Каждый путь к выздоровлению начинается с поломки

Иногда Питеру кажется, что он в порядке. Иногда нет. Иногда он проживает день, не сломавшись, не чувствуя, как мир вокруг него рушится. Иногда наоборот. Он не единственный. Такое чувство, что каждую вторую часть дня кто-то да ходит к руководству, чтобы поговорить с одним из консультантов. Это становится такой же рутиной, как и уходить в туалет. Никто больше не думает в плохом ключе о детях, что не могут просидеть урок, не пряча лица. Питер — один из таких детей. Да, он принял это и даже в какой-то степени научился справляться. Обычно он может продержаться до конца школы, и только потом, по возвращению в квартиру, и находясь в одиночестве, не сдерживаться. Чаще всего Мэй приходила домой и обнаруживала его свернувшимся калачиком на диване в пиджаке Массачусетского технологического института. Она будет сидеть рядом и говорить с ним, тихо шептать, пока он не наберётся сил и энергии, а потом этот день закончится. Школа забирает всё, что у него есть. Снова и снова Питеру приходится заставлять себя быть внимательным к мелочам, переписывать заметки на доске, слушать, казалось бы, замедленную речь учителя. Он держит рот закрытым, глаза опущенными и делает то, что должен. И даже это утомительно. Он знает, что школа предоставляет бесплатные терапии с консультантами, но не может заставить себя пойти к ним. Да, их учили помогать тем, кто исчез, справляться с возвращением, помогать тем, кто остался позади, приспосабливаться к полунормальному, но они не могут помочь ему. Он это знает. Они не обучены помогать Человеку-пауку. Они не могли понять. Никто не мог. Кроме… кроме мистера Старка. Но мистер Старк ушёл. В те дни, когда Питер думает, что с ним всё в порядке, он отмахивается от мыслей о консультантах. Они не нужны ему. А потом всё меняется. Это в середине урока истории. Сказать по правде, они не изучают Древнюю Грецию, разговор всего лишь движется в этом направлении, потому что мистер Макдоннелл заговорил о философах, таких как Аристотель и Сократ, и вроде как пошёл по касательной о греческих богах. Питер слушает вполуха. Его разум просто не может сосредоточиться так, как раньше. Он рассеянно рисует что-то на полях блокнота, когда слышит это. Есть список слов, которых учителя и студенты стараются избегать. Негласное правило. Такие слова, как «пыль» или «уничтожение». Слова, что могут вызвать панический приступ. Сейчас это не редкость, но, как бы плохо это ни звучало, случайные происшествия намного лучше и ими легче управлять, чем те, что вызваны случайной ошибкой. Этого слова нет в списке. Это слово так же регулярно, как и любое другое для всех, кроме Питера Паркера. — Титан. Питер замирает, как только его затуманенный разум осознаёт сказанное. Его ручка застывает, оставляя чернильное пятно, которое с каждым мгновением становится всё больше. Через секунду, две, три он напоминает себе, что нужно дышать. Дрожащими руками он кладёт ручку на стол и закрывает лицо, погружая взгляд в темноту. Он знает, что у него не будет неприятностей с мистером Макдоннеллом из-за того, что он не обращает внимания — Джулианна ушла с занятий двумя днями раньше, и он с сочувственной улыбкой предложил послать ей позже свои записи. К тому времени, как Питер поднимает голову с ладоней, он чувствует себя почти нормально. И пусть руки сейчас трясутся так сильно, что он не может писать, а сердце стучит, подобно барабанным перепонкам посреди рок-концерта, но со временем это пройдёт. Всегда проходит. Когда через пять минут звучит звонок, Питер поднимается со стула, небрежно скидывает вещи в рюкзак и заставляет себя, как обычно, идти на следующий урок. В тот момент, когда он падает за свой стол на английском, веки Питера тяжелеют. Английский никогда не был его любимым предметом; в средней школе из-за того, что он дремал бессчетное количество раз, у него были неприятности. И поздние ночи с Мэй тоже не очень-то помогали; ранним утром она составляла ему компанию, когда он, просыпаясь в холодном поту, кричал о единственном человеке, который больше не мог ему помочь. Когда миссис Брукс начинает читать лекцию о пьесе Шекспира, Питер складывает руки на столе и кладёт на них голову, закрывая глаза. Минутку, думает он. Это всё, что мне нужно. И секунду спустя он резко выпрямляется. Он никогда не спит в классе и не собирается начинать. Питер встряхивает головой, чтобы избавиться от дремоты и сосредоточиться на миссис Брукс. Но когда его глаза привыкают и он смотрит вверх, в переднюю часть комнаты, её там нет. Доктор Стрэндж стоит спиной к Питеру и словно что-то пишет на доске. Когда Питер пытается позвать его, его рот не открывается. Он подносит пальцы к губам и обнаруживает, что они зашиты. Широко раскрыв глаза, он оглядывается на теперь уже повёрнутого к нему лицом мужчину. — Другого пути не было, — говорит он так небрежно, будто о безвременной кончине Ромео и Джульетты. Затем он исчезает, рассыпается в пыль, как на Титане, и внезапный ветерок уносит его останки за дверь. В животе Питера немедленно вспыхивает огонь. Он заползает ему в грудную клетку, растекается по ногам, рукам и пальцам. Питер встаёт со стула и, спотыкаясь, отходит от стола, когда жжение охватывает его, затмевая чувства, пока единственное, что он понимает, — это мучительная боль. Когда он пытается закричать через шов между губами, он забывает своё имя, кто он, где он. Он — боль и ничего больше. — Питер! Голос пронзает его насквозь, до самого сердца. Питер пытается открыть глаза, подавить боязнь того, что снова исчезнет, но когда он это делает, то видит перед собой перепуганного и протягивающего руки, чтобы помочь, мистера Старка. Парты исчезли, и в пустом классе осталось только их двое. — Питер, — снова говорит мистер Старк, — я держу тебя. Я держу тебя, малыш. Всё будет в порядке. Его ноги начинают исчезать, и он падает в объятия мистера Старка, крепко обнимая его. Он не хочет отпускать. Он не может отпустить. — Я не хочу идти, — пытается сказать он, но слова не выходят из горла. Боль удваивается, утраивается, и Питер закрывает глаза, а всё остальное рассыпается прахом, взрывается, подобно звезде, что слишком долго горела. Питер и сам, должно быть, горит, как звезда, сейчас он не может сосредоточиться ни на чём другом. А затем, внезапно, боль прекращается. Огонь в его животе остывает. Когда Питер нерешительно приоткрывает глаза, он снова чувствует себя целым. Мистер Старк больше его не держит. Мистер Старк ушёл, и Питер остаётся в классе один. Справа от себя он видит яркий оранжевый свет и поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Доктор Стрэндж стоит посреди одного из своих порталов и манит Питера за собой. И как только Питер решает последовать за ним, сцена меняется. Он в развалинах комплекса Мстителей на севере штата. Все вокруг него сражаются: инопланетяне и воины, как выжившие, так и возрождённые — все сцепились в жестоком бою. Питер оглядывает поле боя, гадая, где… Ослепительный свет окутывает пустынный пейзаж. Когда он блекнет, глаза Питера находят мистера Старка на коленях посреди хаоса. Питер пытается позвать его, и не выходит. — Мистер Старк! — он снова кричит, голос приглушенный, искажённый и ужасный. Ноги двигаются прежде, чем он говорит им нести его к его наставнику, его другу, его… его… — Тони! Такое чувство, будто он ступил в зыбучие пески. Чем сильнее он толкает, тем быстрее погружается в землю. Он в ловушке. В зыбучих песках, во времени, в бесконечной попытке добраться до мистера Старка. Питер снова пытается позвать его, но рот, всё ещё зашитый, наполняется песком. Он забирается ему в горло, душит, как пыль, напоминая, что он никогда не доберется до мистера Старка вовремя, никогда не спасёт его. Ведь как, если он не может спасти даже себя?

