Часть 1
2 июня 2019 г., 18:00
― Значит, «не будет жрать мозг и давать, когда захочу»? ― не в силах сдержать полуистерического хохота, сгибался от смеха темноволосый парень, никак не ожидающий, что эксперимент зайдёт так далеко.
― Да ну тебя! ― в ответ орала беловолосая девушка, мечась по просторной лаборатории в одном лишь медицинском халате, еле скрывающим наготу под ним.
Никто из них и предположить не мог, что сговор друзей, произведённый на пьяную голову месяц назад, обретёт такие кардинальные последствия. Ему было смешно, ей ― стыдно.
Месяц назад
Молодой парень, облачённый в строгий костюм и с деловой сумкой, перекинутой через плечо, шёл по улицам города, низко опустив голову и практически сверля взглядом асфальт. Глаз он не поднимал, лишь наблюдая за камушком, что то и дело пинал ранее начищенной туфлей, которая сейчас, впрочем, уже не отдавала тем блеском, что ещё два часа назад, когда только её хозяин покинул собственную квартиру-студию и отправился в редакцию. Начинающий писатель был печален, как никогда, но в то же время апатичен. Он не стремился выражать свои эмоции, которые засели тугим комом из перепутанных разных негативных чувств в груди, прямо здесь ― на улице, среди сотни и тысяч человек, также спешащих по своим делам. Хотя, кому есть дело до неудачи какого-то одного парня? Он мог и побуйствовать, но всё же парень стремился дойти до дома и уже там излить свои эмоции. Возможно, в крике или плаче, а может, и, как он давно привык, на бумаге. Хотя, сейчас, после всего случившегося, писать ему совершенно не хотелось. Всё равно ведь бессмысленно. «Югём, ты настоящий неудачник, ― думает парень и всё же поднимает голову к небу, столкнувшись взглядом с девушкой, что сидела в аэротакси в нескольких десятках метрах над землёй. Долго задержаться на нём у Кима не вышло, так как автомобиль, который ещё триста лет назад считался плодом фантазии писателей и режиссёров-фантастов, до этого зависающий в воздухе, сдвинулся со своего места и стремительно проплыл по своему воздушному маршруту дальше, на пару секунд бросив над парнем габаритную тень. ― Всё и в один день». Писателю действительно впору было расстраиваться и печалиться, ведь сегодня, как он уже успел отметить, явно был не самый лучший день в его жалкой жизни. А что самое смешное ― всё произошло сразу и буквально мгновенно. Ещё пару часов назад молодой и амбициозный Ким Югём вышел из своего дома и отправился в редакцию «GoldenWrite» с крайне приподнятым настроением и даже хорошими предчувствиями относительно встречи с редактором. Пару дней назад он отправил им свою рукопись ― даже в 2319 году черновые наброски авторов продолжали называть рукописями, хотя никто из людей сего времени более не пользовался настолько устаревшим методом письма. Компьютерный набор, а вскоре и усовершенствованный аудиоввод текста стали единственными методами. Люди будущего совершенно разучились держать в руках ручку или карандаш, но это не мешало им продолжать пользоваться архаизмами по типу «рукопись», «живопись» или даже «записи». Бумага, в своём привычном виде, стала совершенно не нужной, что естественно порадовало приспешников течения «Green Peace», ведь деревья более не вырубали ради неё. По крайней мере, не в таких объёмах. Впрочем, речь шла не о том. Югём, как и любой другой современный писатель, желал славы и известности. Закончив роман, парень сразу же связался со своим редактором для назначения встречи. Пару дней, и вот он сидит в кабинете редакции с черновым вариантом своей кропотливой работы, абсолютно уверенный, что его примут с распростёртыми объятиями, и уже через пару недель под эгидой «GoldenWrite» его исторический рассказ, для написания которого Киму пришлось сильно углубиться в историю прошлых веков, выйдет в свет. Он не рассчитывал на слишком уж большой тираж, но всё же надеялся, что сможет лично увидеть книгу со своим именем на обложке в большинстве книжных столицы. Этого было бы для начала достаточно, чтобы «погладить» собственное эго. Но помимо назначенной встречи с редактором, которую парень вот просто позарез хотел провести лично, а не просто по переписке, Югём надеялся встретиться в редакции с Юнхой ― девушкой, что уже три месяца держала его сердце в крепких тисках своего обаяния. К слову, сам Ким надеялся, что воздействует на юную работницу редакции ровно так же. Иначе, зачем она соглашалась встречаться с ним, верно?! Они познакомились тут же полгода назад, когда Ким впервые пришёл в «GoldenWrite» с самыми первыми набросками романа. Юнха тогда ещё была помощницей в одном из отделов. Сейчас она, ведомая амбициями и крайней упорностью, добилась места подле главного редактора. Девушка сразу запала в душу писателю-романтику, и он, недолго думая, стал за ней ухаживать. Если кто-то из коллег Юнхи и думал, что автор-новичок так часто крутится возле редакции только из-за рабочего интереса, то они весьма ошибались. Хотя, не признать вклада девушки в последующую работу парня тоже было крайне неправильно. Её появление значительно повлияло на дальнейший сюжет романа и, в каком-то плане, даже перевернуло его с ног на голову, заставив автора, повинуясь собственному трепещущему сердцу, ввести главенствующую любовную линию в повествование. Юнха такие нововведения только поощряла, говоря, что так его персонажи будут казаться более живыми. Ведь, что иное, как не любовь, способно раскрыть истинную сущность человека