Война Забвения

Рассвет сегодня начался на удивление поздно. Наверное, именно поэтому 30-летний имперец явился на службу не вовремя - за часовое опоздание на него наорал равно как сменяемый, так и начальник тюрьмы. Ему, выходя от последнего, скрипя зубами, пришлось принимать свой коридор как есть, не разобрав ни документы, ни проверив заключённых. Ну и пусть! Будь, что будет! Выйдя из канцелярии, Аурелиен Сэдфорд, словно в последний раз окинул взглядом пустующий двор тюрьмы. Белокаменные стены, словно монолит, кольцом закрывали небольшое стрельбище и тренировочную площадку Легиона, стоявшие прямо перед воротами. Те вели прямо в город, над которым возвышалась ослепительно сияющая в лучах поднимающегося солнца Башня Белого Золота, бесспорно, высочайшее строение провинции Сиродиил. Даже Арсенальная башня в центре Тюрьмы, подножие которой занимало приличную часть небольшой крепости, и даже разделяло небольшими стенками тюремную часть с привратной, едва ли была видна, стоило бы выйти из крепости. Сэдфорд, не особо торопясь, поднялся на террасу, ко входу в Арсенальную, и, кивнув часовому, прошёл мимо. Он остановился, пройдя дальше направо, где стояла до блеска вычищенная решётка внутренних ворот тюрьмы. Привратник, одетый всё в те же серые стальные латы, приметив Аурелиен, тут же потянулся за ключами - вместо того, чтобы открыть ворота, сунул их в руку. Недоуменный Сэдфорд посмотрел во внимательные голубые глаза. Винни был наполовину нордом и лютым пьяницей, из-под носового щитка у него всегда отчётливо красовались опухшие красные ноздри. Очевидно, эль так просто его не отпускает. - Он уже ушёл, - констатировал Винни, протягивая подошедшему связку ключей. - Вот твои ключи, попросил тебе передать. Вот тебе на! Тиэн, сам же поднял вой, да так и не дождался, пока Аурелиену прочистят все мозги в канцелярии. Ну ничего, он ещё доберётся до него... А пока имперец просто выдохнул накопленный от негодования воздух, и, сделав угрюмое лицо, поблагодарил Винни. Ни слова не сказав больше, Сэдфорд сам открыл решётку и вышел во двор тюрьмы, где под присмотром стражи прогуливались заключённые верхних этажей. Здание тюрьмы было пристройкой к восточной части стены, и напоминало улей со множеством небольших решётчатых окон, в том числе кривоватых, выдолбленных некогда вручную. Сероватое, непримечательное строение уже приелось Аурелиену, пока он был смотрителем третьего этажа, но всего пару месяцев назад его перевели в подстенный коридор, находившийся прямо в фундаменте крепостной стены. Солнце там видно ровно у одного-единственного окошка, и то находилось в камере, всё прочее освещалось тусклыми масляными лампами. Так или иначе, выйдя во двор и отсалютовав свободной рукой сослуживцам, Сэдфорд двинулся к крайней двери. Спускаясь по лестнице вниз и крутя на пальцах ключи, он даже почувствовал небольшой прилив сил. По крайней мере, теперь спать его уже явно не потянет. Его сторожка, представлявшая собой небольшой кабинет с письменным столом, массивным креслом, буфетом и стойкой для оружия, с последнего раза совсем не изменилась. Всё также на месте был и завал бумаг на столе, засохшая чернильница и грязная от воска печать. Новую энергию можно было бы использовать, чтобы прибраться, но Сэдфорд первым делом проверил ключи от камер - те, как и всегда, висели на своём крючке у буфета. Схватив их, он миновал стойку с оружием и направился вниз, подняв с пола фонарь. Тихо ругаясь про себя на Тиэна, не додумавшегося погасить и заправить светильник при уходе, он двинулся в коридор с крохотным застеклённым огоньком, едва освещающим стены на два шага вперёд. Решётки, на первый взгляд были в норме - из-за каждой из них то и дело доносились слабые шорохи. Аурелиен сторожил с десяток заключённых, опасных преступников, не имеющих выраженных магических способностей. Некоторые, как босмер Рендил, были разбойниками со стажем, прочие - убийцы и наёмники, попавшие не к тем нанимателям. Из таких был и Вален Дрет. Говорят, первое время он сидел в своей камере тише воды и ниже травы, но теперь, когда одиннадцать лет заключения были позади, надменный серокожий стал занозой в