Хи дэдди айм реди

Мин Юнги уже давно живет только со своим младшим братом Мин Чимином. Давно приглядывает за ним. Работает в обычном офисе по будням и получает за это деньги, как и все обычные люди. Готовит, убирает, учит. Их отец погиб в автокатастрофе, а больное сердце матери не вынесло потери. Вот так Юнги и Чимин потеряли самых родных людей. Тогда старшему было 19. Возраст позволял взять младшего под свою опеку, и он не жалеет, что в свои 23 не ходит по клубам и крутым вечеринкам, не ведёт тот самый разгульный образ жизни, на которой иногда так хочется сорваться. Юнги не дурак, понимает прекрасно, что слишком много ответственности на него свалилось в те самые 19 лет. Оно и понятно, он был фактически подростком. Но сейчас работает и может сказать, что содержит своего брата. Юнги может с уверенностью сказать то, что он рад такой жизни. Рад тому, что с Чимином все так хорошо и вообще, что он жив. Но есть одно но. Которое вовсе не маленькое. Когда эта мелочь нажирается, а делает он это прямо по расписанию, по субботам, то сразу же просит оттрахать его до потери пульса, что позволить себе Юнги, конечно же, не может. Младший брат всё-таки. Хотя мысли о том, как же это чудо сладко стонет с твоим членом внутри - закрадывались. И уже действительно хочешь сделать все, что угодно с этим крохотными, таким притягивающим взгляд, тельцем. Но нельзя. Однозначно нельзя. Это как помутнение рассудка, секундные мысли. Юнги любил его, очевидно, как брата. И конечно же он соврёт, если скажет об этом вслух. Граница их братства стерлась примерно через год жизни вдвоём. Казалось, после потери родителей необходимо знать, что остался родной человек, необходимо тонуть в поддержке друг друга. Но не получилось сделать это правильно. Чем черт не шутит, но они переспали. Три года назад. Каждый помнит, но делает вид как будто ничего не было. Хотите сказать что секс парней, в котором одному 16, другому 20–аморально? Никто не станет вас отдёргивать. Да, Чимину в настоящее время 19 и он с уверенностью скажет вам, что он гей-пассив. Девушки не привлекают его от слова "совсем". Поэтому и перешёл на, так сказать, голубую сторону. Казалось бы, идеальная семейка, что может быть лучше? Да вот только то, что сегодня опять суббота. — Ну Юнги. Я хочу чтобы ты..., — Юнги тащит на себе обмякшее тело, ввалившееся в квартиру. Но Чимин опять начинает свою шарманку и нервы подрываются. — Чимин, твою мать. Как же ты заебал. Пойми. Я не могу. Мы братья. Иди найди себе дружка, с которым ты не будешь в родственных связях и пусть он ебёт тебя хоть во все дыры, — старший наконец-то дотащил того до кровати, начиная как обычно снимать с него верхнюю одежду. — Мне не нужен какой-то левый парень, мне нужен ты и твой член в моей заднице, — гундит, как маленький ребёнок, пока с него снимают джинсы, в которых спать будет неудобно. Хотя кого Юнги пытается обмануть? Ему просто приятно снимать одежду с такого нежного, бархатного, чуть подкаченного тела с медовым оттенком, — Юнги~я, ты мне нравишься. «На следующие утро ты опять все забудешь, придурок»—пронеслось у Юнги в голове, когда он выходил из комнаты уже под сладостное сопение пьяной тушки Чимина. И ведь так и случилось. На утро Чимин опять ничего не помнил. Точнее делал вид, что ничего не помнит. Ведь так проще, да? Когда сонное чудовище(так называет Юнги своего младшего брата по утрам) приходит на кухню в одних боксёрах и растянутой футболке, то хочется отыметь его во всевозможных позах. Чимин, как ядовитое воспоминание Юнги, в которое он не может себе позволить углубиться. Старший даже опомнится не мог, как стал залипать на своего Чимина. Это произошло, когда младший только начал по субботам встречаться с друзьями. Тогда Чима пришёл в стельку пьяный и начал признаваться, и сердце Юнги не выдержало. Что-то ёкнуло внутри. — Ты ведь опять ничего не помнишь из вчерашнего? — Юнги иногда прокрадывались мысли о том, что этот самый придурок притворяется. Ведь на утро он помнит все, кроме того, как просил старшего брата вставить ему по самые яйца. — Н-нет, а что вчера было?, — младший хотел бы избежать этого разговора, но похоже, что пора действительно все рассказать не смотря на то, что стыдно. Да, Чимин не ручается за себя, когда