Pieces of Humanity

Люди вокруг суетятся. Наемники кружат вокруг дома, прочесывают прилегающие территории, пытаясь найти хоть что-то, отдаленное показывающее принадлежность к подземному миру, однако поиски не дают результатов. Пока. Однако Минсок не собирается так просто останавливаться, и его подчиненные это знают. Люди вокруг торопятся. Бегают, снуют туда-сюда, и от шума у Чунмена начинает болеть голова. Однако он выцепляет из той кучи людей Минсока, твердо и решительно отдающего приказы, и… лучше ему не становится. Альфа смотрит пристально на старшего, и есть что-то пугающее в его взгляде. С такой позой и взглядом Минсок напоминает отца. — Полагаю, их главная цель — это я. Поэтому мне нужно срочно отбыть в Сеул, там будет безопаснее для всех нас, — говорит подошедший к нему альфа. — Похоже, в этом году нам не удастся вместе справить Рождество, Чунмен, прости, — признаться, когда первая волна эмоций сошла, и ощущение чужого предательства притупилось, включился мозг. Вероятно, таким действиям Чунмена есть здравое объяснение, также альфа не может исключать и наличие возможных ограничений. Должно быть что-то или кто-то, кто заставил Чунмена молчать, он просто обязан быть. Минсок не примет какого-либо другого оправдания. — Собираться нам всем вместе будет крайне небезопасно. Если мы все будем в одном месте, и с вами что-то произойдет, то… я не прощу себе этого. — Минсок, — мягко обхватывает чужое предплечье омега, подтягивая к себе мужчину чуть ближе. — Ты не один, помни об этом. — Нет, Чунмен, даже не думай. Я не стану подвергать вас опасности. — Я не знаю, на что способен тот одержимый тобой демон, — к своему ужасу, Чунмен действительно не знал, на что способен их Генерал, — но мы ни за что не отдадим тебя ему. — Боюсь, не он сейчас главная проблема, гораздо большую опасность представляет их элита. Знал бы Минсок, как сильно он ошибается, когда произносил эти слова.

***

— Просыпайся, Падший, — приказ эхом разлетается в стенах подсознания, развеивая густой туман неведения. Генерал молчаливо наблюдает за тонкой фигуркой, пытавшейся отодрать себя от земли. Здесь, в собственном подсознании, Бэкхен выглядел еще слабее и меньше. Альфа едва заметно усмехается. Даже в своем подсознании Падший был слаб. Но его подсознание готово бороться. Тьма выползает из самых его недр, пытаясь защитить непутевого хозяина, но Лухан не намерен сражаться. Альфа выпускает тьму с кончиков пальцев, и та струится наземь, сталкиваясь с чернью, устлавшую бетон. Лухан бережливо и мягко оглаживает чернь, показывая, что не пришел сюда вредить. Вопреки всему, что произошло, Лухан не хочет калечить Бэкхена. Демоны души Бэкхена присматриваются к Ханю, а Хань смотрит в ответ. Узнают своего. Альфа слабо улыбается, едва чувствует чужую темноту, ластящуюся об его ладонь. Хозяин совсем не уделяет вам внимание, да? — хочется спросить Ханю, но видит — не уделяет. Более того, глушит тьму в себе, заталкивает как можно дальше, глубже, дабы никто не увидел, не прикоснулся. — Пришли добить меня? Слабая, жалкая усмешка украшает сухие губы Бёна, и тот поворачивается к демону. Бэк уже смирился с поражением, он знает — он не ровня этому древнему — бой проигран даже не начавшись. Если Чанелю он и сможет хоть что-то противопоставить, то здесь он бессилен. — Нет, — легко произносит Хань, разворачиваясь к омеге. — Я здесь, чтобы помочь, — и, игнорируя чужое фырканье, продолжает. — Полагаю, наше знакомство не задалось с самого начала, хочу это исправить. — Врите больше. — Я склонен беречь тех немногих, кто дорог Минсоку, и ты… — альфа опускается на один уровень с Бёном, — являешься частью этого небольшого списка. Но Бэкхён ему не верил. Лухан же, в свою очередь, не нуждался в его доверии. Для него было главной задачей — защита своего альфы. Бэкхен, на самом деле, оказался очень интересной фигуркой. Пока Владыка с его супругом не принимали падшего во внимание, Луханю удалось разглядеть в бывшем ангеле нечто знакомое, родное. Неделями ранее, когда Лу утащил Бэкхена с собой в сознание Кима. И он не прогадал. Тьма, невероятно сильная и пугающая тьма скрывалась в недрах некогда светлой души. И эта тьма подавлялась, и подавляется по сей день, что является не совсем хорошей вещью. — Ты знаешь, кто такие демоны хаоса, Падший? — и требовательно разворачивает к себе омегу. Тот даже не сопротивляется. Лухань никогда не думал, что падшие могут доводить себя до такого состояния и жить. Альфа заглядывает в глаза Бэка и замечает в них абсолютную чистоту. Его рассудок не помутнен, он обладает ясностью ума и сознания. Невероятная сила воли. Лухан этого не говорит, но он впечатлен. — Не слышу ответа, — и в этом тоне Бэкхен слышит