заднице у каждого смотрителя. Его ненавидели даже другие заключённые, хотя Аурелиен его просто презирал. Данмер сидел в дальней части коридора, напротив единственной камеры, снабжённой окном. Вечно пустующая, и самая комфортная, свежая из всех, была извечным объектом его вожделения. Однако сколько он не просился перевести его туда, начальство не давало добро. И поделом хотя разумеется, Дрет продолжал безобразничать. Так и сейчас, не успел Аурелиен дойти и до середины коридора, как раздались эти надоедливые, гнусавые возгласы: - О-о-о, я вновь слышу этот уверенный шаг! Доброе утро, начальник! Наш любимый имперский рыцарь, сэр Сэдфорд! Как же я забыл, сегодня Сандас? Быстро же неделя пролетела... Аурелиен не изменил шага, продолжая концентрированно разглядывать заключённых. Все были на своих местах, не спал и аргонианин Олан-Джай. Один из самых симпатичных Сэдфорду негодяев, если можно было вообще так сказать. Разбойник с Нибена занимался грабежами толстосумов, налетая на наименее защищённые караваны. Он всегда атаковал в лоб и давал противнику шанс защититься, трусам позволяя уйти. На том, в общем-то, и попался. Совершая зло по доброй воле, должен был всего лишь кормить свою обширную, бедную семью. Удивительно, что когда судьба отобрала у него и это последнее, Олан не сломался, а напротив, набравшись терпения, начал ждать освобождения. Завидев Аурелиена, он подошёл к решётке, и фонарь осветил болотно-зелёную чешую ящера. - Сэр, - прохрипел аргонианин. - Я прошу прощения за то, что задержу вас, но солнце уже поднялось, а мы так и не позавтракали. Тиэн обещал, что еду принесёте вы, когда сменитесь. Признаться, вчерашний ужин был так себе... Ненадолго остановившись, Аурелиэн выслушал аргонианина и коротко кивнул. Стало быть, за едой уже отправился мальчишка-орк. Юный Урзон гро-Гамуш, копейшик Легиона, был практически оруженосцем Сэдфорда, хотя не уступал наставнику в силе и скорости, ещё многого не знал. Так, он, бывало, задерживался на простых поручениях больше отведённого просто от своей собственной наивности. - Эй, смертник, тебе не кажется, что это за тобой пришли? - вякнул снова Вален Дрет. Аурелиен тяжко вздохнул, продолжая подходить слегка освещённой солнцем части коридора, начал стаскивать со спины щит, закреплённый там на ремешке в районе таза. Оказавшись в двух шагах, он поставил фонарь на пол и со всей злости, щедро размахнувшись щитом, ударил по решётке, прямо перед ехидно блестящими красными глазами данмера. Решётка гремела и пошатнулось, а заключённый с визгом отпрянул к сырой стене. - Так-так-так, а в этом вонючем углу у меня, как всегда, поганый ублюдок Вален Дрет всё никак не может закрыть свой грязный рот? - скрипя зубами, прошептал Сэдфорд. - Аурелиен, друг мой, ну как ты можешь так говорить обо мне, - данмер уже вновь одел на чумазое лицо свою гадкую ухмылку. - Я-то думал, настоящие воины должны уважать друг друга… А хотя, дай-ка подумать... Ты же просто стражник! Прислуга настоящих дворян, рыцарь сырых стен и решёток! Неудачник! Прокричав сиплым голосом оскорбления, Дрет принялся кривляться, но Аурелиена это только завело. Он и сам усмехнулся, и прервал речь серокожего очередным звонким ударом по решётке. - Кажется не припомню, чтобы у нас сегодня был день танцев, Дрет. Может, тебя выпустить отсюда? Как в мой первый день здесь? Подкину тебе в камеру железку, скажу, что ты пытался сбежать, а ты будешь снова сращивать челюсть! Хочешь? Дрет резко переменился. Он посерьёзнел, хотя глаза его всё так же выражали насмешку. - Нет уж, я ни ноги отсюда. Мне осталось торчать здесь не так много, чтобы на такое вестись. А потанцевать мы ещё успеем, когда я выберусь отсюда, - угрожающе прошипел он, и вновь улыбнулся, - сначала с тобой, а затем и с твоей жёнушкой! - Да ты скорее сам на мой меч сядешь, чем продержишься с ней в одной комнате больше минуты, - Сэдфорд пожал плечами. Его не особо задевали такие подколы, такая уж у него жена. Да и чего тратить время на идиота-данмера, лучше пойти самому перекусить. Но только он отвернулся от Дрета, обнаружил для себя нечто новое, в камере напротив. В сухой, сравнительно чистой