и сблизить его с читателем? В итоге, основная тема произведения была изменена, как и концовка. Югём был счастлив, что его труды трогают его любимую и, несомненно, был готов на будущее указать посвящение данного романа этой прекрасной женщине. Тогда он ещё не подозревал о том, что все его действия тянут его карьеру на дно. Он был просто влюблён. «Что это за чушь? ― первое, что спросил редактор, когда прочёл предложенную писателем концовку. ― Откуда вылезла эта линия? Ты ведь в изначальном варианте не планировал ничего подобного. Ты хоть понимаешь, как глупо теперь всё выглядит?! Югём, ты полностью слил конец, говорю тебе откровенно. Мы это издавать не будем, извини. Если есть желание, то перепиши так, как планировал изначально, и приходи». Жестокие, но всё же честные слова редактора резали без ножа, и покинул его кабинет парень полностью опустошённым. Мечты в ближайшее время увидеть своё творение на полках магазинов электронных книг пошли прахом, а всё из-за чего? Из-за добавленной почти в самом конце линии? Неужели она действительно настолько ужасна и так сильно испортила роман? Писатель не успел толком осознать услышанные от редактора слова и принять их, обдумать и решить, что делать дальше, как его ждало новое потрясение, ожидавшее его, в буквальном смысле, за углом. Выйдя из кабинета главного редактора и отправившись на выход из здания, Югём столкнулся в коридоре с Юнхой. Но девушка была не одна. Сердце Кима треснуло, как хрупкое стекло тут же, как только он увидел свою, хотя, по всей видимости, не совсем, девушку в объятиях другого мужчины. И не кого-то там неизвестного ему, а его главного соперника ― такого же писателя, специализирующегося на исторической прозе. Их соревнование началось ещё давно, ведь, по воле случая, романы свои парни начали писать примерно одновременно и в редакцию на оценку принесли тоже с разницей в несколько дней. Они оба знали, что труды их обоих не издадут. По крайней мере, одновременно. Выберут лучшего, второму же придётся либо ждать ещё какое-то время, либо же переделывать то, что редакция посчитает неугодным. Второе происходило с соперником Югёма неоднократно, как он слышал. Его набросками были часто недовольны, из-за чего писателю приходилось отставать от графика и от Кима, соответственно, чью работу всегда хорошо оценивали. До сегодняшнего дня. Ответ нашёлся сразу ― Юнха была с ним заодно и специально предлагала вносить правки в сюжет Югёма, чтобы испортить по итогу роман, дабы его отвергла редакция. Так и произошло. Он просто не мог поверить, что всё это ― то, что было между ними, было ложью, нацеленной только на порчу его карьеры и помощи другому писателю. Парень не стал устраивать сцен ― он был человеком другого разлива, не любящего выходить из себя. Он просто подошёл к парочке, что его тоже заметила и, как ни в чём не бывало, протянул сопернику, уже бывшему, как и его девушка, руку: «Поздравляю, вы победили», ― сказав это, он покинул их двоих и вышел из здания. Реакции молодых людей он не видел, да и не хотел, если честно. Что бы это было в таком случае? Насмешка? Жалость? Сожаление? Ничего из этого не внушало доверия или просто положительных эмоций. Было проще уйти раньше, чем они себя проявят и окончательно раздавят чувства парня. Сейчас же ему не хотелось ничего конкретного, лишь попасть домой и отдохнуть. Югём уже чувствовал, что творческий кризис станет его лучшим другом на ближайшие месяцы. Писателя радовал только собственный нрав, который никогда не позволит ему долго томиться без дела, или и того хуже ― уничтожить результаты своих трудов пусть и неуспешных. Он поставил себе за цель переписать рукопись. Но это уже будет позже, когда он придёт в себя и избавится от всех вещей Юнхи из своей квартиры. Правда, жизнь штука сложная и зачастую крайне непредсказуемая. Не всегда всё идёт так, как нам хочется. Порой события бывают настолько неожиданными, что человек попросту не успевает сообразить и хоть как-то адаптироваться к изменениям, а просто безвольно соглашается с ними и плывёт по течению. Именно в такое течение событий, которые спустя всего какой-то месяц выльются в, по меньшей мере, отличную идею для следующего романа парня, Югём и был затащен. Не то чтобы совсем уж против собственной воли, но парень явно не подозревал, что всё закончится так. Впрочем, как и его компаньон, а заодно и соучастник. ― Ты где, дружище? ― счастливый голос, впрочем, как и сияющее радостью лицо собеседника не вызывало у Югёма никаких положительных эмоций, ведь всем известен факт ― когда человеку плохо, его бесят счастливые люди. Звонок по видеосвязи, которая очень скоро заменила обычные телефоны, отвлёк Кима от гнетущих мыслей, но довольная рожа лучшего друга в голографическом окне, однако, радости не добавила. «Почему это я страдаю, а он лыбу тянет?» ― единственное, что мелькнуло в голове Югёма, только бросившего взгляд на лицо друга. ― Иду с редакции, ― но это не помешало ему честно ответить. ― А ты, Бэм? Судя по твоему внешнему виду, ты опять в лаборатории застрял. ― Всё-то ты знаешь, ― цокает языком парень и стаскивает с себя лабораторные очки, что ранее закрывали половину его лица, после этого взъерошивает белоснежные непослушные волосы и снова утыкается взглядом в друга. ― Мне кажется, или ты какой-то убитый? ― Кажется, что знаешь всё ты, а не я, ― хмыкает Ким и запрокидывает голову назад ― его глаза уже устали от яркого света