Минсока. Падший торопливо мотает головой и говорит: — Впервые слышу о таких. — Вы и не должны знать о таких, — Лу даже не надеялся на другой ответ. — Демоны хаоса обитают в Преисподней. Там их находят, там их изолируют, там же их и убивают. — Что? — Бэкхен не понимает. — Как вы можете убивать своих же? Лухан горько усмехается. Этот падший совсем ничего не знает об их мире. — Демоны хаоса лишены рассудка, они неконтролируемы, — начинает Хань. — Эти демоны находятся во власти собственной ненависти. И ты, Падший, один их тех, кто, по моим прогнозам, станет таким демоном. Бэкхен был в смятении. Он не верил Лухану. — Откуда. Откуда знаете за все это? — недоверчиво вопрошает Бён, пытаясь отодвинуться от Генерала. От него буквально разит кровью, Бэкхену хочется блевать. — Подумай, — и ломает уголок губ в усмешке. — Взгляни на собственное подсознание, если не веришь мне, — тут же отвлекает его Лу, желая сместить у него фокус внимания. — Это одновременно и хорошо, и плохо то, что ты прятал в себе эту тьму. Увидь тебя кто то из наших, насилу бы уволок в Преисподнюю, — и, опережая чужой вопрос, говорит. — Демонам хаоса не позволено находиться среди людей. Окажись они среди людей, человеческой цивилизации не существовало бы как таковой. И там не нужны легионы демонов, можно лишь выпустить пару десятков. Невероятно. Это потрясает так же, как и страшит. — Потому Преисподней крайне невыгодно иметь таких демонов. Падший, мы боремся за людей так же, как и твои бывшие собратья. Они для нас важны. — И вы пришли за мной? Боитесь, что я наврежу хёну? — ядовито выплевывает вопрос Бэк, чувствуя себя отчего-то преданным. Он никогда не прикоснется к хёну. — Нет, я не боюсь. Ты не навредишь Минсоку. Попробуешь прикоснуться — сгоришь в тот же миг. Вопрос, — неожиданно подымается на ноги альфа и галантно протягивает ладонь Бэкхену. — Кем ты был, будучи ангелом? — Низший ранг, я был ангелом-хранителем. Я не владел ни одной из стихий, но мне был подвластен свет. Ах, вот оно что. Лухан сузил глаза и прошел вперед, вглубь чужого подсознания. Ангел света в реверсе окажется одним из демонов хаоса. Похоже, этот малый был обречен с самого начала. — И сколько же в тебе осталось этого света? — Буквально крохи. И те Бён собирается использовать на то, чтобы скоротать век-другой. — Смотри, — мужчина резко разворачивается и одним точным ударом проникает сквозь слои кожи и костей. Альфа лезет ладонью под ребра, туда, где мерно бьется сердце, и вытаскивает из омеги его остатки света. Лухан поддерживает омегу за предплечье, не давая тому ни сдвинуться, ни упасть. — Я не Минсок-хен, я не буду с тобой нянчиться. Это — твое сознание, твой рассудок и разум. Взгляни, как тьма поползла из всех щелей, — но Бэкхен не смотрит на проснувшуюся тьму, он торопливо пытается нащупать дыру в груди, однако ее нет. — Эта тьма готова буквально наброситься и сожрать последние остатки твоего света, сделав тебя своей куклой. Также она готова сидеть и ждать, пока ты сам не прикончишь в себе остатки света. И тогда начнется настоящее веселье, — угрожающе цедит Лу, удерживая Бёна на ногах. — Тьма рождается из ненависти, так что же ты так сильно возненавидел, а, Бэкхен? — впервые обращается к нему по имени Лухан. — Верните, — тихо просит Бён, желая раскрыть сжатую в кулак ладонь. Весь его свет сейчас находился в руках Генерала Преисподней. — Сначала ответь на вопрос. — Вы ведь знаете из-за чего, — шипит омега. — Вам и пары минут достаточно, чтобы узнать всю подноготную. — Хочу услышать это от тебя. — Отдайте, — просит Бэк. — Пожалуйста, — уже молит Бэкхен, потому как без света у него совсем нет сил. Но Лухан неумолим. Он молчаливо наблюдает за тем, как тени оставляют свои следы на бледном личике падшего. Еще чуть-чуть, и Бэкхен падет окончательно. Оба это понимают. — Я… я возненавидел Создателя за то, что… Он забрал у меня любимого. Пожалуй, именно поэтому Лухан хочет ему помочь. Но он никогда в этом не признается. — Чанель был обычным солдатом, а я… — Бэкхену тяжело признаваться в этом даже спустя века. — А я полюбил его больше, чем остальных созданий. И поплатился за это, казалось бы, начавшуюся исповедь прервала короткая фраза. У Бэкхена не та компания, чтобы он перед ней отпускал душу. Лухан же молча слушал его. Бэкхен знает и принимает то, из-за чего пал. Начало уже положено. Возможно, Падший сможет стать одним из первых демонов хаоса, сохранивших рассудок. — Держи, — Лухан с силой заталкивает крохи истинной магии ангелов и даже не обращает внимания на сползшую пластом кожу на ладони. Магия Падшего калечит его, но ее настолько мало, что Хань попросту не чувствует боли. — Так чего вы хотите? Каковы ваши намерения? Бэкхен теряется