Первая глава
3 июля 2019 г., 01:18
Яркие солнечные лучи пробивались сквозь зашторенные окна, заставляя Паркера даже во сне поморщиться. В нос бил вкусный запах пряностей и свежеприготовленных блинов. По-идее сейчас должна прийти тётя Мэй для того, чтобы разбудить Питера: парню нужен хороший завтрак перед тяжелым днём. Но её дорогой племянничек и сам, устало, но всё-таки сам, открыл свои слипшиеся веки. Питер также вяло потёр глаза пальцами, разминая их. На часах неоновым светом виднелась злополучная цифра для всех рабочих и школьников — 06:30 утра. Парень с хрустом встал с кровати, направляясь в ванну. Только холодные капли воды могут полностью привести его в строй после трудной ночи, которая сопровождалась кошмарами для Паркера.
Мелкие капли ледяной воды взбудораживали каждую частичку тела, от чего-то обжигая его. Голова была совершенно пуста: никаких мыслей, планов, ничего.
Питер взглянул на запотевшее зеркало, видя вялое и уставшее отражение себя. Закончив с водными процедурами, Паркер переоделся и немедля сложил все необходимые вещи в рюкзак. Затем его взгляд зацепил проемную щель в шкафу, из которой выглядывала красно-синяя ткань его костюма.
— Питер, — послышался тёплый голос тёти за дверью, которую Питер в тот час же открыл, приветствуя женщину улыбкой.
— Доброе утро, — более бодро произнёс парень, не давая тёте Мэй пройти в комнату. Та могла заметить странную вещичку красно-синего цвета, аккуратно сложенную, в картонной коробке: дверца шкафа была открыта достаточно. Нет, Питер не хотел врать ей, не хотел, чтобы она переживала, где же ее племянничек, ставший таким родным и близким, пропадает в ночное время, но он понимал, что все будет только хуже. Она будет переживать. Сильно переживать.
Женщина была в некой растерянности, но промолчала.
— Пошли позавтракаешь, без отговорок и фокусов, Питер, — утвердила свои слова тётя Мэй, ведя за собой на кухню слегка растрёпанного и настороженного парнишку.
— Ладно, — спустя краткого времени ответил Питер, усаживаясь на стул.
В кухне стоял неимоверный запах. Запах из детства, такой родной, что Паркер даже вспомнил те счастливые и беззаботные деньки, когда он много времени проводил с дядей Беном, когда тот учил его рыбачить… Конечно, эти воспоминания приносили на данный момент неимоверную боль, но улыбка всё равно появилась на лице парня.
Трапеза проходила в уютной и приятной обстановке, Мэй внимательно смотрела, как кушает её племянник, умиляясь этим, особенно когда тот буквально запихал в себя блины, чтобы получить ещё добавки.
— Спасибо, я побежал, целую, — с набитым ртом произнёс Питер, быстро чмокнув тётю Мэй в щёку, хватая одной рукой ещё один блин.
Улица встретила его приятным дуновением ветра в лицо, опаляя щёки, и придавая причёске ещё большей растрёпанности, чем раньше. Опаздывать в школу совсем не хотелось, тем более опоздание привлечёт к Паркеру внимание его «драгоценных» одноклассников.
По пути ему встретился мальчик, которого крепко держала, видимо, его мать. Он наотрез отказывался идти в школу, судя по его истерикам и крикам его матери: женщина буквально тащила его до ворот учебного заведения, пока он, как упёртый осёл, сопротивлялся.
" Я бы уже получил за такие выходки " — усмехнулся Питер, ускорив шаг.
Врата ада, а точнее высокий забор медицинского университета, родная тюрьма, впустила юношу в своё царство и окунула в напряженно-нервную атмосферу. От этого здания кружилась голова, и тошнота комом застряла в горле: кто-то зубрил биологию — ботаники и заучки, к которым относился Питер, кто-то задирал малолеток — старшеклассники, а именно Юджин Томпсон и его тупоголовые дружки.
Юджин «Флэш» Томпсон — звезда школьной, а теперь и университетской футбольной команды, очарование девушек, главный задира в университете. И ко всему прочему сокурсник Паркера, для которого Питер довольно часто являлся главным предметом издевательств.
— Паркер! — самые худшие опасения Питера свершились, голос Юджина насмешливо подпрыгнул, буквально выкрикивая фамилию юноши, а это значит только одно — Питер получит новую дозу издевательств.
— Куда это наш ботаник идёт? — спросил напарник Юджина, подходя к Паркеру сзади.
— Заткнись, Фред, — рявкнул Юджин, толкая Паркера в плечо, но в этот момент Питера спас подходящий к ним мистер Колсон — ректор университета.
— Молодые люди, у вас всё в порядке? — спросил со строгим выражением лица пожилой мужчина. Фредерик Колсон почтителен среди учеников. Его стальная закалка и такой же взгляд всегда пугали, даже Юджин побаивался ректора, не говоря уже об Паркере.
— Да вот, встретили нашего друга, — с наигранной улыбкой произнёс Томпсон, дружественно похлопав Питера по плечу.
«Что этот придурок о себе возомнил?» — подумал парень и незаметно от мистера Колсона оттолкнул от себя до предела наглого однокурсника.
— Всё в порядке, мистер Колсон, — невнятно пробубнил Питер, стараясь уйти от назойливой шайки Томпсона подальше, замечая около окна знакомую светлую голову.