камере, залитой светом из небольшого окна под потолком, снабжённой и глиняным кувшином, столом, удобной койкой у стены и даже табуретом, стоял человек. На внешность молодой, похожий на южанина-нибенейца, с характерным загаром и широким разрезом глаз, парень отличался только высоким ростом и небольшими эльфийскими ушами. Полукровка, не иначе, смотрел на Сэдфорда своими грязно-зелёными глазами с интересом, и даже немного с вызовом, будто бы ожидая, что тот сейчас перекинет гнев на него. Но Аурелиен только замер в недоумении. - Ты ещё кто? - Спросил Сэдфорд, полностью разворачиваясь к новичку. - Я? - парень немного удивился, от неожиданности положив руку на грудь. - Моё имя Румин, сэр. Меня привезли вчера вечером, кажется... Но я не помню всего. - И зачем тебя притащили в мою темницу, Румин? - Сэдфорд, конечно же, понимал, что этот вопрос следовало бы задать начальнику, который даже не удосужился его предупредить о новом заключённом. И пока новичок мялся, сзади снова раздался гнусавый голос Дрета: - А ты не знал, Аурелиен? Он спьяну домогался дочери самого Филиды! Его казнят завтра, или послезавтра, да какая разница, в общем-то... - О, Юлианос! Да с каких это пор приговор на смерть выносят недоноски, вроде тебя, Дрет!? - сохраняя ироничную интонацию, Сэдфорд повысил голос, а затем, для верности обернулся и рявкнул, - Заткнись уже наконец! Дрет послушно отпрянул в угол, почувствовав, что гуляет по грани. Иногда даже он понимал чувство меры, а свою дозу надоедливости в Аурелиена он уже направил. По крайней мере, за утро. Уже напряжённый тюремщик снова вгляделся в новичка, сурово оценивая и тело, и движения преступника. - Если Дрет сказал правду, то ты и правда смертник. Скорее всего. Здесь все едят два раза в день, ты не исключение. А там как ляжет, может и отпустят тебя через месяц. Смотря как повезёт, но не думай, что ты особенный только потому, что у тебя комната светлая. Пока что ты всего лишь заключенный, такой же, как и все эти воры и убийцы. Ты понял меня? Новичок судорожно закивал, как будто боялся, что его молчание не так поймут. - Ты тихий. Надеюсь, таким и будешь. - сказал Сэдфорд, и, бросив последний взгляд на полуэльфа, поднял фонарь и направился на выход. Надо же, зашёл в этот свинарник на какие-то пять минул, а в висках уже стучит от злости! Несносный данмер! Аурелиен обязательно ему припомнит все оскорбления, и не важно где, на Арене или подворотне, на улице или в таверне, свой клинок в рёбра Вален Дрет заслужил... И получит, непременно получит… Вернувшись в сторожку, Аурелиен обнаружил Урзона, уже вовсю раскидывающего рыбную похлёбку по мискам. По комнате разносился кисловатый, немного приправленный запах варева, полагающегося заключённым. Молодой орк в ещё не поношенных кожаных доспехах с юбкой и высокими сапогами выглядел очень опрятно, и действовал быстро, не особо заморачиваясь с порциями. - Урзон, как дела? - первым же делом спросил у него Сэдфорд, на что тот резко обернулся, и выровнял руки по швам, сияя улыбкой молодых, пробивающихся изо рта клыков. - Жив и здоров, сэр! - Давай-давай, занимайся, - махнул рукой рыцарь, ставя фонарь на буфет и одним движением латной рукавицы погашая фитиль внутри. - Они уже голодные сидят там, только тебя и ждут. - А я и не виноват, что повара запоздали, сэр... - пробормотал орк, продолжая накладывать. - Видать, осень не за горами, ночь длинная была. - Обливион её подери, - потянувшись к маслёнке, стоявшей на нижней полке буфета, Аурелиен. - Кстати, Урзон! - Да, сэр? - Заключённый в той дальней камере... Румин, кажется? Тот насильник, по нему хоть протокол есть? - Ну не знаю, - пожал плечами орк. - Вроде была бумажка, но она на скорую руку писалась. Не пришли документы ещё, наверное. Я сам то не видел, ещё с такими почерками трудно. Ну знаете, у Тиэна такой почерк, что я скорее повешусь, чем разберу его буквы, прости меня Аркей. - Всё никак не научишься нормально читать? - заправив фонарь, Сэдфорд отставил маслёнку и подошёл к стойке с оружием, повесив на тот щит и меч. Серебрёная, расписная гарда клинка блеснула в бликах подвешенной над потолком шарообразной волшебной лампы. - Никак, сэр, всё