в догадках. И он жаждет найти ответы на свои вопросы. — Конкретно сейчас я хочу, чтобы ты пал. Стань демоном, Бэкхен, иначе… тебя ждет незавидная судьба. — Я, так или иначе, стану демоном, так зачем мне торопить события? — Есть разница между тем, станешь ли ты демоном хаоса или же будешь обычным огненным, да хоть ледяным. — Зачем? И Бэкхен сейчас далеко не об обращении. — Ты являешься частью его мира, островка нормальности, за который он так сильно цепляется. И Бэкхену больше ничего не нужно было слышать. Одного предложения было вполне достаточно, чтобы понять его намерения. — Стань демоном, Бэкхен. Зацепись за эту любовь, что ты пронес к своему альфе сквозь века, и стань инкубом Второго Круга. Похоть один из самых безобидных грехов, наш Круг самый густонаселенный, там тебя будет найти гораздо труднее. — Вы это говорите мне как Генерал? Бэкхен усмехается. Альфа зеркалит его улыбку. — Ищейкам понадобится время, чтобы найти тебя. Ты же, в свою очередь, сможешь скрыться. — Мне нужно время, — сейчас оно ему как никогда нужно. — Его осталось чертовски мало, Падший. Попытайся сохранить эти крохи света и преобразовать в пламя, чтобы это, — мужчина обводит рукой разостлавшуюся тьму, — не сожрало тебя раньше времени. — Я… постараюсь, — тихо отвечает Бэкхен, едва твёрдая хватка ослабевает. — И спасибо, — бросает парень в сторону удаляющейся фигуры. — Буду ждать тебя на той стороне, — только и говорит демон, шагая из чужого подсознания прочь. Мужчина оглядывает чужие потёмки, по своему подобию похожие на заброшенную лабораторию и замечает впаянных в стены монстров. Покрытых ржавчинной и металлом, словно погруженных в глубокий сон, и отчего-то Луханю кажется, что их можно пробудить. Здесь, на пограничье осознанного и бессознательного, альфа уже видит, как Падший подавил собственную тьму, чернь здесь приобрела очертания мифических чудовищ, однако глубже…. Там Бэкхен не имел контроля над ними. Там они были самопровозглашенными Богами, Царями, что диктуют свои правила Падшему. Альфа оборачивается в последний раз, испытывая странное чувство внутри, словно он подбирается чему-то сокровенному, и замирает. Лу долго ломал голову, не желая верить такой простой истине, не может же его альфа быть с кем-то, вроде Бэкхена из простого желания защитить? Но теперь он слышит, как собственная чернь где-то внутри тихо фыркает, скалясь, и Лухан, наконец, понимает. Понимает, почему Ким так сильно цепляется за Падшего. Пхах, ответ ведь находился буквально на самой поверхности. Ким держит подле себя Бэкхена просто потому, что тот так похож на его брата. Минсок видит в нем своего брата, видит те качества, которыми восхищался и боготворил, и держит его подле себя. Озарение приходит в абсолютной тишине, скорее даже сакральной, и Лу не осмеливается нарушать её, ведь он наконец-то видит. Лухань видит всю картину. Все те приближённые Кима — это образы из прошлого, с которыми он не смог расстаться. Бэкхен, что так напоминает Чунмёна, со своей чистотой и искренностью. Его правая рука Лэй, что по своему образу и поведению так похож на его бывшего наставника. Такой же серьёзный, уверенный и собранный. Твёрдое плечо, о которое Мин всегда может опереться. Ёнсан, невероятной красоты женщина, что была с ним порядка семи лет, храня верность и преданность альфе. И пусть они не были по-настоящему близки, они партнёры. Партнёры по бизнесу, близкие друг другу в жестоком мире преступности. Ёнсан, которая похожа на… него. Луханя. Ким видит в ней его, пусть и не чувствует той любви. После смерти Чунмёна юноша не смог перенести такую потерю и чуть не забылся среди алкоголя и наркотиков. Лухань ведь едва вытащил его тогда из той страшной пропасти. Вытащил, содрав с него тот смердящий пласт вместе с кожей. Иначе бы он навсегда потерялся бы в том мире. Его наставник, что поплатился головой перед отцом Кима за невыполнение требований. Показательная казнь, как же. Лухань тогда узнал, какими жестокими порой родители могут быть к своим детям. Каждая такая потеря наносила непоправимый ущерб Минсоку. Благо тогда, он смог отпустить эту потерю, Лухан попросту не допустил бы повторной ошибки, но… Когда они потеряли друг друга, Лу ему уже совсем никак не мог помочь. Ни забрать чужой боли, ни избавить от горя, он не имел права приближаться к нему. И Ким помог себе сам. Нашел тех, кто мог заполнить пугающую пустоту внутри. Все те, кем он себя окружил — это блеклые образы прошлого, место, где он сейчас расширяется, по своему образу и подобию похоже на Китай, его дом. Та несокрушимая империя, бережно отстроенная им, это лишь его иллюзия дома, а люди, живущие в ней, это призраки прошлого, с которыми у альфы не хватило сил расстаться.