вокруг: фосфоресцирующие билборды; ярко освещённые улицы; свет от автомобилей, как наземных, так и тех, что стремительными яркими полосами света проносятся над головами; в конце концов, от голограммы друга перед лицом. ― Так… ясно, рассказывай, ― тонко уловив настроение товарища, Канпимук Бхувакуль, чьё настоящее имя как-то всё чаще терялось на фоне прилипшей к нему ещё с университета клички БэмБэм, сразу же решил разузнать, что же гложет его друга, из которого будто бы всю радость и жажду к жизни дементоры высосали ― да, Гарри Поттер даже через триста лет имел не слабое влияние на массовую культуру, пусть и не все люди этого времени лично были знакомы с этим миром. Впрочем, ничего удивительного в этот нет. Не каждый ведь представитель двадцать первого века был знатоком литературы восемнадцатого, допустим, столетия. Но о её наличии знать было положено. Хотя бы для общего развития. ― Кто тебе уже успел в тапки нагадить? Югём, всё ещё стоя с закрытыми глазами и закинутой назад головой, усмехнулся. Его повеселило то, как точно друг описал его состоянии. Только вот ему нагадили не в тапки, а прямёхонько в душу, что было куда хуже. Желание попасть поскорее домой отпало как-то само по себе, и парень осознал, что желает сейчас совсем иного. Как-никак, ему необходима эмоциональная, а может, даже и физиологическая встряска после произошедшего. А этого можно было достичь только одним способом. ― Выпьешь со мной? И я всё расскажу, ― снова посмотрев на Канпимука, Югём завлекающе улыбнулся той полупьяной улыбкой пока ещё трезвого человека, который не прочь от этой трезвости избавиться. Отказываться от такого предложения Бэм не стал ― ибо попросту не разумно. А ещё он действительно волновался и хотел узнать, что же так расстроило его верного братана, ведь ещё утром тот был весёлым и вполне себе радовался жизни. Поэтому Бхувакуль без раздумий согласился на предложение друга и сам назначил место встречи, которым оказался бар «Хьюстон» ― как чувствовал, что проблемы на пороге. Закончив беседу, Югём сразу же отправился по указанному адресу. Бар он знал, ибо они порой там зависали с БэмБэмом, а значит, проблем с поиском маршрута у парня не было. Он понимал, что быстрее доберётся до места, так как лаборатория, где буквально прописался учёный, порой больше напоминающий сумасшедшего изобретателя, чем квалифицированного специалиста и работника научного университета, находилась в другой части города. Это наталкивало Кима на мысль, что его подавленное состояние вполне себе способно подтолкнуть его к поспешным решениям, которые в итоге выльются в то, что к приходу товарища он уже будет абсолютно «готовым». Но всё же и ограничивать себя Югём не хотел. Захочет выпить до прихода Бэма ― сделает это. Сегодня ему явно это было позволено. Бар встретил парня таким же огромным количеством ярких вывесок и стендов, которые как раз к ночи, казалось, своим светом были готовы выпалить глаза любому, кто только взглянет на них. Но это не особо удивляло. Всё же «Хьюстон» был не просто баром, но и ночным клубом заодно ― он обязан привлекать внимание и завлекать к себе внутрь посетителей. Внутри было многолюдно, но всё же не битком набито ― до открытия ночного периода ещё оставалось пару часов, поэтому тут пока толпились завсегдатаи и обычные странники, что зашли опрокинуть в себя пару стопок алкоголя. Подумав об этом, Ким сразу же наметил себе маршрут. Ноги сами повели парня к барной стойке, и он не стал противиться этому естественному течению вещей. Не на танцпол ему идти, верно ведь?! Хотя, там уже обитал диджей, который, впрочем, не вызывал у писателя никакого интереса, как и большинство обслуживающего персонала всего заведения. Обусловлено это было самой их природой. А точнее ― её отсутствием. Сев на барный стул перед стойкой, Югём сразу же жестом поманил к себе бармена, который пока не был обременён никаким другим занятием или даже клиентом. Дипломант с неудачной рукописью отправился на стойку сбоку, а бесящий тугой узел галстука развязан, самой же «удавке» приказали долго жить в кармане пиджака. Ким расстегнул верхнюю пуговицу и растянул район воротника. Он не торопился, бармен ведь всё равно никуда не спешил, да и не обидится в случае чего ― это просто не заложено им в программу. «Новая модель, небось, ― рассудил уже начинающий пьянеть просто от атмосферы бара Югём, окинув андроида равнодушным взглядом. ― Их уже больше, чем людей на улицах. «CyberHeart» не побаиваются, что машины восстанут?! Люди прошлого часто об этом фантазировали». Раздумывать больше об машинах, значительно облегчивших быт человечества, Югём не стал. Он просто сделал заказ, ограничившись пока только одним шотом. По правде говоря, ему было всё равно. Андроиды, как и любая другая сопутствующая техника «CyberHeart», уже лет как пятьдесят наполняла рынок Кореи и всего мира в целом. В каком-то смысле сейчас было даже тяжело представить жизнь без роботов, заполняющих каждый квадратный метр. От маленького робота-пылесоса до человекоподобного андроида ― технологии шагнули слишком далеко, чтобы сейчас останавливаться в их развитии и внедрении в повседневный быт. Но вот взять, к примеру, того же бармена-андроида. Те люди, которые считают бармена ― раньше профессией, а сейчас исключительно лишь услугой, главной задачей которой является разлитие напитков клиентам, недопустимо ошибаются. Пьяный посетитель всегда имел и будет иметь тягу