ещё по слогам, а где и по буквам, - покачал головой орк, устанавливая миски на поднос. Рыцарь снял шлем, тёмно-серый, как и нагрудник, он был склёпан из нескольких пластин металла, и вблизи как бы казалось, что его просто сколотили гвоздями из неравных кусков металла. Впрочем, такая нынче была технология у Имперских лат, не было и выбора у тех, кто нёс службу и не мог позволить себе блестящие варианты с рук местных мастеров-оружейников. Натуральный мануфактурный хлам, и слава богам, что хоть функцию свою выполняет. Подойдя к столу и оставив шлем на самую высокую кипу бумаг, Сэдфорд медленно, подбирая пластинчатую юбку, уселся в кресло и принялся стягивать рукавицы, приговаривая. - Я пока наведу на столе порядок, а ты покорми их, фонарь тебе уже заправил. - Спасибо, сэр, - лучезарно улыбающийся орк с подносом и фонарём вышел, предварительно распахнув в сырую темницу дверь. И Аурелиен принялся изучать документы прошлых смен. Отчёты за два дня были коротки, каждые три часа обязательный обход, проверки решёток и вечером после ужина - осмотр заключённых, поверка и так далее. Всё выглядело как обычно и тут Сэдфорд даже немного удивился, не обнаружив на вчерашней поверке никого нового. Румин, да? Ну и откуда на мою голову ещё один? Тюремщик принялся усиленно рыться в отсчётах, но за расчётами и записями осмотра не крылось ничего. Новичок был полностью обезличен и выдавлен даже из них, да чтоб его! Наконец бумага с заголовком о протоколе размещения попалась ему на глаза. Румин, в графе фамилия записано Саммерсет, значит всё же альтмер, хоть и не похож совсем. Эти высокие эльфы, с их долголетием и тонкой культурой древней цивилизации редко встречались в Имперской Тюрьме, будучи редкими гостями как среди заключённых, так и среди Легионеров. В основном, магически одарённый народ населял Эльфийские Сады Имперского города и занимались науками в Университете Таинств, а также торговлей и коллекционированием. Вся их раса стремилась показывать пример другим, конечно, были и исключения, но редкие, невероятно редкие. Проблемы от альтмеров чаще всего бывали только тогда, когда они жаловались на то, что стража в городе чересчур много гуляет. И немудрено - под стенами белого города содержался гарнизон в десять тысяч человек, а частые патрули особо и не требовались. Задумавшись, Аурелиен сразу и не заметил, что в документе написаны всего пара строк про пьяное домогательство, и про жертву оного. Выругавшись, рыцарь вытащил из тумбочки бутыль со свежими чернилами и, наполнив чернильницу, принялся писать доклад о принятии поста. Орк возвращался несколько раз за новыми мисками, а потом также делал несколько ходок за старыми, но Сэдфорд провёл весь следующий час за пером. Заодно проверяя сторожку по описи - с яростью обнаруживая бутылку винной настойки для обеззараживания ран несколько опустошённой, видимо после второго сменщика, старого стражника-имперца Альберта. Перекусив свежим яблоком из буфета, рыцарь бросил ещё одно Урзону. День предстоял долгий, и в любой момент могут нагрянуть сверху. Гораздо спокойнее было в этом подземелье ночью, говорят, Тиэн даже засыпает в доспехах в этом самом дубовом, обитом грубой бараньей шерстью и льном, кресле. Только собираясь присесть, Сэдфорд услышал мерный стук в дверь. Махнув рукой орку - мол, сиди, рыцарь подошёл к двери и, закрепив на стене цепочку от двери, отпёр дверь ключом. Цепочка позволила двери распахнуться на небольшую щель, за которой Аурелиен увидел начальника тюрьмы и ещё несколько человек, стоявших в тени навеса. Как знал, проверки! - Сэдфорд, отпирай уже, - нервным голосом приказал начальник. Странно, сегодня утром он не был явно спокойнее, и вообще явно злее. Не говоря ничего, рыцарь захлопнул дверь, и, сняв дверь с цепи, распахнул её. Тотчас в помещение хлынули вооружённые до зубов люди. Начальник Имперской Тюрьмы, Джепард Монтроз, был невероятно встревожен, будучи окружён людьми, одетыми в специфическую броню парадного вида, представляющую из себя надвинутые друг на друга полосы стали, скреплённые позолочеными застёжками. Поголовно они были в шлемах странного пирамидального вида, с