Игра Алики ро Веорон.

Прекрасна школьная пора! Так я думаю сейчас, когда вхожу на территорию университета Магов и Целителей. В школе всё было так знакомо. Даже одноклассники редко менялись. В общем, знакомые правила и знакомые лица. Правда, сахарная школа осталась в другом городе, как, собственно, и друзья. Мне же сдуру захотелось столицы. Вот и получила. Территория огромная. Парк. Фонтаны и зоны отдыха с живописными лавочками. Идеальный и самый лучший университет континента. Родители весьма одобрили мой выбор. Правильно, тут можно завести богатых и влиятельных друзей. Даже квартиру мне сняли, чтобы в общежитии с нищебродами не сталкиваться лишний раз. Впереди показались белоснежные и ослепительные колонны здания университета, и у меня непроизвольно вырвался вздох. Пятнадцать этажей! Надеюсь, лифты тут не ломаются. У нас в поместье они ломались… иногда. А у нас всего три этажа! Ладно, прорвёмся. Не стоит раньше времени бояться придуманных неприятностей. — Извините! — мимо пролетела девушка, хорошенько приложив меня плечом. И прямо сейчас перед мысленным взором возникла мама, которая, помешивая взвар в подвале, напутствовала меня в это учебное заведение: «Совет? Хм, ну, лучше там не трогать первой никого. А вот сдачи дать ты просто обязана! Конечно же, в лучших традициях нашей семьи! Проклятием! Аха-ха-ха!» Что, собственно, я и сделала. Девушка, уже тянувшаяся к двери, получила по лбу этой же дверью, попятилась и налетела на какого-то парня, который шёл с МП. Магический планшет упал на угол проектора, и картинка, покрывшись рябью, погасла. Стремительно развивающиеся события заставили меня остановиться и насладиться зрелищем в полной мере. Отец всегда учил: вдумчиво и до конца наблюдать действие собственных заклинаний. Пока что я насчитала только две ступени неприятностей, но они должны быть по нарастающей — это раз, а во-вторых, степеней должно быть десять. Так что зрелище, действительно, интригующее. — Ты! — Парень толкнул девушку, и та, отскочив от него, вновь извинилась: — Прошу простить, я опаздываю! Скажите вашу фамилию, и я оплачу счёт за МП! Чёртова блондинка! Думает, всё решают деньги! Увы, дорогуша, заклинание сильнее! — Генри Фелих. Второй курс. — Парень сухо поклонился. — Ага… — Девушка снова подбежала к двери, и я злорадно ухмыльнулась. Да! Второй удар по лбу! Она снова пятится и мотает головой — видно, сильно приложило. Кто-то снова выбежал из университета на полных парах, даже не заметив подбитую блондинку. Парень шагнул назад, так и не успев поднять планшет, и она, наступив на него, оступается и подворачивает ногу. И в этот момент двери вылетают и сбивают её и парня. В дверях застыла фигура горной химеры, быстро водящая головой в разные стороны. Вырвалась на волю? Химера увидела меня, и её глаза вспыхнули кровожадным красным огоньком. Я ухмыльнулась, и мои глаза тоже вспыхнули. Правда, синим. Я отлично умею контролировать свою магию и показывать её, когда надо, тоже умею. Химера потупила взгляд и оглянулась. Поняла крошка, кто я, и сейчас попытается удрать. Из глубин здания полыхнуло всеми видами стихийной магии, я даже почувствовала привкус магии смерти и сплюнула эту тухлятину. Что интересно, когда сама творишь такое, мерзкого привкуса не чуешь, а вот когда кто-то — хоть вешайся. Химера сделала шаг вперёд, ещё один и наступила на одну из выбитых дверей, под которой раздался крик, полный боли. Мужской крик. Наверняка тот парень с МП. Сегодня явно не его день. Химера сделала ещё шаг, и раздался молчаливый хруст. А потом… Потом из-под этой двери вылезла фигура блондинки, и в химеру полетела вся стихийная магия высшей пробы. Всего три удара моего сердца и грозная химера, весом в две тонны, рассыпалась кучкой пепла. А блондинка, откинув дверь с парня одним жестом, заставила его тело левитировать за ней. Она мельком видела меня, как и остальных студентов, толпившихся рядом со мной, но едва ли она меня заметила. Если бы я была пышногрудой и высокой, с красивой мордашкой и от меня фонило магией