к откровениям, даже в обществе незнакомца. Нет, особенно в обществе незнакомца. Ведь куда проще вывалить свои тревоги человеку, которого видишь в первый и, возможно, в последний раз. Никаких имён, никакой конкретики, лишь открытый поток сознания. Так что ранее бармен был тем человеком, которого некоторые считали не сертифицированным психологом или просто отличным молчаливым слушателем. А что же выходит сейчас? Разве тупая машина, программа которой способна только на автоматические действия по обслуживанию, может выслушать и участливо кивнуть? Попытаться поговорить с андроидом, конечно, можно, но уже через минут десять чувство, что говоришь со стеной или тем же пылесосом отбивает любое желание изливать душу железке, смотрящей на тебя пустым не осознающим себя взглядом. Естественно, люди, родившиеся тогда, когда андроиды уже крепко вошли во все сферы человеческой жизни, этого не осознавали, поэтому особо и не возмущались, привыкнув воспринимать роботов, как мебель. И вот спустя двадцать минут и три выпитых шота в бар заявился БэмБэм. Его внешний вид особого восторга не внушал, и казалось, что парень в чём был в лаборатории, в том и прибежал сломя голову в «Хьюстон». Только разве что халат лабораторный снял. На нём была простая серая футболка чуть большего размера, чем следовало бы быть, а его длинные ноги, казавшиеся издалека просто бесконечными, были облачены в просторные джинсы. Бхувакуль особо никогда не стремился выглядеть броско или вычурно, он предпочитал выделяться из серой массы индивидуальностью и достижениями, а не внешним видом. Но при этом волосы красить в пепельно-белый цвет не прекращал, вешая лапшу на уши окружающим о том, что это его естественный цвет волос с недавних пор после какой-то неудачной химической реакции в лаборатории. Короче, этих гениев, или же просто фриков, не поймёшь. Они, небось, и сами себя не догоняют. ― Добрый вечерочек, ― за время, пока Бэм добирался до бара, его чересчур радостный настрой никуда не испарился. Но сейчас это не особо трогало Югёма, который уже успел немного «расслабиться» до прихода друга. Парни пожали друг другу руки, и Канпимук приземлился рядом с Кимом, сразу же скомандовав андроиду продублировать заказ собутыльника и для себя. ― Вижу, ты слегка повеселел и готов делиться душевными терзаниями. ― Но сначала мы выпьем, ― подняв шот, уверенно заявил Ким. БэмБэм спорить не стал и лишь повторил действия друга, после чего они чокнулись шотами и осушили их. ― Дело было так… Последующие минут тридцать прошли в откровенном нытье и жалобах Кима. Он рассказал другу всё, что произошло сегодня, наконец-то спустив пар и высказав всё, что думает. И про Юнху, и про другого писателя, и про редакцию, и даже про себя-идиота и свой вшивый роман. Держать эмоции в себе ему более не нужно было, а алкоголь только сильнее развязывал язык, вследствие чего Югём проявлял всё своё красноречие при описании поступка своей бывшей. Весь рассказ то и дело сопровождался доливанием новой порции алкоголя и его последующего вливания в уже сопротивляющийся организм. В итоге к его концу оба парня были изрядно поддатыми, но как-то по-своему весёлыми. Югём, уже не стесняясь выражений, говорил о том, какая Юнха «хорошая» девочка, а БэмБэм лишь поддакивал и время от времени, как в бреду, переспрашивал о том, что произошло, заново. И Ким снова всё повторял с присущей ему дотошностью. Вывод из всего сказанного и услышанного парни сделали весьма очевидный, пусть и слегка грубый. ― Женщины ― суки, ― в один голос огласили компаньоны, словно тост, и снова выпили. К этому времени бар-клуб уже заполнило куда больше людей, чем прежде. Часть из них тусовалась именно на танцполе под лучами прожекторов. Канпимук бросил туда один лишь взгляд, чтобы вывести новое суждение, за которое можно было бы зацепиться при дальнейшей беседе: ― Но без них никуда, ― как знаток, протянул он, скользя глазами по разнообразным фигурам девушек в толпе танцующих. ― Легко говорить человеку, у которого уже пару лет одна дама сердца, не способная предать, ― наука, ― хмыкнул Югём, тоже устремив взгляд в сторону забитого танцпола. Фигуры женщин: высоких и низких, худых и полненьких, блондинок и брюнеток, совсем ещё юных и барышень из клуба «за тридцать», так и привлекали к себе внимание. Они были менее скованы, чем парни в танцах, да и банально их было больше ― за кого-то взгляд да зацепится. Выбирай любую. Но любую ведь не хотелось. Хотелось Ли, чтоб её, Юнху! Югём знал, что ещё какое-то время не сможет смотреть на других девушек, как прежде. Ни как до встречи с Юнхой ― с интересом, ни во время отношений с ней ― равнодушно. Ему в любом случае был необходим тайм-аут в контакте с противоположным полом и попытками завести отношения. ― Именно, и верность её несокрушима, ― поняв, что более в него не влезет, Бхувакуль отставил от себя последнюю налитую барменом стопку. ― Но я не совсем о том. Без них никуда в науке, а если быть точнее ― в физиологии. ― Не думал, что такого зубрилу, как ты, интересует «физиология», ― хохотнул Ким и, в отличие от друга, выпил ещё. ― Кому что болит, как говорится, ― закатил глаза парень, явно не оценивший пошлый намёк в словах писателя. Когда бармен-андроид снова подошёл к ним и намеревался налить ещё в опустевшую стопку Кима, Канпимук и вовсе накрыл её ладонью и отрицательно мотнул головой, после чего попросил счёт. Им с Югёмом явно было довольно на