🕸⎊🕸

Питер вздрагивает и просыпается от прикосновения руки к голове. Он резко садится, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух. Цепляясь за шею, чтобы избавиться от песка, скопившегося в горле, Питер издаёт высокий, горловой вой. — Милый, прекрати! Ты делаешь себе больно! Этот голос. Он знает этот голос. Он мягкий и знакомый, полный тысячи бессонных ночей, бабочек в животе и поздних поездок к мистеру Делмару. Питер медленно приходит в себя и опускает руки на колени. Обладательница голоса берёт одну из них в свою и бережно её сжимает. Его мозг, наконец, догоняет остальную часть тела, и кабинет медсестры приобретает чёткость. Под ним — потрескавшаяся старая кровать с единственной свежей простынёй. Над — чересчур яркий свет, который, он уверен, принесёт с собою лишь пульсирующую головную боль. А справа на металлическом стуле сидит тётя Мэй и смотрит на него пристальным и тем не менее озабоченным взглядом. Она протягивает свободную руку и дотрагивается до его щеки. — Хэй, детка. — Мэй? Что… что ты… — Полегче, Пит, полегче, — говорит она. Тревога искажает её черты, делая морщины на лице более заметными, но её добрая улыбка всё также хранит любовь. — Что ты помнишь? Брови Питера сходятся, когда он пытается вспомнить. — Я… я был на английском и хотел на время прикрыть глаза, потому что устал. Но когда я проснулся… или думал, что проснулся, я был один. Я имею в виду, доктор был там и всё. А потом он… Он с трудом сглатывает. Когда Мэй сжимает его руку. — Всё в порядке, — заверяет она его, — если не хочешь, можешь сейчас об этом не рассказывать, — и делает паузу. Её голос падает до шёпота, когда она спрашивает: — Ты знаешь, что на этот раз послужило причиной? — Да, — Питер медленно втягивает воздух. Его сердце начинает колотиться в груди, отбивая бешеный ритм. — Мистер Макдоннелл… мы говорили о Древней Греции, богах, и он назвал… это место. Мэй понимающе кивает, потом притягивает его к себе и кладёт руку ему на затылок. Знакомые и успокаивающие, её пальцы пробегают по его волосам, как тогда, когда он впервые понял, что родители не приедут забрать его, как, когда умер Бен, как, когда Питер стоял на краю столь прекрасного озера и смотрел, как уплывает венок мистера Старка. В эти дни Мэй была тем единственным человеком, что мог удержать его на земле. — Всё хорошо, милый, — шепчет она. — Тебя там больше нет. Ты вернулся домой. Ты в безопасности. — Я знаю, — а он держится за неё, как за спасательный круг. Они расходятся как раз в тот момент, когда в палату входит медсестра. — Хорошо, что ты проснулся, — говорит она и старается улыбаться, вот только глаза не отвечают тем же. — Как ты себя чувствуешь, Питер? Он пожимает плечами. — Нормально, думаю. — Ты нас здорово напугал, — продолжает девушка. — Один из парней, тот, что тебя принёс, сказал, что ты, когда падал, сильно ударился головой. — О, — Питер тянется к затылку и нащупывает небольшую шишку, что, вероятно, исчезнет ближе к вечеру. Медсестра садится напротив него и Мэй. — Ты помнишь, что могло вызвать это? Может, слово из списка? Поначалу Питер даже не знает, что ответить. Ему не хочется говорить незнакомцу, что причина его панических атак и ночных кошмаров не в списке. Он смотрит на пытающуюся ободряюще улыбнуться Мэй. И делает глубокий вдох, затем ещё один. — Да, из списка, — и лжёт. — Понятно, — она сжимает губы в тонкую линию. — Ты видел кого-нибудь из школьных консультантов? — Да, — он отвечает слишком быстро. И она прищуривается, точно знает, что он лжёт, но по какой-то причине не настаивает. Вместо этого девушка достаёт ручку и лист бумаги. — Ну, насколько я могу судить, ранен ты не серьёзно, и я позволю твоей тёте забрать тебя домой до конца дня, — объясняет она, подписывая листок большими буквами и протягивая его Мэй. — Не забудь сегодня отдохнуть. Никакой напряжённой деятельности на случай, если у тебя всё-таки сотрясение мозга, которое я не смогла найти. Когда завтра вернёшься в школу, сходи к одному из консультантов. Просто прийди и попроси с кем-нибудь поговорить, они принимают входы. Будь уверен, я узнаю, если ты не пойдёшь. Она одаривает его серьёзным взглядом. И Питер, сглатывая, кивает. Когда они выходят из кабинета медсестры, Мэй ведёт его в приёмную, чтобы выписать, а затем вниз по массивным каменным ступеням перед Центром науки и техники Мидтауна. Судя по всему, Нед заглянул к ней на всякий случай с сумкой и курткой. Всю дорогу до дома они молчат. Молчание не неудобное, просто… немного неловкое, если уж быть честным с самим собой. Хотя он понятия не имеет почему. Так было с тех пор, как… с тех пор, как он вернулся после смерти. Мэй отпирает дверь квартиры. Когда послеполуденный свет заливает гостиную, окрашивая всё в золотисто-жёлтый. Крепко обняв Питера за спину, Мэй подводит его к дивану, и они садятся лицом друг к другу. Мэй поднимает руку, чтобы убрать со лба пряди волос. — Тебе нужно подстричься, — замечает она. — А то начинаешь походить на хиппи. Питер легонько отталкивает её руку. — Нет! На мгновение на её лице появляется улыбка, а затем исчезает, сменяясь хмурым взглядом, что добавляет её чертам пару лет. Питер никогда не считал Мэй старой. Конечно, у неё уже есть несколько седых волос, но он никогда не замечал их. Она так же красива, как и в тот день, когда родители оставили его с ней и Беном. И это не про «на улице». Он знает, что она никогда не хотела заботиться о ребёнке, не говоря уже о ком-то, кто даже не был её кровным родственником. После смерти Бена она могла бы уйти и оставить его на милость системы, но не сделала этого. И не станет. Может, это и не кровь, но их это никогда не беспокоило. Семья есть семья. — Питер, — произносит она наконец мягким, полным беспокойства голосом, — ты сказал мне, что идёшь в школу к консультанту. — Я знаю. Мне очень жаль. — Тебе не за что извиняться, милый, — уверяет она. — Я просто хочу, чтобы ты был здоров, вот и всё. А эти кошмары несут лишь разрушительный характер. Тебе нужно поговорить с кем-то квалифицированным, и он поможет. Питер опускает голову. — Они не могут мне помочь. — Почему? Питер, глядя на неё сквозь ресницы и стараясь сдерживать во рту горький привкус, объясняет: — Потому что они не могут помочь Человеку-пауку. Человек-паук должен быть сильным и выносливым. — Человек-паук тоже человек, — напоминает ему Мэй. — Ребёнок, который пережил больше, чем кто-либо в твоём возрасте. — Но я не могу им этого сказать! — протестует Питер, встречаясь с ней взглядом. — Слишком много людей уже об этом знают, и я ни за что не расскажу об этом незнакомцу, который, не хватало ещё, разболтает об этом всему миру! — Я понимаю, Питер, но это должно прекратиться, — лицо у Мэй подобно маске, когда в глазах стоят слёзы. — Ты должен научиться справляться с тем, что случилось. Со всем, что случилось. Тони не хотел… — Ты не знаешь, чего он хотел бы! — кричит Питер, вскакивая на ноги. И его грудь вздымается от напряжения. Мэй на мгновение замолкает. Когда она вновь заговаривает, её слова слишком тихие. — Ты прав. Я не знаю. Она смотрит на него, и впервые в жизни Питер не может понять, что он видит, не может прочитать её эмоции. — Что я знаю точно, — медленно произносит она, — так это то, что я хочу, чтобы тебе стало лучше. Нед хочет, чтобы ты выздоровел. Пеппер хочет, чтобы ты обрёл покой. Я уверена, Морган хочет, чтобы ты был старшим братом, как и предполагал Тони. Мы не просим тебя забыть всё, что случилось, или забыть Тони. Мы просто хотим, чтобы ты был здоров, Питер. Я не думаю, что прошу слишком многого. Мэй встаёт и, прежде чем уйти в свою комнату, бросает на него последний взгляд. А потом оставляет его на диване, на грани очередного срыва.