***

— Господин Бён! Господин Бён, слава Богу, вы очнулись! — воскликнул мужчина средних лет, глядя на пробудившегося омегу. Бэкхён же торопливо озирается, не сразу понимая, где находится. Знакомый интерьер вперемешку с приглушенной подсветкой подсказывает, что он сейчас находится у хёна дома, однако одному Богу известно, как он здесь очутился. — Что произошло? Как я здесь оказался? Казалось бы, такие простые вопросы, а то скопище врачей умолкло в ту же секунду, погружая гостевую спальню в гнетущую тишину. Парень бросает вопросительный взгляд на главного, того, кто находился ближе всех, и лишь видит, как альфа торопливо озирается, ища в коллегах поддержки. Однако ответы ему дают не сотрудники, а… — О, малой, ты очнулся! — весело бросает распахнувший настежь дверь Тен, и Бэк приободряется, едва видит альфу, но улыбка тут же меркнет, когда он замечает тенью скользнувшего позади него мальчишку. Демона. Ледяного демона. Бэкхен встречается взглядом с Джено, и последний подбирается весь, судорожно выдыхая. Тот, кем его Господин так дорожит, является демоном хаоса. Он сидит в каких то метрах от него, Джено, и альфа буквально глушит в себе желание наброситься на омегу и разорвать его на куски. — Тен, может, хоть ты объяснишь мне, что происходит? Бэкхен буквально заставляет себя отвести взгляд от темноволосого мальчишки и пытается выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. — Малец, это скорее мне надо у тебя спросить, — присаживается на близстоящий стул наемник. — Что это за неудачная попытка суицида в луже? Бэкхен усмехается. — Если уж жизнь стала совсем не мила, то иди на реку Хан, чтоб уж наверняка, — продолжал глумиться в своей излюбленной манере альфа, однако улыбка в один миг исчезла с лица, и парень подался вперед, переходя на уже более серьезный тон. — Что это было, Бэкхен? — Я… я даже как-то… ох… — признаться, омега даже не думал, что опустится до каких-то оправданий. — Это просто недоедание и стресс, Тен, мелочи студенческой жизни, — Бэк даже не хочет представлять то, насколько жалко выглядел со своей улыбкой. Но, по крайней мере, он не лгал. Ему действительно хотелось есть. — Такие выкидоны в такое опасное время, малой. Наш босс не всевидящее око, за всеми вами уследить не может. Босс ведь беспокоится. За всех вас. Самое меньшее, что ты можешь сделать для его спокойствия — это нормально питаться и хорошо спать, неужели это так трудно? Знал бы Тен, чем Бэкхену нужно питаться, для того, чтобы поддерживать нормальную жизнедеятельность. Ох, знал бы он. Но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, омега цепляется за другое. — Что ты имеешь в виду? Что за опасное время, Тен? Альфа мычит недовольно, растирая лицо руками, и мысленно корит себя за то, что проговорился. «Выйдите» звучит отрывисто и коротко, после чего медперсонал молча покидает гостевую комнату, не смея даже заикнуться о крайне нестабильном состоянии пациента. Но Тен чувствует буквально кожей присутствие постороннего, отчего оборачивается на темноволосого альфу, молчаливо приказывая уйти, но юноша никак не реагирует. — Тебя это тоже касается, Джено. Но ледяной неумолим. Стоит молча у стены, явно не собираясь покидать комнату. Джено не оставит Тена наедине с демоном хаоса. Альфа буквально видит, до какого ненормального состояния довел себя этот омега, да что говорить, Джено чувствует чужой голод настолько ярко, словно он его собственный. Их определенно нельзя оставлять одних. Господин Ким слишком сильно дорожит своим наемником, Джено это видит, а голод падшего ангела до того ярок, что вероятность того, что омега попросту набросится на Тена, слишком высока. — Я не уйду. У Тена очень красивая душа. Для демона, вроде Джено, она действительно красивая. Такой самородок очень трудно найти. Юная душа, что отняла так много жизней в таком раннем возрасте, поистине прекрасна. По происхождению монах, что должен был встать на путь защиты людей, выбрал прямо противоположную стезю и сейчас борется рука об руку с демоном. Слишком уж много факторов совпало. От такого, как Тен, невозможно отказаться. Потому Джено и должен его защищать. — Тен, — упрямо тянет его имя Бэкхен, избавляясь от затянувшейся