пьян, но зная то, что он творит, все равно продолжает выпивать по субботам с друзьями. — Так, ладно. Мне надоело. Каждую субботу ты слезно умоляешь переспать с тобой. В чем твоя проблема я никак понять не могу?, — Юнги взял пачку сигарет, лежавшую на холодильнике, достал на спех одну, отходя к окну, открытому на распашку и закурил. Нервно. Как обычно это делает в стрессовых ситуациях. Стресс потому что проблема была не только у Чимина. Чимин лишь в ответ покраснел, но он попытался объясниться: — Ты мне давно нравишься... И... Не как брат... Как парень. Я понимаю то, что мы родственники и ничего быть не может, но ведь когда я пьян—я говорю правду. Все мольбы и признания правда. Тогда ты должен был понять уже давно. — Ты ведь все всегда помнил, да?, — Чимин лишь склонил голову ниже и стал виновато перебирать из руки в руку края своей и без того растянутой футболки, что аж захотелось обнять и сказать, что все хорошо, мол, не беспокойся, — Я кажется тоже к тебе что-то чувствую, но я боюсь того, что это не та любовь, которую ты хочешь видеть. Я люблю тебя, как брата, — ложь. Грязная и липкая. У Чимина же резко смущение заменяется каким-то приглушенным звуком, чего-то разбившегося. Хочется уйти и не слушать. А что он ожидал? То, что как в сказках, не смотря ни на что у всего будет хеппи энд? Так вот. Его не будет. Поэтому Чимин просто громко вздыхает и уходит к себе в комнату, чтобы было не видно солёных дорожек, которые так не кстати норовят скатится ещё и ещё раз по розоватым щекам. А у Юнги стало будто пусто внутри. Он слышал, как младший собирается куда-то. Но не пытался остановить. Становится больно. Обоим. Одному из-за того, что объекту обожания на тебя похуй, а второму из-за того, что не можешь позволить себе то, от чего будет лучше, но не легче. — Чимин! — это все, что успел выкрикнуть Юнги своему брату, перед тем, как тот выбежал из комнаты и наспех завязал шнурки, закрывая входную дверь.

***

Пришёл Мин Чимин только к 3 часам ночи. Юнги не спал. Ждал. А ведь завтра на работу к 10:00. Послышался хлопок двери из коридора, разнося этот звук по всей квартире. — Где ты был?, — в проеме появился старший, облокотившись плечом об стену. — Неважно. Сейчас я иду спать, а ты делай что хочешь, — лениво снимая с себя куртку, сказал Чимин. Весь его тон говорил о том, что лучше его не трогать. Лучше, но не легче. — Мне важно, — Юнги хватает за руку Чимина и притягивает к себе, вовлекая в поцелуй. Получилось смазано. Юнги прикусывал то одну губу, то вторую, нежно зализывая только-только появившиеся капельки крови. Какой-то невероятный порыв именно сейчас поцеловать своего Чимина. И именно сейчас хочется оттрахать его до потери пульса, как и просил. Это все кажется правильным. Представьте вы целуете своего человека, которого любите, и понимаете то, что взаимно. Почему своего? Нет, конечно, когда влюблён человек не становится вещью или твоим имуществом, но вы принадлежите друг другу, взаимно, бесповоротно. Приятно, да? Вот Юнги тоже получает от этого неизмеримый по объемам кайф. — Что...Что ты делаешь?, — Чимину не хватает воздуха и он отстраняется. И так же понимает, на задворках сознания, что кажется начинает подступать ком к горлу и расти ощущения того, что всё это из жалости. А ещё неудержимое ощущение того, что этот поцелуй возбуждает. — Целую тебя. Вмиг Чимин отталкивает Юнги и уходит в свою комнату. Закрывает дверь, показывая Юнги якобы то, чтобы он свалил в закат и не появлялся. Обычно двери младшего открыты на распашку, ты проходишь и видишь как тот что-то учит, читает или просто выполняет задание из университета. А ещё можно увидеть то, как он переодевается. Лишний раз заметить оголенный кусочек кожи, который уже сводит с ума. И тут вдруг эта дверь закрыта. Но к счастью или к сожалению на двери нет замка или же щеколды, на которую тоже можно было бы закрыться. Обоим нужно подумать. Юнги это понимает и уходит в зал. На своё законное место. Диван. Младшим надо уступать, как говорится. Так что комната 3х4м досталась Чимину. Прошло пол часа. Юнги все это время думал. Но долго ему не дали этого делать, ибо все пол часа младший рылся в своих шкафах, что-то ища. Но потом стих. А старший надумал то, что действительно