🕸⎊🕸

На следующий день в школе Питер отказывается от обеда и сразу же идёт на занятия. С каждым шагом он чувствует, как стук его сердца всё громче отдаётся в ушах, как нарастает тревога, грозя поглотить его целиком. Ему хочется развернуться и побежать обратно в кафетерий — с другой стороны не хочется там находиться; слишком много людей, слишком много шума, слишком велика вероятность того, что его обострённые чувства окажутся перегружены и приведут к панической атаке, что в последнее время происходила куда чаще, чем в те ранние дни, когда он только начинал быть Человеком-пауком. Но Питер переставляет ноги и идёт по коридору. Прошлой ночью он дал себе обещание. Мэй была права — ему нужно поправляться. И он не добьётся этого, если с кем-нибудь не поговорит. Человек-паук или нет, ему нужна помощь. За столом напротив входа сидит женщина и что-то печатает на компьютере. Она поднимает глаза, стоит Питеру постучать в дверь. — Привет, — она здоровается, приветливо улыбаясь. — Чем могу помочь? Питер пытается сглотнуть комок в горле. — Д-да. Мне было интересно, могу ли я… я имею в виду, я… — Хочу поговорить с одним из консультантов? — она заканчивает за него. И Питер кивает. — Тогда ты можешь присесть, а я посмотрю, свободен ли кто-нибудь сейчас. Глядя направо, Питер видит ряд пластиковых стульев вдоль стены. Он выбирает ближайший и падает в него, хватаясь за голову руками. Школа и так уже истощает, но это? Это отнимает каждую унцию его силы. Он не хочет ни с кем разговаривать. Единственная причина, по которой он вообще зашёл в офис, — это Мэй. Потому что он не может подвести её. Это глупо, думает он. Почему я вообще здесь? Мне не нужно говорить о своих чувствах. Я уверен, что другие люди проходят через куда худшие вещи, чем это. Я просто собираюсь потратить чьё-то время. Как раз в тот момент, когда Питер решает, что всё это пустая трата времени и он должен вернуться к обеду, раздается голос: — Эй, милый? Питер поднимает голову и видит смотрящую на него с некой добротой секретаршу. — Доктор Майклс свободен, — говорит она, указывая на комнату справа. И Питер, вставая со стула, благодарит её, а потом движется вперёд. Когда на него резко накатывает волна тошноты, и он делает глубокий вдох на входе в комнату. Она маленькая, но удобная. Уютная и не менее милая. В углу шкафа парочка растений. Плюшевое кресло стоит перед самым привлекательным диваном, который когда-либо видел Питер, с большими пушистыми подушками и одеялом. В кресле сидит слегка лысеющий человек в круглых очках, который тут же незамедлительно встаёт. — Добро пожаловать, — говорит он с улыбкой. — Я доктор Майклс. Они пожимают друг другу руки. — Питер. — Садись, — мужчина указывает ему на диван. — Не стесняйся брать подушку или одеяло. Большинство людей любят их. Питер медлит, однако всё равно осторожно опускается на диван рядом с подушками. Его руки падают на колени, и он сидит почти прямо, как шомпол. Ему хочется расслабиться, но он не может. — Итак, — начинает доктор Майклс, — есть ли какая-то особая причина, почему ты захотел поговорить? Питер пожимает плечами. — Моя тётя. Уверен, она убьёт меня, если я сегодня приду домой и скажу, что не приходил сюда. — И почему же? — Наверное, она просто волнуется, — объясняет Питер. — Мне… мне снятся кошмары. И, я думаю, с каждым разом они всё хуже. Вчера я случайно заснул на английском, а когда проснулся, то был в кабинете медсестры. — Тебе приснился кошмар? — спрашивает доктор Майклс. Питер кивает. Слегка наклоняясь вперёд, он продолжает, но уже твёрже: — И ты его помнишь? Питеру хочется сказать: каждую деталь. Ему хочется признаться в своих грехах, как в церкви, ему кажется, расскажи он каждому слушающему, какой он неудачник, и случится конец света. Он не говорит. — Не совсем, — вместо этого отвечает, потирая затылок. Доктор Майклс изучающе смотрит на него, и Питер почти видит, как у него в голове крутятся шестерёнки, анализируя и вычисляя. Секунду спустя доктор расслабляется в кресле. — Я буду честен с тобой, Питер, — начинает он. — Мы могли бы покончить с этим прямо сейчас, ты смог бы пойти домой и рассказать тёте всё, что она захочет услышать. Это зависит от тебя. Но если ты действительно хочешь помочь, если ты действительно хочешь, чтобы эти кошмары прекратились, или, по крайней мере, с ними стало легче справляться, тогда уже ты должен быть честен со мной. Я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь мне, что случилось. Питер не отвечает. Он смотрит на свои руки, как будто они могут держать ключ к его сердцу. Но это не так. Минута проходит в молчании. В течение шестидесяти секунд Питер пытается что-то сказать. Он открывает рот снова и снова — уже и слова готовы сорваться с его языка, — только чтобы закрыть его и повторить цикл. Когда становится ясно, что слова не проявятся, доктор Майклс вздыхает. — Почему бы тебе не вернуться в класс, Питер? — предлагает он, потирая лоб. — Подумай немного и реши для себя, почему ты здесь. И не только потому, что так велела тётя. Почему ты решил сегодня войти в эту комнату. Охваченный стыдом и чувством вины, Питер молча кивает и встаёт с дивана. В голове у него крутится рой неотличимых друг от друга мыслей, и он вдруг чувствует такую привычную усталость. Когда он подходит к двери комнаты, голос доктора Майклса останавливает его. — Питер? И он оглядывается через плечо. — Моя дверь всегда открыта, — говорит мужчина. Он не выглядит безумным. Возможно, даже надеющимся. Возможно, немного разочарованным, но не Питером. Ещё раз кивая, Питер в последний раз смотрит на него, разворачивается и выходит в коридор со сгорбленными плечами и чувством тяжести в груди.

