Pieces of Humanity

Бэкхен не хотел признавать, но слушать Чанеля было приятно. Как бы Бён не пытался гнать от себя мысли о Дэхуне, Тене и Минсок-хене, они все равно в итоге возвращались к ним, но после парень подловил себя на том, что вслушивается в речь альфы. Спокойная, размеренная, чуть поддетая эмоциями, что проходили через бас мужчины. Бэкхен заметил, что в аудитории абсолютная тишина, коей не бывало ранее. Не только он, все внимательно слушали лекцию Пака, что неспешно ходил от двери к окну, изредка указывая на слайды в презентации. Создавалось впечатление, будто перед Бёном стоял настоящий профессор, правда немного молодой для подобного звания, но все же. Чанеля было невозможно не слушать. Омега вначале делал некоторые пометки, а после подпер щеку рукой, глядя на тонкий силуэт альфы. От витающего в воздухе запаха чего-то палённого Бэк поморщил нос и посмотрел на тень Пака, что двигалась с некоторой задержкой. Правда, на доли секунды и люди бы уж точно это не заметили, однако Чанель, похоже, увидел внимательный взор омеги, и тень стала двигаться более плавнее, сам же альфа прошёл к столу, что был в тени, и оперся о него поясницей, благодарно улыбаясь Бэку. Бён опустил голову и поджал губы, неосознанно хмурясь, а после услышал короткий смешок. Создавалось впечатление, что в аудитории лишь они двое. Пак смотрел на Бэкхена, сам же Бэк старался ни на кого смотреть, не реагировать на тихие шепотки, он должен создать идеальную видимость того, что ни к кому не привязан, ни к кому не питает чувств, ведь взгляни Бэк на кого-то несколько иначе, то фактически самолично запишет имя будущей жертвы Чанеля. Мужчина ясно дал понять, что он начнёт с самых низов и одногруппники это лёгкая мишень. Гораздо более лёгкая, чем Ли Дэхун, которого содержали в психиатрической клинике. А ведь Чанель разобрался с ним влёгкую, Бэкхен уверен. «Его тело обнаружили в одной заброшенной церкви в юго-западной части Сеула. Парня распяли на перевёрнутом кресте и выдрали глаза» Омегу передернуло от слов одного из людей Кима, но следом в голове возникла еще одна фраза: «Там нашли послание кровью из святого писания, Евангелие от Иоанна глава девятая, стих тридцать девятый. И сказал Иисус: на суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» Бэкхен показал Дэхуну свет, вдохнул в него жизнь и осознание того, что можно исцелиться от недуга, но… Бэкхен искренне верил в это, и то, что сделали с пациентом, было несправедливостью. Он не заслуживал смерти, никто не заслуживает насильственной смерти. Бэкхен прикрывает веки, беря себя в руки, не позволяя слепой ярости овладеть собой, но в мыслях совершенно внезапно, неожиданно, подобно искре, вспыхнула мысль: «пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» Чанель убил Дэхуна за то, что Бэкхен показал ему свою ангельскую сущность. Он выдрал ему за это глаза. «Я не трону их, любимый, ради тебя. Не трону твоего богатенького хахаля» Чанель тронет его. И ещё как. Бэкхен уверен в этом больше, чем в чём-либо другом. А ведь Минсок не знает. Совершенно ничего не знает про иную реальность, изнанку, в которой находятся не только Бэкхен с Чанелем, а тысячи и тысячи различных существ. Он простой человек, да, в прошлом он был его врагом, и, возможно, сейчас он часть древней силы, но… Он ведь просто человек. «невидящие видели» Чанель хочет показать Киму кто есть кто, и это было послание от него Бёну. Угроза ли или же констатация факта, неважно, Чанель хочет сорвать с Бэкхена маску, но знает ли он про то, что… Резкий звонок оставляет омежью мысль оборванной и незаконченной, отчего Чанель едва слышно фыркает, чувствуя теплящийся на подкорке интерес. Пока одногруппники покидают аудиторию, Чанель скрывается в подсобном помещении и выходит с портфелем, когда аудитория уже была освобождена. Пак небрежным движением бросил портфель на стол и оперся о него, сложив руки на груди. — Что же, и никакой истерики? — насмешливо бросил Ёль, внимательно разглядывая студента. — Никаких воплей с духе «как ты посмел!»