Братец грибник

«Ищи грибы, — сказали они. — Иди за грибами». Более странного и точного направления магистр светлой магии ещё не слышал. И ведь не издевались, совсем нет. Иначе этого человека действительно не найти. О, магистру Тамиру пришлось год потратить, чтобы отследить все эманации тёмной энергии на «не очень далёком, но и не близком севере», да направить туда практикантов с задачей искать странности. Грибник. Называя этого тёмного грибником, Астэр не врал. И да, выращивал грибы тот не прямо на кладбище, как казалось поначалу, а в лесу. Просто трупы для расхода таскал с общественных захоронений. Судя по словам местных, тот не делал ничего дурного — его даже в плохой погоде или прыщах не винили. Наверное потому что не видели почти и всё время забывали о его существовании. После Рая Тамир ожидал увидеть что угодно, но сутулая спина, чёрный грязный балахон и болезненная бледность, переходящая в синюшность, точно в этот список не входили. Человек перед ним определённо походил на тёмного волшебника, да только вызывал больше жалость, чем страх. Магистр, стоит признать, не думал, что обнаружит искомое так быстро — тот сидел среди своих грибов, ссутулившись, и, кажется, читал мантру. Бормотал что-то под нос зловеще, но магию не творил. — Здравствуй, тёмный, — поздоровался Тамир, входя на полянку и тем самым вторгаясь в чужие владения, но тот его проигнорировал. Вообще-то светлые никогда так не приветствуют этих «порождений тьмы», но магистр и не думал его оскорблять или провоцировать. Поздоровался по привычке. Он потоптался на месте неуверенно, осмотрелся — но как раз грибы не являлись его сильной стороной, только и мог сказать, что такие вот переливы цветов шляпок ненормальные. Поганки? — Эм… — начал и затих снова, не зная, что говорить дальше. — Я ничего не делал, казни не заслуживаю, — подал голос грибник, и прозвучало так, словно к нему только за этим и приходят. Хотя да, так и есть. Кроме прочего, голосок его вовсе не походил на ту музыку, что исторгал из себя Рай. Скорее хриплое карканье. Магистру стало не по себе, но он предпринял новую попытку выйти на контакт, уже используя свой главный козырь: — Я от Рая. Немного приврал, потому что Рай не просил найти ему брата. Это была скорее инициатива самого магистра — найти, пообщаться, выяснить некоторые факты о родителях, занести в списки безопасных и выдать бумагу, защищающую от виселицы и нападок проходящих мимо истребителей тьмы. Слова эффект произвели, хоть и неясно какой — маг поднялся, возвысился над грибами и, аккуратно переступая их, побрёл прочь из полянки. Тамир поплёлся следом. Рай выглядел очень общительным и милым, не зря же очаровывал всех. Да и как цветочник может внушать страх? А вот этот… Грибник дошёл до небольшого домика, хижины, вокруг которой только ящики и кучи прелой травы и соломы для взращивания лежали. А башню его брата окружали цветы… Но в домике оказалось достаточно чисто, чтобы Тамир выдохнул и воспользовался сомнительным, но гостеприимством — сел за стол и принял чашку с чаем. Хотелось бы верить, не грибным. — Откуда ты знаешь Рая? — поинтересовался грибник и скинул капюшон. Тамиру на мгновение подумалось, что чай всё же грибной и убивает с одного запаха, — хоть пах он травами, — потому что тусклые фиолетовые глаза его поразили. Таких просто не бывает. Но у тёмных, наверное, бывает всё. Кроме прочего, бледность и правда синюшная, а кожа под глазами такая серовато-сиреневая. И косы чёрные, но они у всех тёмных без исключения такие. Только что у этого удивительно ровным водопадиком спадали — ни один волосок не торчал. Это даже в какой-то мере пугало. — Честно говоря, я не очень с ним знаком… Точнее… Наверное, надо рассказывать всю историю. Магистр хотел бы некоторые моменты упустить, но тогда всё можно понять иначе. — Ясно, — кивнул грибник, когда услышал действительно всё. — Это на него похоже. — Да? А каким он был? — А ради чего ты пришёл? Ради чего? — В списки занести. — Не выйдет. Я выращиваю ядовитые грибы, делаю выжимку и продаю её. Я продаю яд. Этого бы стоило ожидать, наверное. — Но ты же не убиваешь? Кузнецы тоже куют мечи для убийства. — И если ради этого — к чему вопрос о брате? Тамир и сам не знал. — Хочу узнать больше о вашей семье. Если Астэр женится… Он мой ученик, пойми моё беспокойство. Грибник на это только хмыкнул и голову набок склонил, пристально вглядываясь в собеседника своими потусторонними глазами, тускло мерцающими в сгущающихся сумерках — а магистр только сейчас заметил, что уже поздний вечер. — Если тебе так хочется, — согласился он наконец и начал рассказывать то, что Рай бы точно никому не сказал: — Нас бросили. Мать навела на отца порчу, и он скончался, а