🕸⎊🕸

Когда Питер возвращается в квартиру после школы, он немедленно сбрасывает обувь и падает на диван. Сегодня пятница, а это значит, что Хэппи приедет к обеду и заберёт его на выходные в дом у озера. Мисс Поттс — Пеппер, поправляет он себя, — хотела, чтобы он познакомился с Морган и ненадолго уехал из города, поэтому она и Мэй запланировали несколько поездок туда-сюда до конца учебного года. Питер не знает, что принесёт с собой лето, но он поймёт, как и всегда, когда оно начнётся. Питер смотрит на телефон. Без четверти четыре. Достаточно времени, чтобы поспать. Ему не хочется, но он уверен, что не поспи он хотя бы несколько минут перед долгими, изнурительными выходными, то просто-напросто грохнется в обморок. Он любит Морган, правда любит, просто… скучает по мистеру Старку. Зная, что Мэй вернётся домой к нужному времени, чтобы разбудить его, лишь бы он не опоздал к Хэппи, Питер хватает одеяло со спинки дивана, плотно закутывается в него и закрывает глаза, позволяя своему усталому и ноющему телу расслабиться. А дальше следует сон. Конечно, в эти дни, когда он видит сны, они обычно превращаются в кошмары, в причудливое повторение всего плохого, что случилось. Но этот другой. Он в своей старой лаборатории в комплексе. Мистер Старк подарил её на его шестнадцатилетие, чтобы он мог работать над паучьими штуками и не путать их с изобретениями Тони. Всё выглядит так, как он помнит — немного неорганизованно, с небольшим беспорядком, но полностью в его владении. Кто-то сидит перед ним за столом, низко склонившись над разбросанными бумагами. И Питер не смеет надеяться, но он знает эту растрёпанную одежду, этот беспорядок волос, что всегда приходит после долгих часов совместной работы над новой технологией. Он пытается позвать его, но голос не слушается. А потом, прежде чем он успевает приблизиться, чтобы подтвердить свои подозрения, человек в кресле разворачивается к нему лицом. Мистер Старк. Улыбающийся, здоровый, без тёмных кругов под глазами, к которым так привык Питер. На правой стороне его тела нет ни шрамов, ни следов того, что произошло на поле боя. Он выглядит… помолодевшим — это единственное слово, что приходит на ум. — Привет, Пит, — тихо говорит он и, вставая, направляется к Питеру, который не может ничего сделать, кроме как таращиться на него с открытым ртом. — Я в порядке. Правда. В порядке. С тобой тоже всё будет хорошо. Это займёт какое-то время, но ты будешь. Обещаю. Тони смотрит на Питера со слезами на глазах, когда улыбка, наоборот, растягивается от уха до уха. — Позаботься о Пеппер, ладно? Я знаю, что она может позаботиться о себе сама, но, эй, всегда приятно иметь кого-то, кто прикрывает твою спину. И о Морган тоже. Я рассказал ей о тебе, и она уже обожает тебя. Просто… убедись, что она знает, как сильно её отец любил её, пожалуйста. Ему требуется минута, чтобы прийти в себя. — Ты пройдёшь через всё это, Питер, — говорит он со всей имеющейся уверенностью. — Ты сильный и упрямый, как чёрт. Но если ты сильный, это не значит, что ты должен быть сильным всё время. Это нормально — просить о помощи, малыш. Ты не был бы человеком, если бы иногда не нуждался в помощи. Мистер Старк ухмыляется ему, но в его глазах есть смесь печали и, возможно… надежды. — Береги себя, Пит. Я не хочу видеть тебя раньше, чем это необходимо, слышишь? Морган нужен её старший брат, — он глубоко вздыхает. — Я горжусь тобой, ребёнок. Никогда не забывай об этом.

🕸⎊🕸

Питер просыпается от лёгкого сжатия и потряхивания его плеча Мэй. Его глаза бегают туда-сюда, пока он пытается сориентироваться. То, на чём он лежит, прогибается под его весом. Тогда как одеяло каким-то образом оказывается у ног. Правильно. Он уснул на диване. — Давай, милый, — говорит Мэй, — ты должен подготовиться к прибытию Хэппи. Мы же не хотим, чтобы он стал сварливее обычного. В то время как Мэй смеётся над её собственной шуткой, Питер вспоминает виденный им ранее сон. Это было так по-настоящему. Он помнит всё, что сказал мистер Старк, каждое слово и паузу, в мельчайших подробностях. Качая головой, Питер только встаёт с дивана и направляется в свою комнату, чтобы собрать сумку, всё время задаваясь вопросом: Это действительно был мистер Старк?

🕸⎊🕸

К тому времени, когда он и Хэппи добираются до дома у озера, солнце начинает садиться, окрашивая всё в золотистый оттенок. Пеппер и Морган останавливаются на деревянном крыльце, и как только Хэппи глушит мотор, Морган сбегает по лестнице и бросается к пассажирской двери. — Пити! — кричит она. Очень осторожно, чтобы не ударить Морган, Питер открывает дверцу и выходит из машины. Он ловит себя на том, что, несмотря на усталость, улыбается и приседает на корточки. — В чём дело, Мо? Волнуешься за эти выходные? — спрашивает он, убирая с её лица волосы. А она в ответ широко ему кивает. — Мама сказала, что завтра, если не будет дождя, мы сможем покататься на лодке! — Звучит потрясающе! Не знаю, как ты, а я так голоден, что готов съесть целую корову. Почему бы нам не пойти внутрь и не перекусить, а? Едва он произносит эти слова, как Морган хватает его за руку и тащит к дому. Питер не знает, что такого есть в этой милой маленькой девочке, что, кажется, растворяет все его проблемы, но он ценит это всем, что у него есть. Доходя до крыльца, Питер останавливается и обнимает Пеппер. — Рада тебя видеть, Питер, — говорит она. Они крепко обнимаются, и Питер утыкается лицом в изгиб её шеи. Если кто и понимает, что он чувствует, так это Пеппер. — И я Вас, — отвечает он, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. Они отстраняются, и Питер смотрит Пеппер в глаза. Под внешней решительностью, которую, как он знает, она проявляет ради Морган, он видит калейдоскоп эмоций. В этот момент он почти что говорит. Почти открывает рот, чтобы рассказать о своём сне, о Тони. Но прежде чем он успевает принять решение, Морган тянет его за руку и ведёт внутрь, болтая о воображаемом пикнике, который она устроила накануне, и возбуждённо рассказывая ему о том, что мама приготовила на ужин её любимые спагетти. Остаток вечера проходит как в тумане, пока Питер не обнаруживает, что сидит на диване в гостиной с кружкой в руках. После того, как Морган легла спать, он, прекрасно зная, что в ближайшее время не заснёт, спустился вниз и приготовил себе горячий шоколад, которого, впрочем, сейчас уже нет. Мистер Старк вот всегда говорил, что он ещё слишком молод для кофе. — Питер? Голос Пеппер заставляет его вздрогнуть. Он оглядывается через плечо и видит её, стоящую у подножия лестницы и в пижаме. — Почему ты не спишь? Уже за полночь. Он пожимает плечами. — Не могу уснуть. — Я тоже, — Пеппер подходит и садится на диван перед ним. Когда он тоже поворачивается к ней. — Что случилось? — После школы, прежде чем сюда приехать, мне приснился сон, — отвечает он, уставившись на шоколадные крошки в своей кружке. — Плюс ко всему… — он делает глубокий вдох. — У меня часто бывают… кошмары. Он не вдаётся в подробности. Пеппер не заслуживает, чтобы его проблемы сваливались и на неё, в добавок к её собственным. Она не должна слышать о его дурацких кошмарах. — И у меня, — тихо говорит Пеппер. Питер поднимает голову и смотрит прямо на неё. — Правда? Она кивает. — Всем снятся кошмары, милый, — объясняет она. И Питер старается не краснеть. — Они часть жизни. Особенно такой сумасшедшей, как у нас. Даже Тони годами снились кошмары… — Я видел его! — выпаливает Питер, прерывая её. — Я имею в виду мистера Старка. Он мне приснился. — Приснился? Теперь очередь Питера кивать. — Сегодня днём. Он был в моей старой лаборатории. И он сказал… он сказал, что он в порядке, и что я тоже буду. В конце концов. Он сказал мне позаботиться о Вас и Морган. Чтобы убедиться, что она знает, как сильно он её любил. Он сказал мне, что это нормально просить о помощи, и что он… он гордился мной. Руки Пеппер тянутся к её губам. Когда в глазах стоят непролитые слёзы. Но не от печали, это слёзы счастья. — Вы думаете, это действительно он? — спрашивает Питер. Вздыхая, чтобы успокоиться, Пеппер одаривает его водянистой улыбкой и говорит: — Я думаю, он, дорогой. Я тоже его видела. Прошлой ночью, — она чуть не смеётся над его комично широко раскрытыми глазами. — Он сказал мне почти то же самое, за исключение разве что, это я должна о тебе заботиться, потому что ты такой смутьян. Питер смущённо опускает голову, но не может сдержать улыбки. Даже из могилы мистер Старк всё ещё присматривает за ним. Это прекрасное чувство. — Это мой муж, — задумчиво произносит Пеппер, — он всегда полон сюрпризов. — Правильно. Несколько минут они молчат, наслаждаясь обществом друг друга. Он думает, что, должно быть, причина того, почему Питер любит приезжать в домик у озера, во многом связана с такими, как этот, моментами, когда два человека, которые никогда бы и не встретились, если бы не мистер Старк, могут молча сидеть рядом и прекрасно понимать друг друга без слов. Это напоминает ему, что он не одинок в своём горе, в своей боли, в своём долгом пути к выздоровлению. — Нам пора спать, — замечает Пеппер, вырывая Питера из его мыслей. — Видит Бог, для тебя Морган запланировала много чего. Она без умолку болтает об этих выходных с тех пор, как ты в последний раз оставался у неё. Питер улыбается. Он действительно любит этого ребёнка. — Да, наверное, это хорошая идея, — говорит он. Оттолкнувшись от дивана, Питер ставит кружку в раковину и направляется к лестнице. Внизу он останавливается и оглядывается через плечо. — Спокойной ночи, Пеппер. — Спокойной ночи, Питер. — И Пеппер? Она встречается с ним взглядом. — Спасибо, — говорит он в последний раз, прежде чем исчезнуть на лестнице. В ту ночь, впервые за долгое время, он не видит снов.