высшего порядка — да, бесспорно, она бы обратила внимание. Но я весьма обычная и средняя: белые туфельки, белое платьице, белый рюкзачок, длинные тёмные волосы, уложенные в модную, но обычную причёску, и обычный неброский макияж. Всё строго по-фамильному. Разве я похожа на дочь Тайного советника и Главы Тайной Службы герцога и герцогини Веорон? Конечно же, нет! И конечно же, большая часть населения даже не знает, что такие должности вообще есть в нашей Империи. Я поморщилась. По правде говоря, и я до прошлого года об этом не знала. — Это была Сати? — сказал кто-то сзади. Я решила не показывать явного интереса, но знакомиться с народом с чего-то надо, и я решила повернуться. Как оказалось, позади меня стояла четвёрка студентов. По полоскам на воротниках отметила про себя: третий курс и второй. Две девчонки с третьего и двое парней — со второго. — Ага, она самая, — кивнул девчонкам парень. — И похоже, она нашего Генри уволокла. — К целителям, наверное, — охнула одна из девчонок и бросилась к дверям. Наверное, она с целительского. — Да уж, страшна наша Куратор, — вздохнул один из парней и обратился к другу, залипшему на вторую девчонку: — Тим? Идём? — А…э…да, да. Я — Тимрай Картик. — Поклон девушке. — Мари Кольс, — улыбнулась та и кивнула ему. Меня сейчас стошнит от этих розовых соплей. Взрослые люди же! Старше меня на целый год-два, а ведут себя, как подростки в школе! Отвернувшись и не показав своего отношения ко всему этому, я спокойно пошла в университет, обойдя развороченные двери. Значит, блондинка не учащаяся, а преподаватель. Как интересно. Неужели они все тут настолько неумехи, что не ощущают коротких, но многошаговых проклятий? Чему тогда тут будут меня учить? Подойдя к магическому стенду, написала в строке поиска свои данные, и вылезло персональное окошко, известившее меня о занятиях на неделю, о предметах, и о времени их начала. Первым предметом сегодня стоял «Общий». Что скрывается за подобным названием, я терялась в догадках, пока шла до лифта, полностью выкинув блондинку из головы. Зайдя в лифт, порадовалась, что всем остальным было куда интереснее целительское крыло на первом этаже, чем собственные занятия. И когда двери лифта практически закрылись, чтобы отвезти меня на пятнадцатый этаж, в него протиснулась та самая блондинка. Двери закрылись, и мы начали подниматься. — Кажется, я тебя задела, когда торопилась, — и слегка повернула ко мне голову. Я заметила улыбку и насторожилась. Враг среди преподов? Это может плохо закончиться. — Да? — изобразила удивление. — Всё так стремительно произошло, я даже не заметила. — Да неужели? — Её улыбка погасла, а лифт, резко дёрнувшись, остановился. С одной стороны, это может быть очередной шаг проклятия, с другой — её личная инициатива. Надо было выйти, когда она зашла. — Ага, — кивнула и вздохнула: — Кажется, мы застряли. — Хех, не мудрено, учитывая, что ты меня прокляла, — хмыкнула она и, резко повернувшись, прижала меня к стенке лифта. — Ты, сучка, вылетишь отсюда в ближайшее время! Мне наплевать, кто твои родители! И сними с меня своё проклятие! Мама с самого детства меня учила не признаваться даже под пытками в том, что я сделала. И я считаю, что наука её прошла не зря. Поэтому делаю максимально испуганное лицо и, вжавшись в лифт, начинаю плакать. Папа говорит, что слёзы — единственное женское оружие, с которым он ничего не может сделать. Мой папа обманывает крайне редко меня и маму. Но мы с мамой всегда знаем, когда именно. Приём срабатывает, и она меня отпускает, отстраняясь: — Не думай, что я поверю в твои лживые слёзы, тварь. Но тем не менее лифт работает и едет на пятнадцатый этаж. И вот мы с ней идём в одном направлении, к аудитории номер четыре. Она в гордом молчании, поджав губы, а я рыдая и размазывая слёзы по лицу. — И долго ты будешь ломать комедию? — шипит она, застыв перед дверью. В её глазах негодование и ярость. Но поделать она ничего не может. Не на ту напала. Играть, так до конца! Публика ждёт! Я, до этого хныкавшая, начинаю реветь