сама она считала нас… недостойными. Я перенял её ядовитость, а Рай красоту. Она говорила, что если бы родился только один, но со всеми качествами — она была бы довольна. Когда отец всё-таки умер, мама перестала появляться. Я решил найти Раю место, в котором он сможет жить мирно. К сожалению, я рядом остаться не мог. Я рад, что он счастлив. Позволь спросить, он до сих пор оживляет цветы? — Что? Нет, он только людей в них превращает. — Это ерунда, — махнул грибник рукой. — Подобные превращения никогда не длятся долго. Пару часов может, сутки… Другое дело его кусачие цветки. Мы ещё маленькими бегали, когда он впервые заставил мухоловку вылезти из земли и начать ползать. Я научил её кусаться и вырабатывать яд. Тамир губы поджал, но промолчал. Эти дети гениальны — они создали то, что уничтожило целый город. Наверняка это всё мать — она могла продать их творение, а другой маг сумел повторить. В итоге эти цветы плевались ядом и дышали смертельным газом. Теперь они под запретом, но никто так и не понял, где взялся первый. — Я знаю, что их запретили, — кивнул грибник. — Мы тогда не понимали, а мама нас похвалила. С детьми всё очень просто, Тамир это понимал лучше всех, проработав столько лет в академии. Он не мог закрыть глаза на подобное, но… — Он может их делать? — Они безобидны без меня. Тамиру достаточно взглянуть на парочку гробов, да что там, он во дворе видел трупы в сферах гниения. Но если смотреть иначе — этот не убивает и местные на него не жалуются. — Что, конфликт интересов? — усмехнулся грибник. — Облегчу задачу — просто убей меня и дело с концом. Чашка из рук Тамира вывалилась, тихо звякнула о блюдце на столе. Чай он допил, поэтому ничего не пролилось, только один осколок отлетел куда-то. — Если не сделаешь этого — я воспользуюсь ситуацией. Тамир заставил себя не дёрнуться к посоху, а потом понял, что не знает, куда его дел. — Память плохая? — Склероз, возраст сказывается, — согласился тихо магистр, выравнивая дыхание. — Ты же не старый, — не согласился отравитель, сцепил пальцы мостиком и опёрся на них подбородком. — Старый. — Сиди, — видя, что тот дёрнулся, приказал грибник. — Лучше если оно распространится по телу медленно — меньше боли испытаешь. — Разве быстрая смерть не менее болезненная? — О смерти никто и не говорит. Улыбка на его лице расцветала пугающая, но Тамир старался не отвлекаться, хоть всё равно упустил момент, когда оказался в постели — тёмный сверху сидел и всё так же улыбался. События разворачивались как в дурном сне или бреду — ему всё казалось, что это пальцы мертвеца тело гладят, что прижимается к нему что-то неживое, а губы солёные и холодные, твёрдые. Как одежды лишился — упустил, как на него натянулось что-то горячее и тесное — почти не почувствовал. А потом вдруг разом лишился всех сил и сознание потерял. *** Тамиру казалось, что попал в странную сказку. Где девочка попадает в чудесное место, но отовсюду торчат ножи, хлещет кровь, а жители сладко улыбаются и едят чужие сердца. Наверное, потому что ещё вчера эта хижина выглядела полузаброшенной и тусклой, а её хозяин поднявшимся из могилы упырём. А сегодня вон даже солнце в окно светит, от золотой рамы зеркала отражается. И вообще откуда-то и шторки светлые появились, и цветы в вазе. Да сам хозяин розовощёкий, напевает над своими ящиками с грибами. — Ты бы мог просто попросить, — обиженно пробормотал Тамир, выйдя на крыльцо. Грибник на него глянул искоса, фиолетовыми глазами сверкнул и снова к делу вернулся. — Так и будешь молчать? — Все светлые спокойно болтают после того, как кто-то из нашей братии его изнасиловал и выпил? Тамир фыркнул — насилие лишком громкое слово, если бы только трупы не мерещились. Да и выпил же не полностью. — Обычно с оружием кидаются и головы рубят, — признался наконец. — Тебя вообще как зовут? Тёмный бросил на него изумлённый взгляд, видать, осознавая, что светлый ему попался с каким-то дефектом, но представился: — Диди. — Диди? — Дитрик, если убивать не будешь — можешь звать Диди. Тамир в памяти поковырялся и действительно вспомнил такого. Они-то его ближе к югу искали, а оно вот как оказалось… — И что, в холоде грибы растут лучше? По правилам его схватить и под суд за все злодейства, но продажа яда сама по себе не есть плохое дело, большую часть из них на лекарства пускают. Тем более что выжимка ещё не чистый смертельный яд. И вообще не факт что смертельный. А наказывать их за детские забавы… Что же, здесь родителей надо искать и на рудники за то, что продали такую опасную штуку. — Растут, если магии хватает. И к брату не переберёшься, там уже другое королевство, порядки иные и за порчу могилы запросто на виселицу. Тамир присел на порожек, наблюдая