***
Парень долго смотрел на свое отражение, пытаясь понять, сколько ему еще осталось. Месяц? Два? Полгода? Год? Три? Порой, время бежало так неумолимо быстро, что при самом даже сильном, особенно сильном желании остановить его было невозможно. Почему именно он? Тот, кто отчаянно не хочет выпускать жизнь из своих рук. Тот, кто был, да и является обузой для всего мира. Что для него приготовила судьба? Очередное тупое испытание, которое только быстрее и в огромных количествах заставит терять веру и надежду в лучшее? Когда его родной отец отправил его в интернат, Гарри ненавидел его. Не мог понять, почему любимый и родной папочка, что души в нем не чает, так легко отказался от него. Почему он изгой общества несмотря на деньги его отца? Правильно. Это же деньги отца. Не его. А кто он? Обычный ребенок, как выяснилось, не имеющий родителей… Может, он ненавидит его и сейчас. Может, он ненавидел его и в тот момент, когда держал руку, покрытую грубой, мертвой кожей зеленого бледного оттенка. Ретровирусная гиперплазия. Одно из того, что он унаследовал от отца. Порой, не хочется совсем думать о подрагивающих кончиках пальцев, понимая, что это само не пройдет. Сколько парень знал людей с такой болезнью за исключением себя? Одного. И то он умер. Мышцы правой голени поразило судорогой. Выдав едва слышный стон боли, Озборн крепко зажмурил глаза и упал на пол, совершенно не имея сил удерживать себя в перпендикулярном положении к полу. Мышцу крутило, дергало, было чувство, будто кто-кто маленький пытается вообще выдернуть ее из тела, но у него ни черта не получается. Потому что у этого кого-то мало сил для того, чтобы порвать сухожилие. «Я не надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня. Я не верю в чудеса. Но я делал это для нашего блага. Для блага Озборнов. Ты же знаешь, что оно передается по наследству? Знаешь, сукин сын?! Ты знаешь?!» Громко звенит будильник, буквально разрезая давящую на ушные перепонки тишину, что казалась такой густой, пронизывающей буквально каждую клеточку юного тела. Каждую больную клетку старика. Обрушив на предмет источника противного звука ладонь, Гарри разлепил сонные глаза. Гребаные понедельники. Он думает о словах отца каждый день. Каждый чертов час. Неужели и правда нет никакого лекарства от этой дряни, и он обязан умереть, дабы больше не подвергать опасности новое поколение Озборнов? Да, действительно. Какие еще угрозы для жизни потомков, если их некому будет передать? «Это флешка, сын мой. Там ты найдешь всю информацию, которую я собрал за годы работы здесь, в этом офисе.» Нужна ли мне эта информация, а, отец? Несмотря на то, что те восемь лет, что ему пришлось прожить одному, помогли брошенному мальчишке самореализоваться. Может, его блядское воспитание и объясняется отсутствием твердой руки. А, может, оно было неизбежным… В любом случае, случилось так, как случилось. Он стал тем, о ком мечтал всю жизнь. Он плакал по ночам, скучая по единственному человеку, которого по-настоящему любил и был любим им же. Его друг. Карие глаза, что при встрече в доме показались ему совершенно чужими, владеющими только отголоском того прошлого, что между ними было. Карие, отливающие цветом виски на солнце. Такие до боли родные. Восемь лет. Отец разлучил их на восемь лет. На целых восемь лет. Хочется рыдать. Биться о стену головой, пытаясь забыть за этот срок все, что было там, в интернате. Забыть все страдания, которые ему причиняли отбитые ублюдки. Издевательства в четвёртом классе. Первые недоотношения. Боль. Боль. И боль. Видимо, страдания — это хлеб для Озборнов.***
— Снова задирают? — усмехаясь, спросил светловолосый, натягивая спавший с плеча свитер обратно. — П-привет, Гарри, — чуть задыхаясь, произнёс Питер, открывая входную дверь университета и пропуская Озборна вперед, — А то ты не знаешь этого подонка, — указал он жестом на Томпсона, — Он любитель обидеть слабых. Это так мерзко. — Только скажи, один звонок — и его тело найдут изуродованным спустя неделю на дне нашей милой речки, — парень посмотрел на своего друга и печально улыбнулся. «Флешка, сукин сын, ты же знаешь, что она поможет? Знаешь же?!» — Надеюсь это шутка, — нервно сглотнул Паркер, а затем попытался натянуть на лицо подобие улыбки, — Давно от тебя не слыхано новостей. Как ты? Что-то стряслось? — уже немного обеспокоенно отозвался брюнет. — Не могу забыть слова отца. И зачем понадобилось отправлять меня туда, лишая общения с лучшим другом, если он и так знал, что я умру? — Озборн опускает взгляд в пол, — Если я скажу, что все хорошо, ты поверишь? — глаза остекленели, губы сжались в одну тонкую полоску. «Боже, Гарри. Зачем? Зачем ты родился Озборном? Прости. Прости меня, блять. Прошу, прости.» Брюнет остановился и положил свою руку на плечо Гарри. — Мне очень жаль. Всё будет хорошо, слышишь? Главное не отчаиваться. Я знаю, каково это — лишиться общения. Всё образуется ещё, вот увидишь. Все будет хорошо, Гарри. Да. Конечно. Не накручивай себя, Гарри. Все будет хорошо. Точно. — Звонок через две минуты, — парень сжал губы, — Пойдем на урок, — похлопав Паркера по плечу, Озборн направился к лестнице, ведущей на второй этаж. — Да, иначе нас за опоздание мистер Чилтон просто разорвёт, — Паркер решил немного разбавить и так траурную атмосферу, которая, казалось, приелась намертво. В ответ Озборн усмехнулся, чувствуя, как в сердце начинает распускаться черный цветок.