? — все продолжал доводить альфа Бэка, ведь именно сейчас, когда Бён как никогда близко к падению, отречению от своей ангельской сути и принятию новой, демонической. Чанель хочет увидеть в нем что-то близкое, родственное ему, будь то злоба наряду с агрессией, или же желание убивать. Но ни того, ни другого альфа не видит, лишь проблески негодования с задумчивостью, что медленно выводят Пака из себя. — Я одного не могу понять, — задумчиво тянет Бён, пресекая злобу на корню. Чанель не должен чувствовать этого, не при нем Бэк должен показывать свои чувства. — Почему он? Я любил Дэхуна также, как и других людей, так почему ты выбрал именно его? — все ангелы должны любить созданий Отца и не обделять ни одного из них. — Неужели это из-за того, что я уделял ему так много внимания? — Пак нахмурился, и Бэкхен заметил каждую эмоцию, начиная от непонимания и заканчивая осознанием. Выходит, Чанель не знал об этом, значит, у того была другая причина. — Он был привязан к тебе, — тихо проговорил Ёль, глядя на Бэкхена. — Ты никому не показывал свою суть, никому, кроме меня, когда я… — Когда ты «что», Чанёль? Когда ты был человеком? — повысил голос Бэкхен. — Да! — резко, отчётливо проговорил Пак, отталкиваясь от стола. — Именно, Бэкхен! Он грезил тобой, желал тебя, как может желать альфа омегу. Ты излечил его от недуга, заменив собой! — Не смей клевещить на него, Чанель! — грубо оборвал его Бэкхен на полуслове. — Не позволяй своей ревности менять реальность! Да, он был болен, я… лишь поговорил с ним пару сеансов, только и всего! — Только и всего? — сорвалось у Пака с уст. Альфа вмиг подлетел к Бэку, хватая того за предплечья и сжимая их. — Это был психический нестабильный человек, убийца и насильник! — омега хотел было вырваться из чужой хватки, как внезапно замер, словно его ошпарили кипятком. Тихое «нет» сорвалось с уст Бёна, однако омега уже не был так уверен в своих словах. Остальные слова потонули в кабинете, ударяясь о бледные стены аудитории и сознания омеги. Мерный стук часов был единственным, что держал Бэкхена в сознании, а пламя неприятно жгло кожу, однако даже боль отошла на второй план, ведь всё начало вставать на места. Бэкхена начинает трясти от понимания, он совершенно не реагирует на Чанёлевы вопросы, не видит встревоженного взгляда, сам же Пак перехватывает чужие руки, что тряслись точно на морозе. — Бэкхён! Бэкхен оказывался в самых глубинах гетто, когда был голоден, потому что хотел выжить. Он потянулся к Тену, сам того не осознавая, потому как его душа была темна, ужасна и оттого приятна Бёну. Омега догадывается о том, чем он занимается, но гонит от себя эти мысли. — Бэкхён!!! И, в конце концов, он потянулся к Дэхуну, к этому больному психопату, потому что нуждался в нём. Даже не в нём, а в его душе. — БЭКХЁН! Чужой вопль ворвался в затуманенное сознание прежде, чем омега провалился в небытие, однако он никак не сумел отреагировать на чужие слова. Острая боль на руках и запах горелой плоти были последним, что он ощутил, перед как тьма поглотила его. Чанель едва успевает подхватить Бэка, пелена ярости, застилавшая глаза, растворяется, являя альфе сожжённые рукава рубашки. Четкие следы от пальцев остались на руках омеги, темно-красные, почти чёрные, от обугленных рук омеги несло противным запахом горелой плоти. Мужчина подхватывает тело падшего ангела, и пламя поглощает их обоих. Они оказываются в просторной квартире Бёна, неподалёку от университета. Мужчина осторожно опускает тело омеги на постель, коротким прикосновением избавляясь от остаток рубашки. Альфа нашептывает исцеляющие заклинания, а пламя, подчиняясь воле хозяина, поглощает ткань. Языки пламени скользят вдоль тела, Пак с недовольным хмыком отмечает про себя, что внутренняя магия даже не пробуждается при таком наглом вмешательстве. Чанёль хочет заверить себя тем, что Бён принял его, да только вот он слишком хорошо знает омегу. — Прости, Бэкхенни, — искренне произносит альфа, опускаясь на постель. Мужчина смахивает чёлку со лба Бэкхена, позволяя себе краткую улыбку, омега во сне очарователен. Кокон огня погружает омегу в сон, глубокий и