тишины. — Ох, босс убьет меня, — неловко чешет затылок парень, отводя взгляд в сторону, и словно преображается на глазах Бёна: леденящая сталь в голосе пропадает, сменяясь чем-то мягким и неловким, альфа словно наугад примеряет маску, с которой дальше будет вести диалог. — Опасно сейчас, Бэкхен. Пока босс был заграницей, на госпожу Ким напали. Омега застывает. — К-как? Кто посмел дотронуться, — едва слышно выдыхает Бэк, норовя встать, но тяжелая хватка не дает ему подняться. — Как она сейчас? При каких обстоятельствах… — Тише, не голоси ты так, — шикает на него Тен, перехватывая тонкие ладони. — Об этом сейчас никто не знает, никто и не должен знать, ты меня слышишь? Если поползут слухи, — думает Тен, — то ни к чему хорошему это не приведет. Если на второго человека после Минсока посмели напасть, то более мелкие банды могут начать бунтовать. Это нападение выглядит как демонстрация силы в отношении Кима. В преступном мире могут подняться мятежные настроения, этого никоим образом нельзя допустить. — Д-да, я понял, — перейдя на шепот, кивнул Бэк. — Но как? — С этим вопросом не ко мне, малец. — Где госпожа Ким сейчас? — Здесь, где ей еще быть? — фыркает парень. — «Skyfall» одно из самых безопасных мест в Сеуле. По крайней мере, было таковым, — тяжело выдыхает альфа, бросая мимолетный взгляд на Джено. — Лучше вообще сейчас не донимать босса расспросами, но, зная тебя… Он не отстанет, пока не увидит всю картину. Омега молча поднимается, не забывая перед этим поблагодарить Тена за ответы и участливость, и покидает гостевую спальню, направляясь к восточной части огромного пентхауса. К своему удивлению, он ждал увидеть скопище людей здесь, однако в доме абсолютная тишина. Даже того штата мед сотрудников нет, но Бэк выходит в главную залу и замечает девчушку, что была немногим моложе Тена, и подле нее достаточно взрослого мужчину. Оба альфы были одеты в похожую форму: черная, словно сшитая на заказ для обоих, с укреплением на локтях и коленях, а также подобное укрепление обнимало туловище обоих альф. Бэкхену на мгновение кажется, что оно пуленепробиваемое. Однако от откровенного разглядывания его отвлек окрик сзади: — Босс сейчас в своем кабинете, иди туда, — явно намекая не задерживаться здесь. Бэкхен послушно следует вперед, но успевает выцепить из едва начавшегося диалога пару фраз: — Асы прибыли, — от того взрослого мужчины. — Безликие? — короткое от Тена. — Прочесывают территории вокруг особняка Госпожи. После чего идет вперед, не желая испытывать судьбу. Однако, о каких «Асах» и «Безликих» идет речь, Бэкхен так и не смог понять. Признаться, Бэкхену страшно признавать, сколько людей замешано во всем этом. Думать о том, сколько демонов прячется в тенях этого конфликта, Бэкхену совсем не хочется. Если даже здесь, в его собственном доме, Минсок позволяет демону спокойно расхаживать, то… Все очень плохо. Знает ли его хён вообще, что держит подле себя демона? Бэкхен мечется. Не знает, какую сторону занять, остаться пассивным наблюдателем, или же раскрыть себя, показать своему дражайшему хёну свою истинную сущность и рассказать о страшной изнанке мира. Минсок… Он ведь может попросту не знать, с чем имеет дело. Если завтра к нему заявится Чанель, то хён, каким бы физически сильным он ни был, не сможет дать альфе достойного отпора. Но на ум приходит одна фраза, услужливо подкинутая сознанием, и Бэку становится на самую каплю спокойнее: «Ты не навредишь Минсоку. Попробуешь прикоснуться — сгоришь в тот же миг». И Бэкхену кажется, что эти слова имеют отношение не только к нему, а к любому представителю подземного мира, да и чего мелочиться, к небесным созданиям тоже. Если Бэкхен услышать даже отголоски мыслей не может, значит, защита стоит достаточно сильная. Занесенная над дверью рука замирает, и Бэкхен прислушивается. — Ёнсан, я это так просто не оставлю, эта рогатая тварь поплатится за то, что сделала с тобой. — Минсок, ты не понимаешь, он был в невменяемом состоянии… — Мне плевать. Я заставлю его ответить. Эти черти буквально повылазили из всех щелей, едва Правление потеряло контроль над Азией. Любовничек какой-то заявился, приглашения эти ссаные, еще этот мальчишка… Слишком много факторов совпало, еще