позолотой над бровями на носовой пластине. Позолоченными были и круглые гарды их клинков, мечей до боли знакомого, и одновременно с этим столь редкого вида. Слегка изогнутые, всегда идеально полированные гладкие ножны, длинные рукояти для двух рук и этот вид доспехов. Рыцарь не сразу осознал, что его оттеснили к столу, и один из воинов оказался прямо перед ним. Бледная женщина с тонкими, тёмными губами буквально стремилась убить его своим жутковатым строгим взглядом, её доспехи также отличались наличием плаща и крупными расписными наплечниками. - Сэр Сэдфорд, докладывайте, - скандировала она железным тоном. - Эээ, - Аурелиен даже немного растерялся и немного отвёл взгляд на капитана Монтроза, но тут же восстановил уверенность. - Простите меня, а кому прикажете доложить? Губы женщины вздулись от негодования. Разумеется, Аурелиен понимал, кто эти люди. Это рыцари Ордена Клинков, телохранители самого императора, и согласно своим обязанностям каждый тюремщик обязан докладывать любому из них. Но, так как Сэдфорд являлся немного-немало дворянином, посвящённым рыцарем, мог потребовать у любого подошедшего к нему Клинка назваться. Офицерша, видимо, не собиралась этого делать изначально, но и возмущаться долго не стала. - Капитан Рено де Шардолан, командующая личной гвардией, Орден Клинков. Личной гвардией? Это же значит, что... Император Уриэль Септим зашёл в сторожку пятым, сразу за четырьмя "клинками". У Сэдфорта перехватило дыхание, как полгода назад, когда этот седой, гладко выбритый немолодой человек с по-детски сверкающими светло-голубыми глазами лично на Арене Имперского города посвятил его и ещё нескольких прибывших из провинций ветеранов в рыцари, дав каждому титул Странствующего рыцаря - не совсем офицерское звание, но уже точно не рядовое. И всё было на сей раз при нём - и пурпурная королевская мантия с пышным воротником, и украшенная золотом и самоцветами одежда, на груди мерцал его неразделимый атрибут - Амулет Королей, представлявший огромный гранат в виде ромба. Тогда-то он впервые увидел и этих самых воинов, да и лицо капитанши тоже припоминает. Мгновенно распрямившись, Аурелиен произнёс слова чётко, на одном выдохе: - На обходе территории никаких посторонних объектов и лиц не обнаружил. Смотритель подстенной темницы Имперской Тюрьмы, Аурелиен Сэдфорд в чине странствующего рыцаря. Не сразу заметив, он поймал себя на мысли, что смотрел в этот момент не на капитана, а на самого императора, встретившего его слова лёгкой, озабоченной улыбкой. На его счастье, Капитан Рено даже не обратила на взгляд Сэдфорда никакого внимания, ответила. - Отдайте мне Ваши ключи, Сэдфорд. Не мешкая ни секунды, Аурелиен отстегнул ключи от камер с пояса и передал в её руку. Женщина явно смягчилась, и, удовлетворённо кивнув, обернулась на Уриэля Септима Седьмого. - Ваше Величество, прошу за мной. Восемь клинков и император, минуя столы и орка, настолько быстро, насколько позволяли семенящие ноги Его Величества, покинули помещение и ушли в темницу, захлопнув дверь прямо перед носом капитана Монтроза. Тот, отпрянув, помотал головой. доспех он носил такой же, как и у Сэдфорда, но шлем почти никогда не носил, о чём чуть горько не пожалел. Оглянувшись на Сэдфорда, он тихо выругался и вернулся к входной двери. - Капитан, - окликнул его Аурелиен, всё ещё стоящий на месте, будто поражённый молнией среди бела дня и при чистом небе. Тот замер на месте в пол оборота к подчинённому, как бы готовый выслушать вопросы, но явно не желающий на них отвечать. - Что происходит? - Даже не спрашивай, понятия не имею. - Но... - Мне сказали, что императору нужно покинуть город. - Почему... - Сказали, собираются пройти через тюрьму. Как? Без понятия. Где-то тут, у тебя на этаже есть подземный проход. Я точно не знаю, на осмотрах такого не выявляли, а на всех схемах он будто бы есть. Больше я ничего не знаю, видишь ли, они мне не докладывают. Лучше не спускайтесь туда пока. - А... - Что? Сэдфорд судорожно выдохнул, Монтроз, видимо, волновался не меньше его. - Ключи... - пробормотал Аурелиен, но капитан махнул рукой. - Плевать. Возьмём тебе запасные, такой уж случай… За мной!