за сгорбленной спиной, задумался как быть. — А ты никого не убиваешь? — Мне что, кладбища мало? Вот и что с таким делать? И бумага не имеет силы, королевство-то другое. Глупо так получилось. — А к брату не хочешь? — Скучаю, но нет, не хочу. Пусть своей жизнью живёт. Тамир вздохнул тяжело. Жить же надо на что-то, а когда тёмные честно работали? И то хорошо, что просто отраву продаёт. Мало ли, может, ею крыс травят или жуков на огородах. — Я так понял, Рай нашёл кого, да? — осведомился Диди. — Ага. — Он хоть достойный? — Ну, в постель к нему до совершеннолетия сунуться зарёкся. Достойный, лучший в нашей академии. Был. Грибник засмеялся тихо, поражаясь. Надо же, светлого охмурил братец, во даёт. Мамина порода, вот уж точно. Правильно она говорила, одному красота, второму яд… — Ты же чахнешь здесь, — пробормотал Тамир, наблюдая за быстрым утеканием сил тёмного. — Тебя пожалел, видишь, как очухался быстро. — Так я же архимаг… — А? — От дел отошёл, в академии детей учу, постарел же… Спина вот болит, кости на погоду ломит… — А? — Ну, может, слышал, Тамир Белоснежный… Грибник прекратил шляпку поглаживать, делясь силой, обернулся к нему, прищурился. Настало время Тамиру акать. — Я тебя сейчас всего в грибах вымажу, и если ещё раз что-то про старость и кости скажешь — в задницу тебе их затолкаю, чтобы совсем вылечить. — А? Диди глазами недобро сверкнул, Тамир подпрыгнул и за посохом потянулся, но вновь не нашёл его и только в дом попятился. И вновь не понял, как в кровати оказался. И вообще не осознал, как это тёмный только что стоял за дверью, а уже голый и на член насаживается… И жмурится так, губу закусывает, а ещё пальцы у него тёплые, совсем не мёртвые… И волосы очень мягкие, стоны тихие, а тело гибкое и до ласк охочее… Тамир сам не заметил, как погряз в этом, как провалился куда-то, а тьма только в мягкие объятья приняла, а яд сладким на языке чувствовался. А может и в паутине путался, но уже не выбирался, даже не пытался сопротивляться этим фиолетовым глазам. Ему эти глаза потом долго мерещились, преследовали прямо. И даже в академии, как вернулся, покой найти не мог, всё о тёмном одном грезил, и так хорошо понимал поступок Астэра, что самому так же хотелось — уйти, бросить всё, жениться и о своём тёмном заботиться. Он только боялся, что не нужен совсем ему, да и куда там, старый уже… — А почему вы здесь тогда? — поинтересовался Рай, записывая результаты осмотра очередного «образца». Тамир к ним приехал, чтобы привет от брата передать, да сказать, что тот жив-здоров. Рай не удивился совсем, он знал, что тот живучий и очень самостоятельный. — М? — Он же только мне и маме с папой себя так называть разрешал. Другим и назывался так — Дитрик. — Может, изменился? — Неа, это же Диди. Он с чужими и не разговаривает. — И как ромашка? — попытался перевести тему Тамир, чьё сердце сжимало от тоски и надежды. — За сутки на три сантиметра выросла. Мало. Так что, вам Диди не понравился? — уточнил, садясь прямо на траву и сосредоточив всё внимание на магистре. — Почему ты так решил? — Диди точно хотел, чтобы вы остались. Ему одиноко. Но раз ушли, значит, отвергли его чувства. Чего глаза-то теперь прячете? Рай ему не казался таким прозорливым и прямолинейным при первом знакомстве, но Астэр предупреждал, что мальчик умный. Странный, но умный. — Я Диди хорошо знаю, а вас — нет, — добавил Рай и поднялся, заканчивая разговор: — За новости спасибо, если ещё его увидите — привет передавайте. — И к следующему кусту пошёл, размеры замерять. Тамир тоже тупицей не прослыл, а потому с бывшим учеником попрощался быстро, да в путь направился. Даже если зачаровал его этот грибник, всё одно теперь покоя нет. Так пусть хоть и такой, но будет. Только не делал тот ничего, не привораживал светлого волшебника. Просто почувствовал что-то, какое-то такое тепло, симпатию, а ещё и правда в одиночестве истосковался. Понравился ему этот светлый так, что сон почти потерял. И как увидел второй раз, подумал, морок пришёл, грёзы. Да только тот несмело руку поднял, улыбнулся и сказал первое, что в голову пришло: — От брата привет. А глаза его голубые блестели так лихорадочно, под ними тени залегли, словно тоже не спал давно, и руки побледневшие дрожат мелко. И даже если грибы яд, возможно, только он и подарит покой душе. А если молодое тело снова холодное — его всегда согреть можно. Когда душа на месте — и в кромешной тьме сладко будет, тепло и спокойно, как в Раю под солнцем. Любовь не выбирают, она сама приходит нежданно-негаданно, а что с ней делать, сам решай. Можешь уйти, вернуться на свою дорогу светлую, вечность томясь и сожалея, а можешь и свой солнечный домик в тёмном лесу создать. С грибами.