тягучий, питая его силой. Альфа ведёт ладонью ниже, касаясь костяшками пальцев тонкой кожи под веками, под которой разошлись чернильные ветви вен. Омега ведёт головой, ластясь о тёплую руку, отчего Чан улыбается чуть шире. Альфу расстраивает состояние Бэкхёна, при таком резерве магии выжить сродни чуду, однако омега мало того, что выжил, он сохранил рассудок, сохранил человечность, остался тем же ангелом, которого Пак все время знал. Даже со слабым огнём, с чернильными глазами и хрупким станом, он все ещё для альфы ангел. Совершенный. Идеальный. Чистый. Его ангел. — Прости, любимый. Альфа вымаливает прощение за то, что пришёл так поздно, за то, что допустил все это. То, в каком состоянии находится Бён, абсолютная вина Чанёля. Альфа даже не смеет думать иначе. Мужчина ведёт ладони ниже, касаясь плеч и ран, что были чуть выше середины локтя, и рычит от негодования, мысленно ругая себя за то, что причинил боль омеге. Бэкхен совершенно крошечный, слабенький, а альфа позволил себе такую вольность. Отвратительно. Чанёль выуживает из воздуха нужную мазь, а после щедро размазывает ее на руках. Альфа подкидывает в воздух тюбик, и он исчезает во всполохах пламени, однако через секунду альфе на руки падают бинты. Чанёль быстро справляется с перевязкой, после чего накрывает Бэкхёна одеялом, но вибрация в кармане Бёна вынуждает альфу вытащить телефон. Тихий рык срывается с уст мужчины, когда он видит на дисплее «Минсок-хён», и внутри возникает секундное желание ответить на звонок, но Пак одёргивает себя, не позволяя эмоциям брать верх. Альфа сжимает телефон в руках, четко осознавая, что ещё немного, и он сломает его. Мгновение, и экран потухает, а после включается, являя мужчине один пропущенный звонок. Через секунду на экране высвечивается новое сообщение. «Родной, все в порядке?» Мужчина усмехается и, разблокировав телефон, открывает переписку. Коротко напечатав «Прости, спал», альфа убирает телефон подальше от себя, выключив его, потому как понимает, ещё немного, и он запустит смартфон в стену. Мужчина оставляет омегу одного на некоторое время, но после возвращается, опуская стопку новых рубашек на рабочий стол. Чанёль вновь опускается на постель, пытаясь запечатлеть этот короткий миг их единения, того, как лесной запах омеги тесно переплетался с ароматом жженой древесины. Они подходят друг другу, думает Чанёль, даже их запахи дополняют друг друга. Мужчина склоняется к омеге пока не чувствует мерное дыхание на собственных устах, а после накрывает его губы своими. Пламя тянется к хозяину и поглощает их обоих, насыщая энергией, а Бён мычит, хмурясь сквозь сон. Чанёль нетороплив, не давит на омегу, лишь продолжает целовать своего омегу, словно пытаясь успокоить, усмирить его, вселить то чувство спокойствия, царившее в комнате. Чанёль чуть улыбается, чувствуя, как расслабляется Бэкхён под ним, принимает его огонь, однако альфа четко осознаёт, что через несколько секунд парень проснётся. Совсем немного. Парень ведёт руками вдоль груди альфы, пытаясь нащупать того, кто над ним, и Чанёль готовится к тому, что его оттолкнут, но… Бэкхён притягивает его за плечи, углубляя поцелуй. Бэк проснулся, в этом нет сомнений. Чанёля пробивает от тихого стона, просящего, но настойчивого, и мужчина едва не теряет над собой контроль, когда чувствует тонкие пальцы, зарывшиеся ему в волосы. — Бэкхён, — альфа почти рычит его имя, слыша треск рвущихся цепей в ушах. Мгновение, и Чанёль выпускает наружу собственного демона. Бэк распахивает веки, когда слышит знакомый голос, и по инерции отталкивает от себя альфу, вжимаясь в простыни. Бэкхен замирает, едва замечает светящиеся алым глаза, и чувствует легкое покалывание на губах. — Ты проснулся, — мужчина гладит Бёна по щеке, довольно ухмыляясь, потому как эмоции омеги слишком яркие и чистые. Более того Бэкхен даже не пытается их скрыть, он осмысливает то, что он сделал и с кем. Кровь к щекам от осознания приливает мгновенно. — Я приготовил тебе ужин, — также невозмутимо продолжает альфа, слушая сбитое дыхание Бэка. — Любимый, не забудь