стоит извинится. Он поцеловал брата, когда ему вздумалось. Надо было сначала все нормально обговорить. И вот Юнги медленно встает со своего дивана и топчется к двери младшего. Но сразу же останавливается около неё прислушиваясь. Он слышит стоны. Приглушённые стоны. Вдруг с Чимином что-то не так? Старший тут же открывает дверь и поворачивается спиной к Чимину, чтобы её закрыть. Младший видимо не слы... Юнги смотрит на Чимина, но сразу же захлопывает дверь с другой стороны, выбегая из комнаты, понимая то, что он не вовремя. Ведь его младший брат, Мин Чимин, лежит на своей кровати в коленно-локтевой с приспущенными штанами и делает то, что должно быть не присуще парню. А хотя стоп. Почему это не вовремя?.. Все вовремя. Как раз самое время. Юнги открывает дверь и начинает проходить к кровати Чимина, который играет сам с собой. Два пальца уже погружены в колечко мышц. Наверно ничего не слышит. Слишком приятно с пальцами внутри себя. Но у Папочки есть идея получше. Конечно, Чимин догадывался то, что комната без замка-не самое лучшее решение. Но когда за стенкой Юнги, держать себя в руках невозможно. Поэтому пока он переодевался из уличной одежды в спортивные штаны и огромную футболку, вспомнил про смазку с запахом персиков, которую купил недавно. И идея заполоняет разум, а желание бьет ключом. Чимин смущается своих идей, а потом думает о том, что было бы неплохо, если бы Юнги услышал его. И Юнги слышит. Минни видит то, как к кровати подходит его брат и понимает то, что план, кажется, сработал. Чувство прохладных и широких ладоней на своей талии несравнимо ни с чем. Юнги хочет его. И об этом может сказать каменный стояк, который Чимин чувствует своей задницей сквозь штаны Юнги. Ноги становятся как будто ватными и скользят по простыни в разные стороны. Пальцы, которыми ранее Чимин растягивал себя, уже сжимают простынь, потому что осознание того, что сейчас в тебя войдёт Юнги, которого ты любишь-давит на мозги. — Какая же ты грязная шлюшка, братец, — эти слова должны быть противны и Юнги не понимает почему их говорит. А Чимину нравится. Грязные слова приносят какое-то удовольствие. Ты начинаешь понимать то, что тебя точно хотят, — решил стонать погромче, чтобы тебя услышали и помогли? С пухлых губ срывается стон, который уходит куда то в подушку и получается каким то невнятным. Юнги не нравится. Он хочет больше. Поэтому вырывает подушку из под головы Минни и тут же шлепает по сладостной ягодице, которую хочется только от одного вида. — Юнги~я.. — Что такое, малыш?, — усмешка. — Войди в меня, — сложно говорить, когда на тебя давит возбуждение и ты дышишь рвано, невнятно. Но Чимин смог. И это его первая мольба на трезвую голову. — Называй меня папочкой, — в какой-то момент, Юнги и сам не понял откуда у него склонности к дедди кинку. Захотелось поставить Чимина на место. Дать то, что он так долго просил. — Папочка~а.. — Малыш, а смазка это все что у тебя есть? Или может мне стоит заглянуть во второй ящик твоего стола, ммм?, — Юнги сказал это немного привстав с кровати на пол и уже было собирался вернутся обратно, как увидел то, что ему кивнули. Давая согласие. Мол, загляни. Старший сразу понял и оставив Чимина в коленно-локтевой, подошёл к столу. Открыл ящик. И увидел как раз таки то, что и хотел. Наручники и эрекционное кольцо, которое уже приглянулось Мину. Юнги берет кожаные наручники и кольцо. Подходит к кровати и шлепает младшего по попе, а тот аж взвизгивает от неожиданности. Руками Чимин пытается поднять своё лицо с кровати, но все тщетно, потому что Юнги рядом. Все как будто застилает белая пелена. И тело обмякшее настолько, что единственное что ты хочешь, так это чтобы тебя выебали. — Малыш, мне нужно прикрепить наручники. Чимин послушно протягивает руки и послышался звук застежки. — А теперь обратно в коленно-локтевую. Опять Чимин слушается. Это возбуждает и будоражит кровь. Младший выпячивает зад и водит им из стороны в сторону, приглашая. Так завораживает. Так и хочется шлепнуть. Что и делает Мин Юнги. Старший прислоняется пахом к просящей заднице Чимина, а грудью ложится на спину, цепляет эрекционное кольцо на изнывающий член Чиминни. — Теперь твой оргазм зависит только от меня, малыш. — П-папочка... — Да, мой