сегодня. ― Я вообще-то о продолжении человеческого рода говорил, который и так существенно сократился после Третьей Мировой Войны двести лет назад. ― Так… а разве наука не изобрела какой-то способ рождения ребёнка искусственно? Целиком, буквально из пробирки и без внедрения биологического материала «родителей»? Я читал о таком. ― Верно, ― Бэм поднялся с места и всучил в руки Кима его дипломат, что всё это время одиноко лежал в стороне. ― Но это сложно. Да и что может быть надёжнее старого-доброго, проверенного веками, естественного метода? Я это тебе как биохимик и киберфизиолог говорю. Югём на это только хмыкнул. В этот момент бармен принёс счёт, за который расплатился БэмБэм, обосновав это тем, что «Ты сегодня пострадавший, так что я плачу». Парень быстро оплатил выпивку через электронный счёт, а после поднял Кима на ноги. Тот не сопротивлялся, но и встать самостоятельно будто бы не мог. ― Слушай, ― пусть Канпимук и был куда трезвее своего компаньона, которого сейчас, закинув руку того через плечо, он выводил из «Хьюстона», но и в его голове трезвости было сравнительно мало, чтобы не выдавать крайне идиотские идеи. ― Тебе бы в девушку, кого-то… запрограммированного. Чтобы делала, что захочешь, и не изменяла. ― Это как они, что ли? ― будто бы на секунду протрезвев, Югём ткнул пальцем на двух андроидов-танцовщиц, что плясали на подиуме возле танцпола. Их, конечно, было не отличить от настоящих женщин, но всё же все понимали, что это были роботы. Хотя, на пьяную голову и до них некоторые умудрялись домогаться. Заканчивалось обычно плохо ― поломкой машины и штрафом для буянившего Казановы. ― Ты мне предлагаешь завести андроида вместо девушки? ― Ну а что?! Есть же такие модели, ― пожал плечами Бхувакуль, но холодный взгляд Югёма его тут же остудил. ― Ну ладно, не андроида, а… ― Киборга. ― Нет, ― закатил глаза Бэм, хотя второй вариант ему явно импонировал больше и именно его он и собирался предложить, пока снова не напоролся на осуждающий взгляд друга. Ну вот не любил он человекоподобную технику. В особенности ту, которой пытаются заменить незаменимое ― реальных людей. Роботы могут выполнять работы и даже предоставлять услуги, но уж никак не быть частью семьи ― запрограммированная любовь была изначальным обманом для тех, кто потерял надежду совершенно. А Ким ещё не настолько отчаянный. Киборги вызывали доверия больше, но всё же стоило понимать, что человек, заменивший большую часть своего тела на механическую, вряд ли оставался человеком и там внутри ― в душе. У Югёма было пару знакомых киборгов, и он знал, о чём говорил. Человекоподобные создания, с живым мозгом и полностью роботичным телом ― они вечно оставались молодыми и красивыми на вид, пока внутренне старели, как и все люди. Только вот угнетало их это сильнее, чем Homo Sapiens, которые видели результаты проживших лет на лицо, так скажем, в отличие от киборгов, чувствующих себя стариками, заточёнными в молодое тело. Они просто теряли себя. ― Я об… искусственном человеке. Югём, уже дотащенный другом почти до выхода из клуба, затормозил и посмотрел на Бэма таким ошалелым взглядом, что тому самому стало не по себе. ― Что ты имеешь в виду? ― глотнув ком во рту, будто бы почувствовав, что собирается прикоснуться к чему-то запретному, спросил Ким. ― Поехали ко мне в лабораторию, там всё и расскажу, ― всё ещё уверенно вещал друг, продолжая движение к парковке возле клуба. Югёму оставалось лишь кивнуть. Сложно сказать, пугали или же интриговали тогда его слова Канпимука ― он был слишком пьян. Такси после вызова БэмБэма прибыло через пять минут, и парни отправились в лабораторию при университете, которой и заведовал учёный. Сейчас ― почти что в полночь, там никого, естественно, не было, и даже охранника особо не удивил приход кого-то в такой час. Видимо, Бэм часто ошивался в лаборатории в нерабочее время и даже по ночам. Он сам часто рассказывал, что гениальные идеи ему приходят исключительно по ночам. И порой ждать до утра, чтобы воплотить их в жизнь, просто невыносимо, поэтому он стремглав мчится к университету и корпеет над работой всю ночь, и лишь под утро его находят спящим за лабораторным столом лаборанты. Что может быть одновременно прекраснее и пугающее, чем увлечённый своей работой человек?! Оказавшись в лаборатории, которую после ухода главного лаборанта, то бишь, Бхувакуля, похоже, никто так и не прибрал, отчего она сейчас находилась в лёгком творческом беспорядке, парень тут же включил свет и усадил друга на стул возле своего рабочего места. Югём заинтересованно оглядывался, ведь оказался на работе лучшего друга впервые. Хотя, обидно, конечно, было, что шанс такой выпал именно в нетрезвом состоянии, что существенно уменьшает вероятность того, что Ким завтра утром всё вспомнит. ― Понимаешь, Югём, ― присев на стуле напротив, Бэм сразу начал объяснять свои старые слова, произнесённые ещё возле парковки клуба. ― Ты сам сказал сегодня, что есть технология по созданию детей целиком искусственно. Вот я и предлагаю таким образом создать тебе девушку. ― Погоди, ― Югём хоть и был пьяным, и даже посильнее своего друга, но понимал, что что-то тут не так и не сходится. ― Но ведь так создают эмбрион и дальше он уже самостоятельно естественно развивается. Как же ты тогда собрался провернуть это со взрослой особью?.. Или ты собрался заставлять меня ждать свою суженную лет так двадцать?! Бэм расхохотался на такое заявление