поужинать, пожалуйста, и да, завтра тест по сегодняшней теме, — игриво подмигивает Пак и ворует у него ещё один поцелуй, а после растворяется в темноте. Бэкхён тут же вскакивает с постели, парня шатает после длительного сна, однако парня настораживает странный прилив энергии, ведь обычно после сна у Бэка было желание вновь завалиться на ближайшую вечность, лишь бы не идти в универ. Факты в голове складываются с бешеной скоростью. Чанёль насытил его энергией, и сделал он это через поцелуй. Омега стыдливо поджимает губы и идёт в ванную, где принимает холодный душ, потому что слишком жарко. Если до этого он едва ощущал тепло собственной магии, то сейчас он будто сгорал изнутри. Огонь пытается приспособиться внутри омеги, что показывают чернильные глаза с темными разводами под ними. Бэкхен буравит собственное отражение, чувствуя отвращение к себе, к чувству насыщения, к этим чёрным глазам, что смотрят прямо на него. Бэкхен отвратителен. Отвратителен в своей истинной сущности, той, что потянулась к Чанёлю, той, что безоговорочно доверилась альфе. Он отвратителен. Омега не сразу слышит трель домашнего телефона, отчего неспешно поднимается и находит его в гостиной. Бэк забыл поставить его на зарядку, потому на маленьком экране светится одна полоска. Омега глядит на номер и не узнает его, некий страх закрадывается после Чанёля, однако Бэк принимает вызов и подносит телефон к уху. — Бэкхен! Бэкхен, здравствуй! — торопливо здоровается мужчина, и омега сразу узнает голос папы Донуна. — Здравствуйте, — несколько заторможенно произносит Бён, хмурясь. — Что-то случилось? — родители не просто так звонят друзьям детей, и жар, до этого объявший его тело, медленно сходит на нет, уступая место зябкому холоду. — Ты не брал сотовый телефон, Бэкхен, Донун случаем не у тебя? — чужую панику слышно даже через телефонный провод. Бэкхен весь подбирается, перенимая омежью тревогу. — Нет, не было. Мы последний раз в университете виделись, — скороговоркой произносит омега, и складка на лбу становится глубже. — Что случилось? — Наш Донун… пропал! — омега округляет глаза и молча продолжает слушать. — На телефон не отвечает, никто не видел, всех друзей обзвонил, и все как один не знают. — Господин Че, выдохните. Донун найдётся, может он в общежитии с ребятами завис, — заверяет омега, но ложь выходит ужасной, и оба это прекрасно понимают. — Господин Че. — омега порывается сказать ещё кое-что, но телефон выключается, отчего омега тихо шипит и возвращает его обратно. Омега возвращается в комнату за сотовым, помня, что он не выключал телефон, и находит его около стопки новых рубашек. Совершенно новых и нетронутых. «Я приготовил тебе ужин» стрелой проносится в сознании омеги, и Бэк несётся на кухню, на ходу открывая последние переписки. Четырнадцать сообщений от Донуна. Одно от Минсок-хёна. Бэкхен открывает чат с Донуном, и листает в самое начало. «Бэкхен?» «Бэкхен, помнишь того мужчину?» «Ну, того, которого мы видели, когда домой поздно возвращались?» «После того проекта» «Мне кажется, что он идёт за мной» «Бэкхен» «Блять, Бэкхен, ответь, мне страшно» «Черт» «Он правда идёт за мной» «Я почти бегу, но он не отстаёт» «Фух, я зашёл в круглосуточный магазин» «Здесь есть люди» «Я посижу здесь немного, а потом уйду» Бэкхен выдыхает, чувствуя облегчение, и после продолжает читать. «Бэкхен» «Это он» Парень выпускает из рук телефон и опирается руками о стол, глядя на блюда, накрытые металлическими крышками, а после начинает открывать одно блюдо за другим. И все были мясные. «Любимый, не забывай про питание» Эта записка звучит как насмешка, очень гадкая и жестокая, и Бэкхен открывает последнее, главное блюдо. Омега едва не падает на пол, он лишь сильнее сжимает углы стола, ведь они — его единственная опора. Это не курица. Это не индейка. Это не свинина или говядина. Омега прикусывает внутреннюю сторону щеки, потому что ещё немного, и он закричит. Это человечина. Бэкхен даже не сомневается в этом. И прямое тому доказательство сливовая ветвь, скромно лежавшая на краю блюда. А Донун пахнет сливами, сладкими сливами.