Ненавижу, но люблю

За письменным столом сидела Котова, быстрыми движениями руки она записывала что-то в блокнот. «Мне больше не больно, от того, что я плачу. Всё заживает, и это заживёт, хоть и сейчас моя боль разрывает меня из внутри. Как не печально осознавать, но у любви именно такие правила. Тебе обязательно разобьют сердце. Тяжело осознавать то, что произошло вчера. Слёз моих было пролито пол-литра… Но это ничего, я всё вытерплю и начну жить заново». — Да, верно, осталось всего лишь два месяца, — как-то расстроено проговорила Диана, смотря в одну точку. — Отлично, ты будешь работать у нас в городе. Мы скучаем по тебе, да и Стасу пора бы задумываться о семье. — Весело говорил женский голос по ту сторону телефонной линии. — Я могу снять квартиру. Почему я не могу работать здесь? — Потому что ты ещё маленькая. Ты кроме яичн

ицы умеешь что-нибудь готовить? — Да, за время жизни со Стасом я научилась готовить, — оправдывалась блондинка. Ей не хотелось уезжать с Питера, от брата, она привыкла к этому городу, с ним много чего было связано. — Это ничего не меняет. Поработаешь дома, покажешь, какая ты хозяйка. Тогда и поговорим о самостоятельной жизни. А пока ты едешь домой, и это не обсуждается, целую. — После этих слов послышались гудки. — Целую, мам, — на автомате проговорила Котова. — Не получилось убедить? — спросил подошедший брат. — Нет, она непреклонна. — Не переживай, я попробую с ней поговорить. У меня это лучше выходит. — Стас попытался взбодрить сестру, но кроме мимолётной улыбки не увидел ничего. — Я в порядке. — Я ничего не говорил. — Зато твои глаза говорят. — С грустной улыбкой ответила сестра, ей не хотелось расставаться с братом. В детстве они почти не общались, всегда ссорились, а иногда даже дрались. Но сейчас они повзрослели, узнали друг друга с другой стороны, стали намного ближе и родней. — Не волнуйся, в запасе у нас есть два месяца. Я попробую с ней договориться, главное, чтобы отец не был против. — Верно. Я пойду, мне нужно готовиться к экзаменам. — Тебя никто не обидел? — Никто. Всё в порядке. — Для большей убедительности (и усыпления интуиции брата) девушка улыбнулась такой нежной и такой родной улыбкой, на какую только была способна. Он давно не видел такой настоящей свою сестру, обычно она нацепит маску и делает вид, что всё хорошо. Иногда это его раздражало, но человек привыкает ко всему. Котова действительно занялась изучением темы для проходного экзамена по философии. Важно его сдать и набрать больше семидесяти баллов, иначе она не получит красный диплом. Мысли путались, поэтому девушка записывала самую важную информацию, голова была забита Самойловым. И хоть боль не утихала, и на глаза выступили слёзы, девушка все равно продолжала записывать теорию. Самойлов не так важен, как экзамен. Иначе родители закопают её заживо, и это было серьёзно, так как родители зарабатывают и всё тратят на обучение дочери, на подарки учителям, на дополнительные курсы и всё, ради красного диплома. Всё, чтобы любимая дочурка работала в институте учителем философии, как и её отец. Из Стаса не вышел психолог — он пошёл учиться на юриста, значит нужно, чтобы хоть кто-то из детей пошёл по стопам родителей. И плевать все хотели на то, что Диана ненавидит философию и в принципе никогда не собиралась становится преподавателем. Мечта всей её жизни работать дизайнером интерьера, но родителям видней, и вот сейчас Котова зубрит теорию и структурирует информацию ради родителей, ради диплома. «Не может моя дочь быть дизайнером. Это худшее, что могла придумать моя дочь. Это сравнивается только с мастером чистоты. Стаса мы упустили и кем он теперь работает? Даже не по профессии. А ты не имеешь никакого права расстроить родителей, ты наша последняя