друга. Он, конечно, понимал, что Ким был далёк от науки, но всё же отметил, что даже несмотря на опьянение, он сказал действительно разумную вещь. Но и ему было чем на неё ответить. ― Это необязательно, если создать взрослое тело и поместить в него такой же взрослый мозг, который бы был «выращен» до необходимого возраста его развития. Сейчас! Канпимук подскочил с места и включил голографическую доску, на которой, по всей видимости, и были описаны все подобные расчёты и описания будущего эксперимента. Бэм начал всё подробно объяснять, вплетая в свою речь кучу научных терминов, которые-то и трезвому человеку были не ясны, не то что Киму с синькой. Югём понял лишь две вещи: БэмБэм знает, что делать, и он это готовил уже давно. Неведомо, как давно, но Бхувакуль однозначно занимался подобной разработкой, а сейчас ему просто подвернулся подходящий случай для её проверки. Голова парня уже начала взрываться на десятой минуте объяснений, поэтому он поспешил остановить друга: ― Стой! Я понял, что ничего не понял и не пойму, ― на него посмотрел осуждающий взгляд светлых глаз, хозяин которых будто бы не понимал, что квалификации Югёма не хватило бы для понимания даже половины из того, что он ему поведал. ― Но ты понимаешь, и это главное. Ты это правда сможешь сделать? ― Расчёты верны, но никто не может быть уверен, что на практике всё пройдёт как по маслу, ― Бэм вздохнул и снова сел на стул, на этот раз повернув спинку вперёд и положив на неё локти. ― Нужны эксперименты в любом случае. ― Ты вот прямо создашь тело женщины, а потом поместишь туда мозг с уже сформировавшимся… характером, мировоззрением и тому подобное? ― всё ещё удивляясь тому, что это в принципе возможно, Киму сам стал верить в то, что это крайне вероятно. Да, противоречиво, но что только на пьяную голову не придёт. ― Да, характер, привычки, образ мышления ― всё это можно будет запрограммировать, ― кивнул удовлетворённо Канпимук, поняв, что ему всё же удалось заинтересовать друга. ― Впрочем, как и внешние показатели. Черты лица, цвет волос, рост, вес, размер груди и тому подобное. Сам подумай! Я смогу создать женщину, которая будет твоим идеалом по внешности и характеру. Она не будет жрать твой мозг и всегда будет тебе давать, когда тебе того захочется! Она никогда не предаст и будет для тебя идеальным собеседником, так как будет разделять твои интересы. ― Тогда чего же ты всё ещё не принялся за работу? ― настолько воодушевившись словами друга, Югём и сам не заметил, как уже сформировал в голове образ той самой «идеальной» женщины. ― В таком деле нужен аккуратный подход, ― хмыкнул учёный. ― Это ещё что значит? ― вопросительно вскинул бровь вверх писатель. ― Это значит… что мне нужно протрезветь. И тебе, кстати, тоже. Нам предстоит много работы ― под твои же стандарты будем её затачивать.***
Две недели назад
― Ну, как твои успехи? ― Югём, уже явно влившийся во всё происходящее, как ни в чём не бывало ввалился в лабораторию к другу, куда его стали спокойно пропускать уже день на третий. Даже с охранником парню удалось поладить и даже заговорить ему зубы, пообещав дать автограф, когда его роман издадут. О том, когда же это всё-таки будет, Ким предпочитал умалчивать, чтобы не расстраивать… нет, не охранника, а себя. Но, в конце концов, с прохождением времени парень будто бы позабыл обо всём том, что стало причиной того, что происходит сейчас. И дело было не в том, что он реально так хотел, чтобы у него появилась девушка «из пробирки» ― обдумав всё это на следующий день уже на трезвую голову, Югём понял, что на большую глупость ещё никогда в своей жизни не подписывался, но всё же ему было банально любопытно, что же из этого всего выйдет, поэтому уговорил Канпимука начать эксперимент. Что же до самого учёного, то… ― До сих пор не верю, что делаю это, ― вздохнул Бэм, выходя в главное помещение лаборатории из небольшой комнатки, где было основное оборудование, необходимое для их затеи. ― Ты ведь сам это предложил, ― хохотнул Югём и плюхнулся на вертящийся стул. Парень достал электронный блокнот и стал быстро что-то печать. Ким решил, что было бы неплохо делать заметки всего того, что происходило в лаборатории во время проведения эксперимента. Если всё получится, в чём он, на самом деле, сомневался процентов на восемьдесят, и скептицизм самого зачинателя сего действа ему в этом только подсобил, то данные записи будут полезны в дальнейшем развитии науки, если нет ― будет отличный материал для нового научно-фантастического романа. С историческим у него как-то не особо сложилось, так может, фантастика не будет такой уж щепетильной и принципиальной дамой. ― А теперь ещё и недоволен. ― Я был пьян! И ты тоже, чего только по пьяни в голову не идёт, ― БэмБэм бросил на друга усталый взгляд и сел рядом. ― Но ты ведь и сейчас не отрицаешь, что это возможно?! ― Возможно, но я не планировал проводить подобные эксперименты так скоро, ― провёл по лицу ладонями парень, этим жестом выказывая остатки раздражения. Всё же это его язык оказался врагом своему хозяину, так что расхлёбывать всё именно ему. Ему просто нужно было настроиться. ― Ладно, мне надо прекратить ныть. Пойдём, я покажу то, что уже готово. ― Ты уже закончил с телом? ― подскочил на ноги Югём. ― Физической оболочкой, ― учёно приподнял указательный палец Бхувакуль и поманил друга с собой во вторую комнатку. Там, на длинном лабораторном столе, лежало женское тело. Если бы Югём не знал, чем оно было на самом деле, то подумал, бы что Бэм притащил из морга труп. От подобных мыслей его отталкивало только то, что девушка была точь-в-точь такой, как на фотороботе, что они составили ещё на второй день. До малейшей родинки она была такой, как того желал Ким. Бэм подошёл к столу и встал над телом, которое будто бы спало. ― Пока она не является личностью, поэтому удобнее называть её физической оболочкой. ― Поверить не могу, что это возможно, ― пока Бхувакуль отвлёкся на сверку каких-то показателей, Югём продолжал рассматривать результат его трудов. По словам учёного, тело функционировало, поэтому приходилось поддерживать его жизнедеятельность искусственно, пока мозг не заработает, как надо, а пока девушка была в состоянии, вроде комы. ― Хватит на неё пялиться, извращенец, ― усмехнулся Канпимук и бросил в друга белую простынь. ― Прикрой её пока. ― Как покойника? ― возмутился Ким. ― Как объект, который может заставить пересмотреть моё мнение относительно женщин и их роли в моей жизни, ― будто бы дразня товарища, насмехался учёный, настраивая приборы, которые были подключены к телу. ― Эй! Она моя, ― собственнически заявил Югём, но тело всё же прикрыл, резко осознав, что если у них всё реально получится, то его друг будет тем человеком, помимо него самого, кто видел его девушку, «в чём мать родила». Ким испытывал ревность ко много чему: к возлюбленной, к друзьям, даже вещам, но испытывать ревность к чему-то вроде анатомической модели, которая в теории когда-то обретёт сознание ― для него это было чем-то новеньким. ― Но сделал её я, ― сощурил глаза в ехидной улыбке Канпимук, стрельнув в Югёма откровенно веселящимся взглядом. ― Я и… 3Д принтер. ― Женщина, сделанная на принтере… До чего дошли технологии. ― Хах, дружище, ты слишком мало знаешь о науке. Ещё в начале двадцать первого века научились при помощи этого малыша, ― Бэм любовно погладил корпус огромного прибора, который был способен напечатать хоть автомобиль целиком, ― создавать человеческие органы для пересадки. Создать человека целиком сложнее, нужно много материалов, но, как видишь, я справился. Но самое сложное ещё впереди. ― И что же? ― Югём и представить не мог, что может быть сложнее того, что учёный уже сделал. ― Вдохнуть в неё «душу».***
Неделю назад
― Это настолько сложно? ― не унимался Югём, которому казалось, что за последнюю неделю не было ровно никаких сдвигов в эксперименте БэмБэма. Видимых глазами, по крайней мере. ― Мозг ― очень сложная система нервных окончаний, ― продолжая невозмутимо что-то печатать, проговорил Канпимук. Он уже около семи дней занимался только тем, что программировал мозг девушки, что оказалось чертовски сложно. ― Ты ведь не хочешь, чтобы она в итоге оказалась недоразвитой или просто больной на голову?! Тогда терпеливо жди и не капай мне на мозг. Югём это понимал, так как, на самом деле, уже давно решил разобраться в том, как же это всё работает. Он прочёл не одну книгу по данной теме, что были в лаборатории его друга. Тема, ранее не интересующая его, оказалась действительно крайне сложной для понимая простого обывателя, но зато, промучившись добрых пару суток, не потонув в тонне сложной научной терминологии, Югём узнал очень много всего, что тоже кратко законспектировал ― идея написать роман с упором на научную фантастику, которая, впрочем, сейчас творилась на его глазах, окончательно засела в голове парня, и тот уже сюжет продумал. Писатель узнал, что долгое время человечество не было способно изучить головной мозг досконально, так как технологии были не так развиты, а орган являлся просто сложнейшей системой. Ходили даже фейковые факты о том, что мозг человека функционирует только на десять процентов, а если включить все сто, то человек чуть ли не летать и пускать лазеры из глаз сможет. Какими же фантазёрами, ну или же просто неучами, были люди прошлого. Усиленное развитие изучения мозга просто в научных целях, так и для медицины, допустим, началось тогда, когда изобрели технологию по отделению мозга от тела и помещения его в другую оболочку. Верно ― так и появились киборги. Сейчас же всё куда прогрессивнее, но не признать того, что всё также сложно, было нельзя. ― Работай в своём темпе, я просто сильно взбудоражен.***
Пять дней назад
― Подай-ка мне ириску, ― увлечённый БэмБэм не мог оторваться от работы и на секунду, а доза сладкого для повышения работоспособности мышления ему была просто необходима. ― Она там в коробке на третьем стеллаже сверху. Югём всё это время скучал, маясь от безделья, поэтому его обрадовала хоть какая-то возможность изменить обстановку. Пусть для этого и нужно всего лишь пройтись в противоположную часть лаборатории. ― Зачем она тебе? ― протянув конфету, задал какой-то больно странный вопрос парень. Он был настолько глупым по своему содержанию, что Бхувакуль даже отвлёкся от работы и уставился на друга ― на того явно плохо влияли бессонные ночи в лаборатории, и это при том, что он ничего толкового не делал. Только иногда помогал Канпимуку перетаскивать оборудование. В остальное же время он бездельничал, читал книги по кибер-физиологии или и вовсе писал сам, но вдохновение, как парень и предполагал ранее, на какое-то время его покинуло. Но был всё же один плюс ― Ким совершенно забыл о неудачи в редакции и о предательстве Юнхи. Даже если эксперимент с искусственной девушкой провалится, учёный считал, что желаемого эффекта он достиг ― он помог другу пережить те гнетущие события. ― Это же ириска, ― как ребёнку, произнёс учёный, но Югём смотрел на него с таким же вопросительный взглядом. Похоже, парень перестал видеть в обычных вещах ― обычные вещи, и везде искал какой-то подтекст, связанный с экспериментом. ― Она липкая… Да рот ею ей залеплю, ― Бхувакуль указал на тело под простынею ― единственным, что его отличало от хладного трупа, было то, что парни не закрывали его целиком, оставляя голову снаружи. ― А то сейчас дам электрический разряд для запуска мозга, а она ещё заорёт. Лицо Югёма надо было видеть в этот момент. Бэм же не сумел сдержать хохота. ― Да съесть её я хочу! ― выдернув конфету из рук друга и сняв обёртку, Канпимук забросил сладость в рот, пока Ким этот рот наконец закрыл после недавнего испуга. ― Да ну тебя… я же поверил.***
Сегодня
БэмБэм позвонил Югёму посреди ночи, но тот особо не обиделся, так как крики друга явно были показателями того, что что-то случилось. Спросонья он ничего не понял, кроме того, что должен поскорее приехать в лабораторию. Странным было то, что Канпимук отключил камеру, и Ким так и не увидел его. Но и взволнованного голоса было достаточно. На то, что он был выше положенного Ким внимания как-то не особо обратил. Югём быстро собрался и, вызвав такси, поехал к университетской лаборатории. Он понимал, что случилось что-то серьёзное. А значит, было два варианта: либо у них всё вышло, либо же… что-то пошло не так. До места он добрался быстро и сразу же помчался по уже выученным коридорам к лаборатории. Бросив на ходу приветствие охраннику, Югём влетел в помещение. Первым, что он увидел, была девушка, которая ещё вчера лежала на столе, а сейчас сидела ко входу спиной. «У него получилось!» ― вот, что мелькнуло в голове парня. Эта догадка была настолько ослепительной, что он даже не заметил ещё одно тело, лежащее рядом на полу. Югём подошёл к девушке со спины ― она всё ещё не заметила его присутствия, и положил ладонь на голое плечо. Девушка вздрогнула и подскочила на ноги. Её лицо было искажено в гримасе страха, впрочем, она быстро сошла, как только она получше рассмотрела, кто именно её тронул. ― Югём, слава эволюции, это ты, ― произнесла она тем голосом, который Киму показался смутно знакомым. ― У него вышло! Ты ожила… ну точнее, ты и не была мертва, ― не зная, как вообще описать состояние девушки, Югём стал перебирать понятия, путаясь в собственных словах. Он был просто в восторге и эмоции били через край. ― Но и живой тоже… Короче, ты меня поняла. Где БэмБэм? На этот вопрос девушка, скинув с плеч копну белых волос, лишь хмыкнула. Она потянулась к халату, что лежал на кушетке, и надела его на голое тело. Не казалось, что она как-то смущается, поэтому и одевается. Тут было что-то другое. И понял это Ким тогда, когда осознал, что халат-то самого Канпимука. ― Здесь, ― произнесла она, разведя руки в стороны, а после ткнула пальцем куда-то за спину на пол, ― и там тоже. Проследив за её жестом, Югём наконец-то увидел БэмБэма, который лежал на полу. Испугавшись, Ким рванул к другу и стал пытаться привести его в чувство. Тот, казалось, спал или же просто потерял сознание, но всё оказалось куда сложнее. ― Он не очнётся, ― произнесла девушка, встав за спиной Югёма, тот повернулся к ней и молчаливо спросил «Почему?», на что она нехотя ответила: ― Потому что его сознание покинуло тело и заняло свободный сосуд. Моргнув пару раз непонимающе глазами, Югём начал ржать во весь голос, наконец-то поняв, что же произошло сегодня ночью. Хмурый взгляд девушки это только подтверждал. ― Ты запихнул себя в её тело? Бэм, это ты? ― смеясь уже почти до слёз, Ким не мог успокоиться, понимая, что его друг случайно застрял в теле собственного эксперимента. ― Поверить не могу. Югём ржал ещё долго, то и дело подкалывая БэмБэма, который неспокойно носился по лаборатории. Его родное тело было переложено на кушетку. Канпимук вслух размышлял над тем, что же сделал не так, что результат вышел настолько неожиданным, но Ким не мог адекватно воспринимать информации ― ему было слишком смешно. ― Ты стал бабой! ― Я всё верну на место! ― А мне и так всё очень нравится, ― не мог угомониться писатель. ― Ещё одно слово, и я стану расценивать твои слова, как домогательство, ― пыхтел Бэм, кутаясь в халат. Это только больше веселило Югёма. Парню даже казалось, что он помрёт от смеха. Но всё же где-то спустя полчаса и несколько стаканов воды с успокоительным Ким пришёл в себя и лишь язвительно улыбался, пока Бхувакуль продолжал нервничать. Просидели они так до самого утра, не зная, что делать с произошедшим. ― Скажи спасибо, что у меня вкус хороший, и тебя в симпатичное тело закинуло, ― список шуток по этому поводу, кажется, был бесконечным, и Югём этим беззастенчиво пользовался. ― Это вообще всё из-за тебя произошло! ― психовал Бхувакуль, просматривая свои расчёты, пытаясь понять, где же так ошибся. ― Ага, и поэтому я, как честный человек, просто обязан на тебе жениться. ― Да ну тебя! ― толкнул друга парень в теле девушки, пока тот залился новым порывом смеха. Бхувакуль вздохнул, понимая, что ему предстоит много работы, очень много. И получше бы было, если бы этого хохочущего субъекта рядом не было ― раздражает. «Вот тебе и «Упс!» ― умозаключил Бэм, кинув взгляд на своё собственное, «опустевшее» тело. ― За это он мне точно компенсацию должен будет выплатить. За моральный ущерб».