и в одно время. Они хотят вернуть контроль над Азией, я же сделаю так, чтобы они в ближайшие десятки лет не получили ничего. Пальцы холодеют. Омега кусает губы, понимая, что сейчас, его жест помощи и добродетели будет выглядеть подозрительно. Действительно, слишком много факторов совпало и Бэкхен норовит стать следующим. «Ты являешься частью его мира, островка нормальности, за который он так сильно цепляется» И сейчас, своим нелепым признанием Бэкхен разрушит один из последних оплотов сохранности, безопасности и нормальности. Бэкхену хочется выть, но этот демон прав. Он все правильно сказал, сейчас Бэк для него человек, обычный студент, возможно, этот древний знает Минсока лучше, чем сам Бэкхен. Бэкхену горько признавать свое поражение, но… Приглашение? О каком приглашении идет речь? Голоса, доносившиеся из главной залы, стали чуть громче, значит, Тен и его люди сейчас двинутся либо в западную, либо в восточную часть дома. Бэкхену же, дабы не оказаться замеченным, нужно срочно скрыться от посторонних глаз. — Хён? — торопливо постучав в дверь, Бэкхен спешно приоткрывает ее, просовывая голову. Голоса позади становились громче. — Бэкхён, родной, проходи, — смягчается в лице мужчина, вставая с диванчика. Омега прошмыгивает внутрь, захлопывая дверь аккурат в тот момент, когда Тен выходит в коридор. — Хён, — торопливо выдыхает омега и молча обнимает мужчину, пряча лицо в складках пиджака. — Хён, прости. — Родной, ты меня так напугал, — выдохнул в макушку альфа, сжимая парня в объятьях. Сперва звонок от Ёнсан и плохо скрываемые рыдания в трубке, следом потерявший сознание Бэкхен. События один за другим наваливаются на мужчину, подобно бетонным плитам, грозясь похоронить того под своей толщей. — Я… не хотел, честно, хён, оно как-то само, я… прости, что заставил тебя нервничать, —и сейчас, слушая торопливые извинения Бэкхена, негодование альфы постепенно исчезало, Минсок не желал повышать на младшего голос и устраивать разборки. Главное, что живой. Это, пожалуй, единственное, что имеет сейчас значение. — На кухне лежит рецепт от врачей с медикаментами, перед сном выпей, что надо. — А есть ли смысл ложиться спать? — усмехается Бён. Минсок с Ёнсан одновременно переводят взгляд на часы и давят усмешку. Четыре часа утра. — Нуна, вы как? — несмело подходит ближе к диванчикам с низким журнальным стоиком Бён, где до этого они сидели. — Всё хорошо, Бэкхенни, — слабо улыбается женщина, хлопая целой рукой по месту подле себя. Омега садится, подвигаясь чуть ближе к женщине, и пристально смотрит ей в глаза. Гипс невозможно было скрыть, даже за декоративными разрезами рукавов пиджака его было видно. — Я лишь слегка покалечилась, только и всего, — миролюбиво продолжает женщина. — Мне стоило быть осмотрительнее, — продолжает гамма, отодвигая планшет с остановленной записью подальше от Бэкхена. Минсок тут же подхватил планшет, блокируя экран, но омега успел заметить четкую картинку с камер видеонаблюдения, и парню становится не по себе: На кадре была запечатлена Ёнсан, которую в воздухе держал некий демон. Из-за крыльев не представлялось возможным разглядеть детали одежды или же цвет волос, однако самого факта присутствия демона было вполне достаточно. Омега поджимает губы. Зря. Зря этот чужак пришёл в дом Ёнсан. Вероятно, он даже не знает, что за Кимом охотится рыбка покрупнее, и что будет с тем, кто посмеет прикоснуться к людям Кима. Оба Кима опрашивают его поочередно, и из этой небольшой беседы Бэкхен узнает то, что он, оказывается, чуть не захлебнулся, потому как упал он прямо лицом в лужу. Также Бэкхен узнает, что теперь он будет жить здесь, в этом пентхаусе. Для его же удобства Минсок отдал ему западную часть, а на вопросы зачем и почему, альфа ответил весьма туманно. Не хочет говорить, — думает Бэкхен, хорошо, омега не станет давить. Пока. А после настанет его череда вопросов. Но когда пара отвлекается на звонок, омега целиком концентрируется на Ёнсан, пытаясь пробраться в чужое сознание. Ему нужно увидеть это воспоминание, Бэкхен обязан знать обидчика в лицо, и должен убедиться в том, что это не Чанель или один из его подельников. Прошли века, однако Бэкхен все ещё чувствовал себя ответственным