с новой силой и пытаюсь ворваться в аудиторию. Она дверь держит, а на губах усмешка. Думает, она королева положения. Увы, она недальновидная дура. Таких в школе было очень много, и тактику для каждой мне подсказывали мои великие родители. Так что всё это лишь хорошая постановка — для правильной реакции публики. — Пустите! — кричу, рыдая. Думаете, трудно плакать? Вовсе нет, когда твои родители к этому подходят с тем же изяществом, что и мои. У меня тонна поистине ужасных воспоминаний, от которых хочется забиться в подушку и рыдать навзрыд, благодаря моим несравненным родителям. — Какая же ты тварь… — вздыхает она. — Даже тошно к тебе прикасаться. — Пустите меня! Я ни в чём не виновата! Я не знаю, про какое проклятие вы говорите! — дёргаю ручку двери. Она резко отходит, и я, дёрнув ручку, резко вваливаюсь в аудиторию. Она хочет моей неуклюжести, чтобы я стала посмешищем на глазах у однокурсников. Я вваливаюсь внутрь, каблук мой ломается, и я, неловко взмахнув руками, падаю. Очередной шаг проклятия и вот — я жертва. Она пытается подхватить меня, цепляет за руку и резко рвёт на себя. Я ожидала очередного шага проклятия, потому боль от вывихнутого локтя не такая уж и болезненная, но я всё равно кричу изо всех сил. Студенты вскакивают и подбегают к нам, растерянно хлопая глазами. А меня обнимает кураторша и шипит едва слышно мне на ухо: — Тварь, ты мне за это заплатишь! — Отпустите меня! Мне больно! — Тут я даже не покривила душой, но можно было сказать об этом тише и без слёз. У неё словно рефлекс сработал на мои слёзы, и она меня снова оттолкнула от себя. Я знаю, как работает моё проклятие, и знаю, что с каждым разом шаги всё сильнее бьют по жертве. Знаю, что сейчас практически заключительные шаги, и готовлюсь к тому, что последним штрихом в её невезучести буду именно я. Точнее, моя травма. Всё давно уже испытано в школе и по мере взросления. Часто меня же моё проклятие остаточно так и задевает откатом, вписывая в шаги жертвы. Её толчок получается магическим, и меня впечатывает в ближайший ко мне стол. Резкая боль в ноге, и я действительно ору от боли. К переломам ног я до сих пор не привыкла и вообще трепетно отношусь к ним, каждый раз посещая лучших целителей за счёт того, кто мне ломает ноги, разумеется. Кураторша порывается подойти, но я, пересиливая боль, пытаюсь отползти от неё: — Не подходите ко мне! Пожалуйста! Кто-нибудь! Помогите! Студенты, что до этого робко пялились на избиение младенца (это я о себе), сплотили ряды, не пропуская блондинку ко мне. — Да пропустите вы меня! Разве не видите, что она сломала ногу? — Она отпихнула их, словно щенков, и, подойдя, склонилась, внимательно смотря мне в глаза. — Я отнесу тебя к целителям. Мотаю головой отрицательно. Вот уж нет. Если есть ещё один шаг, то всё для меня может закончиться ещё хуже. С ней никуда не пойду. — Тебе нужна помощь целителей. — Я знаю! — повышаю голос. — Не трогайте меня больше, пожалуйста! Сейчас я сказала чистую правду. И ей это ещё больше не понравилось, чем когда я рыдала. Она жестом подняла моё тело, пошла прочь из аудитории. А я полетела следом. Взвыла, ударившись о дверной косяк сломанной ногой, и зацепилась руками за ближайшего однокурсника: — Спасите! — уставилась на него с мольбой, и тот, твёрдо кивнув, сделал то, ради чего всё это и затевалось — нажал на стене красную кнопку. Мои пальцы разжались и отпустили его форму. Я полетела дальше. Я видела лица однокурсников, и им было явно не до смеха. Точный расчёт сделал из блондинки монстра, а из меня — жертву. Мы остановились у лифта. Она посмотрела на меня со смесью отвращения и чего-то ещё. Молча отвернулась. Двери лифта открылись, и я увидела красивого блондинчика, лет под тридцать. Хотя, учитывая, что он маг, ему может быть и двести тридцать. — Сати, что произошло? — Он прошёлся по мне взглядом и вновь поднял на блондинку. Чем-то они даже похожи. — Эта… тварь… кинула в меня проклятие, и после этого у меня весь день наперекосяк. — Блондинка поморщилась. — Откуда у неё травмы? — