Часть 1
31 мая 2019 г., 05:51
Fear can stop you loving Love can stop your fear Fear can stop you loving But it's not always that clear Страх может отнять твою любовь Любовь может избавить тебя от страха Страх может отнять твою любовь Но это не всегда все так просто Morcheeba — Fear and love
Руслан лежал на маленьком раскладном диванчике и смотрел мутным взглядом в потолок. Он изо всех сил старался бороться с Морфеем, но полумрак гостиной и монотонное гудение рядом стоящего ноутбука ему точно в этом не помогали. Они с Онешко поработали сегодня на славу: отсняли роликов наперед, а ближе к вечеру затусили вдвоем. Если быть точнее — вчетвером. В их дружную компанию прекрасно влились пицца и плэйстейшн. Руслан мягко улыбнулся своим мыслям — ему вспомнился Юлик, и как тот запихивал в рот сразу два куска «Маргариты», одновременно пытаясь исполнить комбо на джойстике. И то, как из-за неаккуратного обращения томатный соус попал парню на белоснежную футболку. И как после этого Юлик, попутно матерясь, стянул с себя одежку и побежал срочно закидывать ее в стирку. И то, как после этого предстал перед Тушенцовым с голым, накаченным торсом… Руслан натужно сквозь зубы втянул воздух. Он снова ощутил смущение и… легкое негодование. Как этот сверхчеловек умудряется столько жрать и оставаться Аполлоном? В тот момент он старался не слишком пристально разглядывать друга, но, боже, Юлика хотелось рассматривать. Как блядскую скульптуру в музее. Вот просто взять, замуровать, и под стекло. И чтоб только Руслан мог посещать эту выставку. Руслан неосознанно провел рукой по своему животу и груди. Перед глазами встал образ Онешко, в одном полотенце, обернутым вокруг бедер, с длинными мокрыми волосами и такой непристойной улыбкой на лице, что от одного только его взгляда женщины готовы трястись в предоргазменных судорогах. Да и не только женщины… Тушенцов повернулся на бок и попытался выбросить из головы эти мысли. Они ему не нравились, это было неправильно и отвратительно. Он злился на себя, что вообще позволяет как-то развиваться мысли о красоте Юлика так далеко. Ну красивый, да, и что с того? Это общеизвестный факт. Он ведь не один так считает. Кузьма бывало упоминал это, значит это нормально, мужчины тоже могут оценивать такие вещи. К тому же, это всего лишь мысли. Не идея и, тем более, не задумка. — Руслан, — негромкий голос донесся с кухни, — ты будешь кофе? — Ага, — отозвался Тушенцов, отбрасывая тонкий шерстяной плед в сторону. Пригретому телу было зябко, и он быстрым шагом отправился на кухню, где Онешко уже разливал по чашкам горячий напиток. — Вот, — протянул ему Юлик полную кружку, затем взялся свою и подошел к окну, которое было сейчас единственным источником света. — Не поздновато для кофе? — поинтересовался Руслан, но, не откладывая, сделал глоток. Кофе был крепким и очень ароматным. Его живительная энергия волнами пошла по телу, заставляя клеточки организма забыть о сне. — Да нет, вроде бы, — пожал плечами Юлик. — Ты разве спать собирался уже? — Да нет. — Ну тогда пей и не выебывайся. Руслан подошел ближе к окну, едва касаясь друга плечом, но все равно ощущая чужое тепло. Он повернул голову и заметил, что Юлик был каким-то не таким. Он покусывал верхнюю губу, как когда обдумывал что-то серьезное, пальцы, казалось, вот-вот вопьются в твердый фарфор, а взгляд был неотрывно привязан к ночному городскому пейзажу. — Она смотрит вдаль и думает о нем, — фыркнул Тушенцов, пытаясь разбавить эту странную атмосферу между ними. Странную, но не сказать, что неприятную. На душе было уютно и спокойно. Даже как-то по-домашнему, что ли. Часто ли бывает, что вы в полной тишине, полумраке и чашкой вкусного кофе стоите напротив великолепного вида? Руслану снова стало стыдно за свои недавние мысли. На его шутку Юлик лишь на мгновение улыбнулся одними уголками губ, а затем снова задумался о своем. Его темные как смоль глаза ничего не выражали. Мыслями он был где-то далеко. Руслан посмотрел вперед, пытаясь понять, что такого там мог увидеть друг. Красивый, одухотворяющий Санкт-Петербург. Искрящиеся огни сотен машин мерцают по улочкам и дорогам, шныряют туда-сюда. Жестяные крыши и кирпичные дымоходы неперестроенных домиков цента. И луна. Огромная полная луна. Спокойная и холодная, наблюдающая за всей этой спешкой внизу со своей вышины. — Так удивительно, — неожиданно нарушил тишину Юлик, от чего заставил Тушенцова невольно вздрогнуть. — Все так удачно сложилось. — Ты о чем? — Руслан решительно не понимал, к чему это все было сказано. — Ну, — парень замялся, отложил пустую кружку на подоконник и повернулся к Руслану, — я хотел сказать, что вот ты, и я, мы из разных городов, находящихся за тысячи километров друг от друга, но сейчас стоим здесь. И не где-то там. Именно здесь, — он от возбуждения взмахнул руками. — А мы могли бы ведь и не стоять. — Что правда, то не ложь, — усмехнулся на сумбурную речь Руслан и бросил взгляд на городской муравейник. — И даже как-то нашли тут друг друга, — добавил он, поддаваясь общему настроению. — Вот и я о чем, — одухотворенный тем, что друг схватил его мысль, Юлик продолжил: — Тебе не кажется, что все это не просто так? Слишком маленький шанс, что два разных человека приедут в один из сотен городов, встретятся и, к тому же, понравятся друг другу. Тушенцов чуть не поперхнулся остатками кофе и поставил свою кружку рядом с другой. — В смысле, «понравятся»? — Ну, ты же не стал бы работать с человеком, от которого тебя воротит, с которым у тебя нет общих интересов и планов. Мы же не в офисе работаем, где есть вынужденные контакты, — он сделал паузу. — Я бы не стал. Тушенцов постарался не выдать лицом какие-либо эмоции. А это, к слову, бывает сложно. Особенно когда от чужих слов тебе хочется одновременно лететь в облаках на радужном пони и удавится в ближайшей подворотне. С губ Руслана сорвалось: — Луна, кстати, красивая, — почему-то от этих слов у него защемило в груди. Юлик развернулся к Руслану и сорванным голосом выдавил: — Руся. «Нет. Я уже знаю, что ты скажешь.» — Я должен сказать. «Нет. Я множество раз прокручивал этот момент в голове.» — Я решил, что так правильно. Больше не могу. «Нет, Юлик не надо.» — Я тебя люблю, — на выдохе, одним словом произнес Юлик, боясь передумать. Он закрыл глаза и чуть подался вперед. Еле уловимое движение, но Руслан его заметил. Сокровенное желание и потаенный страх в одном флаконе. Юлий затаил дыхание в ожидании. Пушистые ресницы, которым обзавидовалась бы любая девочка, подрагивали, так трогательно, так невинно. Будто махаон сел на белую лилию, чтобы испить нектара. Руслан подавил желание прикоснуться. Лунный свет обрамлял лицо Юлия, делая его больше похожим на ожившую картину сюрреалиста, который был помешан на красивых мальчиках. Таких дорогих, пышащих молодостью и с тонкой кожей, чуть ли не светящейся изнутри. У Тушенцова перехватило дыхание. Как он не заметил, что в попытке разглядеть эти идеальные черты, понять саму суть того, что предстало перед ним, он сам подался вперед. Между их губами всего один сантиметр. Всего какой-то сантиметр, но Руслан видит перед собой темную-темную бездну, на дне которой неизвестно, что его ждет. Что, если он не сможет вернуться прежним оттуда? Этой зияющей перед его взором дырени с огромной улыбкой и скалящимся ртом. Но как это бывает. Стоишь над пропастью, и так и тянет сделать шаг вперед, хотя умом понимаешь… Сделаешь шаг? Онешко, почувствовав тяжёлое прерывистое дыхание на своих губах, громко сглотнул и сильнее зажмурился. Легкое касание, как пером мазнуть. Будто паутинка легла на кожу и щекочет. Давай притворимся, что у нас был с собой парашют. Давай притворимся, что на дне нас не ждет раскрывшая гостеприимные лапы, всепоглощающая тьма. Они ничем друга друга не касались, будто боясь друг об друга обжечься. Будто дотронувшись хоть частичкой до другого, невероятно эфемерный момент может рассыпаться на тысячу осколков. Руслан мягко сминал его рот, втягивая все глубже пухлые губы, благоговейно посасывая нежную розовую кожу. Влажные горячие языки ласкались, толкались, невообразимо сплетались, доставляя непознанный до ныне ощущения. Какого бога его сейчас благодарить и проклинать за то, что с ним происходит? Ведь это не губы — источник, источник его желания и его страдания. Тушенцов кончиком влажноватого языка провёл по складочкам губ Юлия, собирая росу, которую он сам же и оставил. О боже, зачем ты сделал его уста столь сладкими? Ты попробовал Запретный плод, Руслан. Кажется, он все же улетел в бездну, откуда нет выхода и никогда не было. Но может тут не так и плохо. Тебе бы тут понравилось? Однозначно Сделаешь шаг?
