Pieces of Humanity

— Хей, Хань, — Минсок медленно подходит к мужчине, что смотрел не в пол, а будто сквозь него. Он старается скрипеть подошвой ботинок, давая понять, что он здесь. Уж слишком свежи события попытки напугать мужчину, после чего парень получил пару синяков. Казалось бы, пара синяков, даже не перелом, но, с-сука, как было больно. Да и видеть после этого шокированный, быстро сменившийся виной взгляд было как минимум стремно. А уж выслушивать просьбы с прощением так вообще. Парень подходит ближе, но никакой реакции нет. Это заставило нахмуриться и недоуменно склонить голову вправо, потому как подобное происходило за короткий период их общения. Хоть и единожды, но там было мало хорошего, если уж говорить начистоту. Точнее хорошего вообще не было, была лишь сковывающая, выворачивачивающая наизнанку боль. Нет. Минсок не позволит ему чувствовать боль. А уж тем более боль от потери, боль от бессилия. Эти две самые разрушительные (знаем, проходили), они ломают самых сильных, а видеть ломку его… друга (зачеркнуто), парня (зачеркнуто), близкого (выделено) отвратительней всего. Альфа подходит ближе к столу с документами, на краю которого сидит Лухан, сгорбившись и опустив голову, и становится между его ног, после чего обнимает, прижимаясь к ледяному телу. Верх формы висел на спинке стула, а сам Лу был в плотной белой рубахе, но даже через нее Минсок чувствовал пробирающий до костей холод, но все равно упрямо прижимал Лухана к своему разгоряченному телу, пытаясь согреть альфу, дать хоть малую часть тепла. — Хотел бы я забрать себе твой холод. — Зачем? — Потому что после холода идет тепло. Лухан поднимает голову, глядя на парня полным неверия взглядом. Никто прежде ему подобного не говорил. Никто не смел прикасаться к Лордам Льда, потому как их прикосновение было убийственным для Лордов Огня. Но Лухан не такой. Он истинный Лорд Огня, связавший себя клятвой отыскать Сюмина, одного из сильнейших Лордов Льда, его Сюмина, и при невыполнении клятвы Лухан должен был обратиться в прекрасное ледяное изваяние, без души, без разума и жизни. А в качестве напоминания по венам вместо огня струился лед, что с годами лишь крепчал. — Как долго ты чувствуешь холод? Усталая улыбка и едва слышно произнесенное: — Уже как две сотни лет. Минсок. Этот хрупкий, маленький человечек, что постоянно нарывается на проблемы и передряги, Минсок, который не будет собой, если у него не будет рассечена бровь или разбита в кровь губа. Минсок, чья улыбка ярче солнца. Ярче, теплее, милее. Минсок, с копной огненно-рыжих волос, хулиганской улыбкой на губах и содранными коленками и скейтом в руках. Минсок и его «хули развалился, поднимай свою задницу и тащи в клуб». Этот маленький, новорожденный, если судить по меркам Луханева мира. Маленький человечек с десневой улыбкой и взглядом, сравнимым с тысячу огненных звезд. Сюмин. Взрослый, набравшийся опыта, мудрый. Совсем не человек. Хладнокровный и порой пугающий до глубины души, но от того более притягательный. Кажущийся отрешенным, далеким и недостижимым, словно не от мира сего, но это его никогда не портило, лишь наоборот. Его Ледяной Лорд. С серебристо-белоснежными волосами, собранными в хвост. С пронизывающим, таким же ледяным взором небесно-голубых глаз, под стать статусу, и неизменной усмешке, красовавшейся на четко очерченных губах. Лордов Льда не зря опасаются, не зря презирают и ненавидят, ведь они сохранили в себе силу ангелов и дали им новый виток. И если Минсок Солнце, то Сюмин Луна. Но что-то внутри шептало, подкидывало навязчивые мысли о том, что они будто две стороны одной монеты, две половинки одной сущности, но Хань гнал от себя эти мысли, ведь как этот мальчик может хранить в себе духа, что стар, как сам мир. Но как можно объяснить тепло, что струилось вдоль тела, подобно воде, когда мальчишка был рядом? Каково гореть в адском пламени, но не чувствовать ничего, кроме необъятного холода? — Отдай мне холод. — тихо, но требовательно произнес альфа, не сводя глаз с мужчины. — Двести лет провести в вечных льдах, дальше будет только хуже, ты же знаешь. Это хуево. Я по себе знаю. Ты фактически без сил, но продолжаешь биться, и ты и так понимаешь, что ищешь, но нихера, так еще этот пиздец со льдом внутри тебя, который выносит мозги. Эта хуйня превращает тебя в зомби, я вижу как тебя порой клинит, чувак, и это дико выглядит со стороны. И если избавление от холода — это меньшее, что я могу для тебя сделать, то, бля, сплавь мне эту херь и поживи спокойно пару десятков лет. Так что, бля. Отдай. Мне. Холод. Парень зарывается пальцами в волосы, не позволяя тому