🕸⎊🕸

Утро понедельника встречает его ярким солнцем и ясным небом. После уикенда с беготнёй за Морган и всех мыслимых и не очень игр Питер устал, устал в приятном плане. Сейчас же у него другие дела, и будь проклята его тайная личность. — Доктор Майклс? Питер, засунув руку в карман пиджака, задерживается в дверях крошечной комнатки. Когда доктор поднимает глаза. И его бифокальные очки отражают резкий светодиодный свет верхних ламп. — Питер! — он приветствует, и в его голосе отчётливо слышно удивление. — Не ожидал тебя увидеть. — Да, я… — Питер замолкает, прежде чем прочистить горло. — Могу ли я войти? — Конечно, конечно! Питер садится на смехотворно удобный диван и, взяв одну из подушек справа, закрепляет её под мышками. Доктор Майклс протирает очки и пристально смотрит на Питера. — Итак, — начинает он, — ты готов говорить? Кивая, Питер делает глубокий вдох и говорит: — Да. Но сначала я должен Вам кое о чём сказать. И Вы должны поклясться хранить это в секрете. Доктор Майклс неловко ёрзает на стуле. — Ну, я могу попытаться, Питер, но если эта тайна вредна для тебя или для других… — Нет, нет, всё в порядке! — уверяет его Питер. — Я имею в виду, вроде всё в порядке. Моя тётя уже знает об этом, так что да, всё в порядке, — он сглатывает образовавшийся в горле ком. — Так Вы даёте мне слово? Секунду доктор Майклс не отвечает, и Питер борется с желанием съёжиться под его скептическим взглядом. Затем, вздыхая, мужчина говорит: — Хорошо. Что бы это ни было, я обещаю никому не говорить. Когда на Питера накатывает облегчение. — Да, спасибо, — отвечает он. И прежде чем он передумал бы, делает глубокий вдох, встречается взглядом с доктором Майклсом и признаётся: — Я Человек-паук. Тишина. Питер ничего не слышит из-за шума крови в ушах, его сердце бьётся быстрее, чем когда-либо прежде. Тогда как доктор Майклс никак не реагирует, и Питеру хочется, чтобы он просто что-то сказал, хоть что-нибудь. Наконец доктор Майклс щиплет себя за переносицу. — Я думал, мы говорили об этом, Питер, — начинает он. — Ты должен быть честен, если хочешь, чтобы я тебе помог. — Но я говорю правду! Клянусь! Вот, смотрите… Он на мгновение замирает, пытаясь понять, как доказать своё утверждение. Костюм дома, как и его веб-шутеры; он не использовал их с тех пор… Ему в голову приходит идея, и он лишь надеется, что этих доказательств будет достаточно. Так что оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что шторы на окне опущены, Питер встаёт с дивана прямо перед доктором Майклсом. Он запрокидывает голову и смотрит в потолок. Тот достаточно высок, и для человека его роста дотронуться было бы за гранью возможностей. — Питер, пожалуйста, — умоляет доктор Майклс. — Тебе нужна моя помощь или нет. Сейчас не время… Фраза застревает у него в горле, когда Питер, отталкиваясь от пола, подпрыгивает ввысь с протянутой рукой. А потом, стоит его руке коснуться потолка, и она прилипает к нему, оставляя Питера свободно висеть, пока он не вытягивает остальную часть своего тела в перевернутом положении. Он глядит на смотрящего на него широко раскрытыми глазами доктора Майклса. И ухмыляется. — Я же говорил. Опустившись обратно, он проводит рукой по своим непослушным кудрям и занимает своё место на диване рядом с подушкой, которую сам же недавно и держал. Устраиваясь поудобнее, он пытается подавить смех при виде потрясённого лица доктора Майклса. — Ну, — говорит доктор, прочищая горло, — это было… неожиданно. Имеет ли это отношение к твоему сегодняшнему прибытию? — Абсолютно, — заверяет его Питер. А затем, с бьющимся сердцем, рассказывает доктору Майклсу о том, как он получил свои силы. О том утре, когда подумал, что сходит с ума. О той ночи, когда решил стать Человеком-пауком — не потому, что хотел, а потому, что на нём лежала ответственность. На моменте с Беном его голос срывается, но он заставляет себя продолжать. И к тому времени, как он заканчивает, вес на его плечах становится немного легче. Доктор Майклс — хороший слушатель. Он не перебивает, если только не хочет прояснить что-то из сказанного Питером, и сосредоточивает всё своё внимание на чужих словах. — Вот это история, — замечает доктор Майклс, когда Питер заканчивает. — Я предполагаю, что это ещё не всё? И Питер усмехается. — Вы даже не представляете. — Тогда, я думаю, мы можем отложить их на другой раз, — задумчиво говорит доктор Майклс. — Спасибо за откровенность, Питер. Это единственный способ помочь тебе справиться с твоими… кошмарами, ты говоришь? — Питер кивает. — Верно. А сейчас, до нашей следующей встречи, я хотел бы, чтобы ты постарался вести дневник с записями всех своих кошмаров. Это нормально, если ты не сможешь вспомнить их всех. Ладно, для меня? — Да, сэр. — Хорошо, — доктор Майклс одаривает его тёплой улыбкой. — Ещё раз спасибо, Питер. Я с нетерпением жду, чтобы услышать продолжение твоего рассказа. Почему бы тебе не вернуться в класс? И не стесняйся брать мяту на выходе!

