У Гарри Поттера жизнь не может быть обычной!

Драко наблюдал. Каждый день, бросал незаметные взгляды на грифиндорский стол, выискивая среди львов одну определённую львицу. Грейджер. Русые волосы собраны в небрежную косу, однако пара непослушных прядок выбилась из общей прически, и теперь прядки обрамляли милое личико. Только вот девушку они не очень радовали, и она постоянно заправляла их за ушко, впрочем, напрасно. Кажется, Долгопупс сказал что-то смешное, и девушка весело улыбнулась, обнажая ряд аккуратных белых зубов. За одну эту улыбку, Драко готов был осыпать Долгопупса горой золота. После окончания войны он замечал улыбку Гермионы лишь несколько раз. На каждой совместной паре Малфой следил за сосредоточенным выражением лица грифиндорки занятой своим заданием. Как хмурятся её брови, когда что-то не получается. Как закусывает кончик пера, когда над чем-то задумается. Как забавно морщит носик, учуяв неприятный запах зелья. Не смотря ни на что, в ярких глазах грифиндорки искрилось желание жить дальше. Жить счастливо. Невзирая на последствия войны, множественные смерти. Смиряясь с тем, что родители никогда её не вспомнят. И этим девушка завораживала слизеринского принца, заставляя вновь и вновь высматривать смелую грифиндорку в толпе однокурсников. Но всё изменилось. Гермиона пропала из Хогвартса на неделю. Судя по слухам, что дошли до блондина Уизел нашёлся. «Какого чёрта он вернулся?! Пусть лучше он снова исчезнет и не возвращается!» - в сердцах подумал он. Кажется, это первый раз, когда сердце слизеринца наполнила ревность. А потом Грейнджер вернулась… Подавленная, даже скорее сломленная, уставшая от всего. Рыжего не стало. Ранее яркие глаза девушки сейчас смотрят на мир тусклым, безразличным взглядом. Да, она пытается улыбаться как и раньше, но улыбка выходит чересчур натянутой и кривой, правда окружающие этого не замечают. Только не Драко. Он прекрасно видит, как Гермионе больно, при каждом упоминании о рыжем. Как вспыхивает раздражение в её глазах каждый раз, когда кто-то выражает своё соболезнование, пытаясь утешить девушку. Малфой прекрасно видит, что меньше всего девушка желает, чтобы её утешали и жалели. Гермионе хочется покоя. Малфой идёт из подземелий, погрузившись в свои мысли. Перед мысленным взором юноши красные заплаканные глаза Грейнджер. Что он чувствует по отношению к Гермионе? Сам не знает. Но почему же от такой Грейнджер, сломленной и печальной, ему становится не по себе? Хочется притянуть её к себе, обнять и шептать какие-нибудь нежные глупости, только бы не видеть больше покрасневших от слёз глаз. Из-за раздумий он не заметил, как оказался у входа в астрономическую башню. «И что я тут делаю? Мне же нужно было в другую часть замка!» - подумал он, разворачиваясь, но замер на месте, не сделав и шага. Его ушей достиг тихий приглушенный чем-то всхлип. И убраться бы Драко прочь, да вот только тело его не послушалось, и уже через несколько мгновений он стоял на астрономической башне, всматриваясь в спину поникшей девушки с каштановыми волосами, свободной волной спадающими на спину. Заходящее солнце красиво золотило развивающиеся на ветру волосы. Гермиона, а это была именно она, стояла в одиночестве, облокотившись руками в ограждение. Девушка судорожно всхлипнула. Этот звук заставил сердце Малфоя сжаться. Он не задумывался над тем, что делает. Просто взял, развернул девушку к себе лицом, заставив её уткнуться в своё плечо, крепко обнял одной рукой, второй нежно поглаживая по шелковистым волосам. Девушка напряглась и попробовала вырваться из объятий. - Всё в порядке, Гермиона, - тихо проговорил Драко, девушка замерла в его руках. – Не нужно сдерживаться. Я буду рядом. Грейнджер ещё какое-то время была напряжена, но потом расслабилась в объятиях Малфоя. Ещё через некоторое время её плечи слегка затряслись от рыданий, и юноша почувствовал, как ткань на его плече становится влажной. Он лишь крепче обнял девушку, кладя подбородок на каштановую макушку, давая волшебнице выплакать всю боль и всё напряжение последних дней. Стемнело. Начало холодать, и Драко даже не удивился, когда почувствовал, как дрожит Гермиона, лишь наложил на обоих согревающие чары. Через некоторое время девушка отстранилась от Малфоя. Лицо заплаканное, глаза красные, впрочем, как и нос. - Спасибо, Драко, - её голос слегка дрожал, когда она говорила с юношей. - Давай договоримся, - он достал из кармана мантии платок, подошёл к девушке и аккуратно вытер дорожки слёз с её лица, - что ты не будешь держать всё в себе. Если тебе нужно будет выговориться, или как сейчас поплакать, я всегда готов составить тебе компанию и подставить своё плечо. «Мэрлин, что такое я говорю?! Но почему же тогда у меня ощущение, что я всё делаю правильно?» От своих действий и мыслей Малфой смутился и покраснел. На его слова Гермиона только неуверенно кивнула, при этом тоже покраснев. Молчание затягивалось. Было неловко. Оба не знали что нужно сказать, и нужно ли вообще что-то говорить. - Что ж, скоро отбой, - первой заговорила Гермиона. – Думаю, нам надо поторопиться. - Да, думаю, ты права. - Ещё раз спасибо Драко. Мне правда стало намного легче, - кажется, она покраснела ещё сильнее, хотя, казалось бы, что дальше некуда. – Спокойной ночи. - Спокойной ночи. *** Следующий раз они пересеклись на следующий день в библиотеке. Гермиона сидела за столом в углу, читая какую-то книгу. Она так увлеклась, что даже не заметила, что к ней подошли. - Наги? Почему ты ими интересуешься? – Драко подсел рядом. Девушка вздрогнула от неожиданности, а когда увидела, кто к ней подсел, покраснела, вспоминая вчерашний вечер. - Я пишу по ним эссе, - она сказала первое, что пришло в голову. - Знаешь, в Хогвартсе мало книг про нагов, - задумавшись, произнёс он, - но тебе повезло, - он довольно улыбнулся. - Это в чём же? - Я в детстве очень увлекался этим народом, и отец, поощряя мой интерес, покупал мне кучу книг про змеелюдов. Информации в моих книгах намного больше, чем тут. И я мог бы дать тебе их, - в его глазах явно сверкнуло предвкушение. - И что же ты хочешь взамен? – Гермиона насторожилась. - Хм… - Малфой сделал вид, что серьёзно задумался, но потом его лицо озарила широкая улыбка. Не вечно сопровождающая его наглая ухмылка, а вполне искренняя улыбка, сделавшая и без того красивое лицо слизеринца ещё прекраснее. – Свидание со мной в Хогсмиде.