опустить голову или отвести взгляда. — Хей, смотри, если мне будет пиздец как хуево, то ты ведь сможешь забрать его себе, да? — Да. — неохотно отвечает альфа. — Хей, помнишь, на крыше высотки в Нью-Йорке ты мне рассказал одну вещь. Ангелы состоят из воздуха и воды, демоны из огня и земли, а люди из воды и земли. Может… — неуверенно начинает альфа, поглаживая шею Ханя, — Нам стоит попытаться? Может мне будет наоборот проще привыкнуть? — Нет, Минсок, это исключено. — Хань, давай… просто попытаемся. Проверим теорию. — Почему у вас, людей, такая тяга к саморазрушению? — Потому что некоторые заслуживают того, чтобы быть спасенными. — и, немного подумав, Минсок добавляет. — А еще я всегда мечтал походить по улицам Аризоны в середине июля в пуховике. — с тихим смешком выдает парень, отчего уголки губ Лухана приподнимаются в слабой улыбке. Парень склоняется к мужчине и накрывает его губы своими. Лухан поднимает голову выше, отдавая контроль над поцелуем мальчишке, и прижимает Минсока ближе, чувствуя, как по чувствительной коже бегут мурашки. Ким скользит языком по нижней губе, различая сладость наряду с металлическим вкусом крови, и невольный стон срывается с губ, после чего Минсок резко разрывает поцелуй, чувствуя, как его внезапно обдало жаром. Далеко отойти от мужчины он не мог и, стоя в кольце его рук, Минсок ошарашено смотрел на снисходительную усмешку на губах Лу, восстанавливая сбившееся дыхание. — Почувствовал жар адского пламени? Я скрепил твое обещание поцелуем, Минсок, чтобы ты не схитрил. Ты не сумеешь мне соврать. — Пф, да я бы и не стал. — фыркает парень, — Как можно соврать тому, кто может читать мысли? — « Вот сво… хороший Хань!» мелькает мысль в рыжей макушке, после чего парень нахально ухмыляется и подмигивает. Мужчина подминается, заставляя Мина запрокинуть голову, ведь Лу выше Кима на голову, и ведет большим пальцем по разодранной скуле, где рана уже почти затянулась, но красный след остался. Парень завороженно глядит, как зрачки глаз алеют, принимая оттенок бургунди, а чернота наполняет глаза, и не скрывает собственного восхищения. С момента их знакомства мужчина проделывал это от силы раза три, включая этот, но каждый раз у парня перехватывало дыхание как от первого. — Умина, — тянет альфа, — сперва ты почувствуешь легкий холодок на губах, а после холод медленно поднимется от пальцев рук и ног к груди, а после к голове. Если ты почувствуешь боль или судороги, хоть какой-то дискомфорт, то… — Да, хорошо. Альфа опускает ладони на напряженные плечи мужчины и поднимает голову, закрыв глаза и сжимая ткань рубахи. Мгновение, и он чувствует, как ледяные влажные губы накрывают его теплые. Ожидая дикой, непереносимой боли, парень вонзает короткостриженные ногти в плечи альфы, но ничего не происходит, после чего в голове эхом раздается голос Лухана «Расслабься и позволь магии проникнуть в тебя». И парень следует приказу. Он медленно расслабляется в надежных руках альфы и чувствует легкий порыв ветра, морозного ноябрьского ветра, освежающего и пронизывающего насквозь, после лишь окончательно расслабляется в руках мужчины, что развернул его к столу. Минсок чувствует, как… теплые кончики пальцев скользят от талии вдоль спины и возвращаются обратно, а сам же альфа ведет похолодевшими пальцами вдоль шеи к волосам, прижимаясь ближе. Парень на мгновение отрывается от мужчины для того, чтобы сделать глоток воздуха, а после накрывает уже горячие губы мужчины, приоткрывая рот. Он чувствует, как кожа под пальцами нагревается, как кровь начинает свой ход, а его собственная будто останавливается, давая путь холоду. Парень бесстыдно стонет в рот мужчине, выгибаясь то ли от холода, то ли от накатившего возбуждения, только бы ближе к теплу, к жару тела. Мужчина отрывается лишь на мгновение, давая мальчишке сделать вдох, как после вновь впивается в губы, жадно, оголодало прижимая к себе холодное, податливое тело. — С тобой я почти не чувствую холода. — Ты не почувствуешь холода, умина. Ты никогда не будешь один… Эхом отдается в голове альфы и тот вскакивает, принимая сидячее положение. Пытаясь унять дрожащие от холода руки, мужчина рваным, резким движением стягивает с себя майку, промокшую от холодного пота, и откидывается обратно на подушки, переводя взгляд на открытое окно, откуда шел прохладный ветер. Нервный смешки слетают с губ, после чего мужчина спокойно выдыхает: — Сон. Это был лишь сон. Однако внезапный жар, объявший его тело, и фраза, эта чертова фраза « ты никогда не будешь один» словно сказанная над ухом, заставили его убедиться в ином. Это реальность. Самая что ни на есть реальность.