🕸⎊🕸

В течение следующего месяца Питер посещает доктора Майклса раз в каждую неделю. И каждый раз к своей истории он добавляет что-то новое. Он рассказывает доктору Майклсу о поездке в Германию и борьбе с Капитаном Америкой. Он вспоминает, как два месяца спустя тщетно пытался доказать мистеру Старку, что он тоже Мститель. Он рассказывает о своих поисках мужчины с крыльями, о том, как он оказался отцом Лиз и каково это было — быть под завалами рухнувшего здания. Мало-помалу ему становится лучше. Кошмары не прекращаются, но сколько раз он просыпается с криком падает до одного или двух раз в неделю. Он записывает всё это в дневник, как и сказал ему доктор Майклс. Ситуация начинает улучшаться. А потом, однажды, всё рушится. Это урок астрономии. Сам курс разделен на два раздела — океанографию и астрономию. Океанография заканчивается после промежуточных экзаменов, и тогда они начинают изучать созвездия, спутники и космос. Питера не было в космосе, когда он выбирал этот курс. В первый день занятий, после знакомств, они смотрят видео о Международной космической станции, вероятно, для того, чтобы разыграть в учениках интерес к получению новой информации. Питер разделял этот энтузиазм. Ему удаётся держать себя в руках до самого конца. Глубокий вдох, глубокий выдох. Сжимая в кулаках лежавшие на его столе ладони, зарываясь в них ногтями и оставляя на них полумесяцы. Когда он видит последний кадр видео — широкий снимок Земли с точки обзора МКС — его решимость теряется. Его дыхание становится резкими вздохами, а рука трясётся у рта. Когда его зрение начинает сужаться, его разум покидает класс, взлетая всё выше и выше, пока он не смотрит на Землю со стороны гигантского летающего пончика. Всё такое маленькое и незначительное. Он сам маленький и незначительный. Тогда как он может спасти волшебника, как выполнить просьбу мистера Старка? Слышен голос. «Пит, можешь отпускать. Я поймаю». Мистер Старк. — Но Вы сказали — спаси волшебника… — хрипит Питер. Он слишком высоко. Не хватает воздуха. Ему не хватает воздуха, он не может… не может дышать. Ему нужно дышать. Почему он не может дышать? Он срывает маску и жадно втягивает воздух, но этого недостаточно. Этого всё ещё недостаточно. Ему нужно больше. — Питер! Этот голос другой. Далеко, далеко. Разве он уже не догнал корабль? — Мистер Старк? — Питер произносит невнятно. Он уже не помнит, где верх, а где низ. Третий голос раздаётся точно сквозь туман в его сознании, когда он кричит: — Дайте ему место! Кто-нибудь, позовите медсестру! Глаза Питера закатываются, и он падает с гигантского пончика, но на этот раз его никто не ловит.

🕸⎊🕸

Он снова видит мистера Старка. Они в домике у озера, сидят на берегу у каноэ. Всё спокойно, тихо. Поверхность воды всё также остаётся нетронутой, отражая яркое полуденное солнце. В окружающих их деревьях мелодично поют птицы, чьи песни поочерёдно то прекрасно сочетаются друг с другом, то создают не менее чудесный диссонанс. — Ты молодец, Пит, — говорит мистер Старк. Его взгляд следует за плавающей неподалеку рыбой. На его плечах уже и нет былого напряжения, сейчас он выглядит куда моложе, чем прежде. Когда рыба исчезает в глубине озера, мистер Старк поворачивается и с улыбкой смотрит уже на него. — Я так горжусь тобой за то, что ты обратился к этому консультанту. Это требовало мужества. Но это не сработало, хочет возразить Питер. У меня всё ещё был приступ паники. Я всё ещё чувствую слабость. Слова так и не складываются. Словно слыша мысли Питера, мистер Старк пренебрежительно машет рукой. — Ты не можешь позволить этому маленькому эпизоду задеть тебя, ребёнок. Такие вещи требуют времени. Прогресс есть прогресс, каким бы незначительным он ни казался. Когда-нибудь ты поправишься, обещаю. Мистер Старк глубоко вздыхает, его взгляд возвращается к идиллической сцене перед ними. Минуту или две он молчит. Просто сидит рядом с Питером и наслаждается солнечным светом. — Не намного лучше, не так ли? — наконец говорит он. — Солнце, песок и мой Паук — всё в одном месте. Не хватает только моей прекрасной жены и моей малышки. Но это придёт со временем, я знаю, — он глубоко и удовлетворённо вздыхает, а потом снова поворачивается к Питеру. — Не забывай, что я сказал. И позаботься о них для меня. Я рассчитываю на тебя, Пит. Мистер Старк смотрит ему в глаза, кажется, целую вечность, а Питер пытается запомнить его каждую деталь и запомнить на всю оставшуюся жизнь. На лице мистера Старка мягкая улыбка, и это последнее, что видит Питер перед тем, как сцена перед ним исчезает.