маленький? — Я хочу чтобы ты растянул меня своими длинными пальцами. Юнги два раза повторять не надо. В розовенькое колечко мышц на одну фалангу протиснулся указательный палец. Чимин уже начинает постанывать. Но этот ребёнок уже вроде растягивал себя, неужели он настолько узкий? Стеночки слишком быстро вернулись в свою изначальную форму. — Какой же ты по-блядски узкий, — ругнулся Юнги двигая одним пальцем из стороны в сторону, пока Чимин изводится стонами от навязчивого желания прикоснутся к стоящему члену, но, увы, такой возможности нет из за связанных рук. — А-ах, — начал было Чимин, но заткнулся, когда во второй раз прохладный и длинный палец скользнул по простате. Ну как заткнулся...Прикусил руку, чтобы позорно не застонать в голос. Растягивать Чимина действительно очень приятно. Приятно когда такие мягкие, но тугие и очень узкие стеночки обволакивают пальцы. И от мыслей о том, что сейчас именно твой член будет там, ты потихоньку сходишь с ума. С ума и сходит Чимин. Кольцо не даёт кончить от многочисленных попаданий по чувствительной точке и аккуратный и маленький член изнывает, сочась смазкой. И вот, Юнги наконец делает игру равной и снимает с себя домашние штаны вместе с боксерами оставаясь таким же голым как и Чимин. Старший мог похвастаться размером, своим длинным, набухшим от возбуждения членом, в то время, как у Чимина действительно маленький и аккуратный половой орган, подтверждающий роль пассива. — Папочка, трахни меня, чтобы я потом неделю не смог ходить, папочка, пожалуйста, — скулит младший, продолжая вертеть попкой в разные стороны. — Хорошо, мой маленький, — после слов Юнги толкнулся вперёд, ложась грудью на влажную спину брата, хватая за шею зубами и оттягивая, принося толику боли, граничащей с наслаждением. Чимин стонет уже что есть сил, потому что так приятно ему никогда не было. В мыслях только Юнги. Только то, что он в Чимине, буквально. Руки начинает натирать наручниками, после попыток вырваться из оков, чтобы притронутся к себе. — Б-больно, папочка. Юнги повторять не надо. В планах сделать приятно, а не больно. Так что наручники уже валяются где то там же. Рядом с одеждой. Чимину бы кончить, только вот кольцо, что застегнуто на его паху, не даёт это сделать должным образом. И такое ощущение, что либо он сейчас умрет от перевозбуждение, либо грохнется в обморок от переутомления. Младший уже весь сочится смазкой и предэякулятом. Но это кажется приятным. Толчки глубокие и размашистые. Юнги выходит из Чимина и входит заново, смотря на то, как за долю секунды сокращаются растянутые мышцы. Старший быстро снимает колечко с аккуратного члена брата, сильно толкается внутрь и кончает, доводя до оргазма себя и Чимина, который к себе даже и не притрагивался, а уже кончил только от ощущений такой тёплой и вязкой спермы в анусе. Чимин обессилено свалился на кровать, прикрывая глаза. От такого непристойного вида Юнги понимает то, что излился ещё раз, но не так обильно. Голый младший брат, распластался на кровати, приподнимая бёдра, давая смотреть на то, как из сокращающего колечка мышц вытекает семя Юнги. Нет, он точно решил довести старшего...

***

Проснулся Чимин на чистом постельном белье, и вроде как и сам был чистый... Кажется Юнги вчера потрудился убраться, после того, как они нашкодничали. Младший повернул голову и увидел спящего брата. Миленько. А так же стыдно. Что черт возьми произошло вчера? — Юнги~я, доброе утро, — в ответ ничего не последовало, он даже не шелохнулся, — я знаю то, что ты не спишь. Сразу же белое одеяло зашевелилась и Чимин оказался в объятиях всё ещё сонного Юнги. — Я люблю тебя, малыш. Прости за то, что не обращал внимания, — и это вероятно самое сокровенное. Наконец-то правда. И Юнги обещает себе больше никогда не отпускать младшего. Они связали себя ещё три года назад, при этом утопая в страхе, что был вызван фактом их родства. Но какая разница? Если полюбили-пусть будут вместе. — Я тоже тебя люблю, Юнги~я, -- протянул Чимин и кажется заплакал, потому что он долго ждал этого момента. Очень долго. Они до самого вечера не вылезали из кровати. Приятно. Приятно знать, что любишь и любим. Пожалуй это был самый прекрасный день в их жизнях. Какой то секс решил все проблемы. Даже смешно.