за Чанеля и его деяния. Звонок недолгий. Звонящий говорит четко и по делу, отчего погрузиться, хотя нет, не так, даже пробраться в чужое сознание оказывается невозможным. Попытка проникновения отдаётся в собственной голове глухой болью, отчего омега хватается за виски и прикрывает глаза. — Бэкхен? — Все нормально, все хорошо, — буквально выдавливает из себя Бён, а после вскрикивает от острой боли и сжимает уже голову ладонями. Ужасное, невероятно сильное и страшное ощущение того, словно череп пронзают сверлом, охватывает омегу, отчего последний сжимается прямо на диванчике, пытаясь хоть как-то утихомирить боль. Невероятно. И как только Генералу удаётся читать чужие мысли? — Бэкхен, родной, — на затылок ложится ледяная рука и парню на самую малую долю становится чуть легче. — Выпей, пожалуйста, эти таблетки, они помогут, — Бэкхен даже толком понять, как быстро медикаменты оказались в руках Минсок, но послушно принимает таблетки и выпивает их под внимательным взглядом старшего. — Тебе нужен отдых. Зря врачи тебя разбудили, нужно было оставить прежнюю дозу снотворного. — Нет, хён! Всё нор- Договорить Бэкхен не успевает, потому как альфа подымает его на руки и выносит из кабинета. Бэкхену же оставалось беспомощно смотреть в сторону Ёнсан, ожидая от неё участия, но женщина была целиком на стороне альфы и не спешила помогать. Перед тем, как дверь захлопнулась, омега зацепился взглядом за планшет, четко осознавая, что возможность проникнуть в сознание Ёнсан он упустил, и теперь неизвестно, когда ещё выдастся подобный шанс. Но есть планшет. Где есть запись с камер видеонаблюдения. Бэкхен послушно позволяет себя отнести в западное крыло пентхауса, даже выслушивает обеспокоенные наставления альфы, кивая в такт словам, а сам думает над тем, что нужно будет выкрасть планшет и просмотреть запись. Парень медленно опускается на пол около двери и переводит усталый взгляд в окно. Там, огромная Луна и бесконечное количество звёзд, Бэкхен же сидит здесь, в кромешной тьме, освещаемый лишь лунным светом. Омега выжидает. Сидит молча и слушает, как посторонние звуки в доме стихают, как люди покидают это место, оставляя лишь его хозяина и нескольких подчинённых. Бэкхен послушно сидит час, затем второй, а после уже решает, что пора. Нужно идти. Омега выскальзывает из своей комнаты едва слышно, не издав и скрипа двери, после чего пробирается на второй этаж пентхауса, пройдя через гостиную. Комнаты пустуют, коридоры тоже. Пентхаус словно погрузился в глубокий, крепкий сон, и темные стены здесь отчего-то походили на стены чужеземного дворца. Без освещения это место выглядело необъятным и пугающим. Но омега никак не мог рисковать, он не должен быть замеченным. Бэкхен проскальзывает через спальню хёна, но не подмечает никаких подозрительных звуков и идёт дальше, прямиком в кабинет. — Фух, — едва слышно выдыхает омега, когда закрывает массивные двери личного кабинета альфы. Однако незадача. Планшета на журнальном столике нет. Чего и, собственно, стоило ожидать. Омега опрометью бросается к длинному стеллажу с книгами, раскинувшемуся на всю стену, и обшаривает полки, в надежде найти в отсеках айпад. Но его там нет. Бэкхен осматривает подоконники и даже барную стойку, но и там нет ничего. Бэкхен кусает губы и нехотя подходит к рабочему столу, понимая, что если и там ничего не будет, то, вероятно, планшет в спальне хёна. Омега чувствует себя ужасно, понимая, что именно сейчас он будет нагло рыться в личных вещах и документах альфы. Книжный стеллаж это мелочь на фоне того, что может быть в отсеках дубового стола. Омега опускается на колени и тихо молится на то, чтобы планшет оказался здесь. Иначе это все будет напрасно. Парень скользит от одного ящичка к другому, чувствуя себя просто омерзительно, но неожиданно… Он находит планшет. Который ещё и, в свою очередь, незапароленный. Бэкхен все также, сидя на коленях, буквально спрятавшись за огромным столом, дрожащими пальцами смахивает окно блокировки и открывает галлерею, обнаруживая там лишь несколько видео. Бён быстро перескакивает на настройки и понимает, что планшет совершенно новый, здесь нет никаких приложений и облако создали буквально за пять минут на