🕸⎊🕸

— Почему он не просыпается? — Не волнуйся, он проснётся. Голоса плывут, отдаваясь откуда-то в темноте, прежде чем Питер приходит в себя. Он узнает их, но в тумане своего сознания, не может определить, где чей. Один молодой, озабоченный, другой в то же время и грубый и мягкий? Медленно, очень медленно чувства Питера возвращаются к нему, и он открывает глаза. Он снова в кабинете медсестры, лежит на той же неудобной кровати, что и раньше. Единственная разница между прошлым разом и этим в том, что Мэй здесь нет, вместо неё — два очень неожиданных гостя. — Морган? — спрашивает он, приподнимаясь на кровати, всё ещё сонный и измученный. — Хэппи? Что вы здесь… Морган обрывает его, она прыгает на кровать и садится к нему на колени. Когда её крошечные ручки обвиваются вокруг его шеи. — Мы здесь, чтобы спасти тебя! — Ты? — Питер хихикает, крепко прижимая её к себе. Он всё ещё в замешательстве, потому, в ожидании ответов, смотрит на Хэппи. — Мэй не могла уйти с работы, поэтому они позвонили Пеппер, — объясняет Хэппи, пожимая плечами. — В это время я наблюдал за ней, — он указывает на Морган, — и когда Пеп тоже не смогла, было решено оставить тебя с нами. Как только медсестра вернётся, мы отвезём тебя домой. Слегка отстранившись, Морган смотрит на Питера своими большими карими глазами и спрашивает: — Тебе больно, Пити? — Нет, Мо, я… я в порядке, — уверяет он её, и стоит ей улыбнуться, как он чувствует, что улыбается вместе с ней. Затем до него доходят остальные слова Хэппи, и его брови сходятся на переносице. — Подожди, ты сказал, что отвезёшь меня домой? — Приказ медсестры. — Но… Но это же пустяки! — Питер запинается. — Мне уже лучше, клянусь. Кроме того, я должен вернуться в класс! — Вы знаете новые правила, мистер Паркер, — предупреждает входящая в палату с блокнотом в руке медсестра. — Любой, у кого случится паническая атака или приступ тревоги, должен быть отправлен домой на остаток дня. Без исключений. Питер пытается протестовать, но один острый взгляд тут же заставляет его заткнуться. Так что, передвигаясь так, чтобы Морган могла удобнее сидеть на ногах, он слушает, как медсестра говорит ему всё, что он должен и не должен делать, когда он возвращается домой, так, точно он не слышал всего этого в последний раз, когда был здесь. — Вы уже видели кого-нибудь из консультантов? Он кивает. И медсестра прищуривается, словно не верит ему. — Да клянусь Вам! — повышает голос Питер. — Поговорите с доктором Майклсом, он меня поддержит! Хотя её лицо всё ещё выражает скептицизм, она оставляет эту тему и, наконец, позволяет ему уйти с Хэппи и Морган. Морган держит его руку крепко-крепко, когда они идут к его шкафчику, чтобы забрать книги. Не то чтобы Питер возражал. Слова мистера Старка из сна эхом отдаются в голове, и он лишь крепче сжимает её руку в своей. Если Морган и замечает, то ничего не говорит.

🕸⎊🕸

Доктор Майклс принимает новость с лёгкой улыбкой. — Для тебя совершенно нормально испытывать приступы паники во время терапии, Питер, — объясняет он. — Это тяжело. И только потому, что ты говорил об этом пару раз, легче волшебным образом не станет. — Я знаю, просто это… — Питер издаёт стон и опускает голову на руки. — Это расстраивает. Доктор Майклс напевает в знак согласия. И на мгновение между ними воцаряется тишина. А затем он спрашивает: — Кто такая Морган? Ты никогда раньше не упоминал о ней. — О, она моя… ну, это довольно сложно, — говорит Питер, поднимая голову. Он усмехается, думая о буйном пятилетнем ребёнке, что так быстро завладел его сердцем. — Она дочь мистера Старка, так что в чём-то похожа на мою младшую сестру. Этого хотел мистер Старк. Он сказал мне позаботиться о ней. — И ты заботишься? — Да, насколько это возможно. Я нечасто её вижу. — Ты бы сказал, что она тебя мотивирует? — спрашивает доктор Майклс. Питер кивает. — Определённо. — Ты хочешь, чтобы она смотрела на тебя и видела кого-то сильного и уверенного в себе? Кого-то, на кого она может положиться? — Абсолютно. — Хорошо, — говорит он. — Используй это, Питер. Используй Морган, чтобы подтолкнуть тебя к цели. Если ты чувствуешь, что не можешь исцелиться, научись исцелять её. Найти здоровые способы справиться со своими кошмарами и будь там для неё, когда она станет в тебе нуждаться. Думаешь, ты сможешь это сделать? Питер смотрит на сидящего напротив него человека, когда решимость окрашивает черты его лица. Он сделает всё для Морган. — Да, сэр. Доктор Майклс усмехается. — Тогда давай начнём, верно?