надежда» — врезались в её голову слова матери. — Вся моя жизнь распланирована «от» и «до», это просто ад, — проговорила девушка, продолжая учить темы для экзамена который будет через неделю. В институте Диана только и занималась учёбой. Она полностью забила на Самойлова, даже с Олей почти не общалась, только училась. Самое главное — это учёба. — Пойдём, поговорим. — Проговорил Костя, подойдя к Котовой, которая сидела на лавочке во дворе института. — Нам не о чем говорить, — не отрывая глаз от тетради с конспектами, ответила блондинка. — Нам лучше поговорить, иначе я применю силу. — угрожающе сказал шатен, подойдя к девушке ближе. — Оставь свои угрозы при себе. Я повторюсь, нам не о чем говорить. Давай каждый из нас будет жить своей жизнью? Я устала от тебя и от своих чувств. В тот вечер мы всё выяснили, мне больше нечего сказать. — Они смотрели друг другу в глаза, и сейчас Котова сама не понимала, прошли её чувства или нет, но той тоски больше не было. Самойлов же, напротив, искал подтверждения её лжи. — Ты хоть себя слышишь? Ты до сих пор любишь меня, я вижу это в твоих глазах. А они не умеют врать, в отличии от тебя. — Окей, давай переспим и ты отвалишь от меня навсегда, договорились? — на несколько секунд Котова была уверена в своих словах, но возможность, что Самойлов согласится, пугала её. — Поставишь галочку в своём блокноте и больше никогда ко мне не подойдёшь, — продолжала настаивать Котова. Невозможно было понять, что сейчас чувствует шатен, но его глаза прожигали девушку насквозь. На долю секунды Диана увидела грусть и разочарование в его глазах — она с трудом могла разобрать его чувства. — Ты так ничего и не поняла. Хорошо, я больше не подойду к тебе, оставь свою девственность при себе. Прощай. — Слова парня выбили её из колеи. Самойлов молча направился в сторону института, он так и не обернулся. Диане показалось, что весь мир рухнул. Теперь между ними не будет многоточий, будет только точка. Продолжения больше нет, это точка для обоих. И вроде бы вот всё, что ты хотела — хотела чтобы он отстал от тебя. Он больше тебя не тронет, но та маленькая надежда разбилась на сотни кусочков. И ведь некого винить. — Ну, чего ты плачешь? Сама говорила, что экзамены важней. Ты сама хотела расстаться с ним, чего слёзы лить? — Оля пыталась успокоить подругу, которая, если её не успокоить, может натворить глупостей. — Да знаю я. Но я не могу — я продолжаю испытывать к нему чувства. — Это нормально. Первая любовь — она такая, всегда тяжело расставаться с ней. Но ты сможешь это пережить. — Рыжеволосая положила руку на плечо подруги. — Ты не представляешь, как мне плохо. Ещё тут эта учёба. Мне очень тяжело. — Я ведь говорила тебе разобраться в себе, чего сопли лить? Успокаивайся и приводи себя в порядок. Запомни, если он твоя судьба, вы никуда не денетесь друг от друга. — Я через два месяца уезжаю. Родители хотят, чтобы я работала в Ростове. — Это ничего, только ты пиши мне, ладно? — Оля заглянула в глаза Котовой. За эти три года они привыкли друг к другу, сдружились, у них появились общие мечты, они друг за друга стояли горой, и теперь расставаться вот так было грустно обоим. — Конечно. — Подруги обнялись. Для Дианы Оля стала спасательным кругом. В первый день поступления в институт девушки сразу сдружились, помогали друг другу. Но, как говорится, всё хорошее когда-то заканчивается, так и сейчас пришло время, когда им приходится расставаться. Согласитесь, тяжело расставаться с близкими, с друзьями. Как для Дианы, так и для Оли, они стали сёстрами. Есть такие узы, которые никто и никогда не разрубит, и это одни из таких. Трудно найти человека, который поистине будет с тобой дружить, который будет принимать тебя такой, какая ты есть. Но такие люди есть.