какого-то левого человека. Омега возвращается в галлерею и быстро пролистав видео, понимает, что это записи с наружных, уличных, камер видеонаблюдения, а также с тех, что внутри дома. Их там с десяток, Бён быстро проматывает видео с улицы и ничего не обнаруживает. Впрочем, это не удивительно. Гораздо больший интерес привлекают записи с комнатных камер. И Бэкхен кликает на то самое видео, что было в спальне госпожи Ким. Он видит хёна, после стука в дверь, в спальню входит мужчина, госпожа Ким упоминает какого-то брата. Стоп, у Минсок-хёна есть брат? Мужчина целует её, и все выглядит так, словно пара собирается хорошо провести вечер, как неожиданно он слышит приглушённый вскрик. Черт. У камеры крайне неудобный обзор. Ведь обидчика все также не видно, демон стоит спиной к камере. Бэкхен увеличивает громкость и подносит планшет ближе к себе, вылепляя какие-то фразы. — Тебе стоит быть осмотрительней в словах. — Теперь понятно, почему мой мальчик выбрал тебя. Что? У Бэкхена дурное предчувствие. Мой мальчик? Кто осмелится называть хёна «своим мальчиком»? Бэкхен слушает их диалог с нарастающим чувством страха. Это не может быть Чанель. С чего бы ему называть ненавистного ему человека «своим»? Но тогда кто? Кто ещё охотится за головой хёна? Омега тихо охает когда видит, как рогатый силуэт легко поднимает тонкую фигуру женщины в воздух, вжимая в стену. — Минсок способен на любовь… Также ему нравится, когда любят его… как ты там подумала? Ах, да, по-животному. Значит ли это, что до Генерала у хёна ещё кто-то был? — Я полагал, дать ему немного свободы будет полезным, он чах там, в стенах моего дворца. Бэкхену становится страшно от той мысли, насколько сильно опоздали его собратья, если хён побывал в руках не одного демона. Они допустили очень большую оплошность. — Однако… люди дуреют от свободы. Полагаю, самое время напомнить ему о том, кому он принадлежит. Но все вопросы о личности отпадают, когда Бэкхен видит его. Лухана. Омега останавливает видео и приближает картинку, не веря в происходящее. На мужчине тот же мундир, та же причёска, пасть вся в крови, но это неважно. — Этого ведь не может быть… — едва слышно выдыхает Бэкхен, глядя на время на записи. 23:14 Бэкхен ведь в это же время потерял сознание. К нему в это время приходил Лухан, он проник в его подсознание, значит, его тело было где-то. Вероятнее всего, там, в Аду, для него безопаснее. Он, скорее всего, медитировал или находился во сне, его душа и сознание было с Бэкхеном, а значит… Тот, кто пришёл к Ёнсан, был не Генералом. Это априори не мог быть Генерал, ведь он был с Бэкхеном. У Бэкхена похолодели пальцы. «Ты являешься частью его мира, островка нормальности, за который он так сильно цепляется» Бэкхен не хочет принимать слова демона за чистую монету, но Лухан звучал так, словно хотел помочь. Действительно хотел, пусть и местами жёсткими методами. Тот, что был в его подсознании выглядел вменяемым, здраво мыслящим, тот альфа холодно рассуждал и четко отдавал приказы. Мужчина с записи же… Выглядел невменяемым. Обезумевшим. Растерявшим уверенность и оттого озлобленным. Странные реплики и желание показать Ёнсан-нуне принадлежность хёна ему. Все это выглядит как нелепое проявление слепой ревности и, как следствие, демонстрация не силы, нет. Демонстрация собственной неуверенности. Словно хён может от него сбежать. Генерал же, настоящий Генерал, звучал очень убедительно и уверенно, в его голосе даже не было и намёка на провал, альфа уверен в своих силах. Как и действиях. Лухану не нужна демонстрация силы, он знает, что Минсок от него никуда не денется. И потому сейчас он лишь создаёт правильные и нужные условия для хёна. Бэкхен спешно блокирует экран и заталкивает планшет в отсек стола, чувствуя себя крайне дурно. Все это выглядит так, словно кто-то желает посеять раздор между хёном и демоном. И этому «кому-то» явно удаётся делать это, стоит лишь вспомнить слова хёна о «рогатой твари». Этот «кто-то» не то чтобы посеял раздор между ними двумя, он покусился на одного из самых близких людей хёна. И Бэкхен не знает даже, что будет хуже: Ким, готовый обрушить всю свою ярость на Луханя, или же реакция Генерала, когда он узнает о двойнике.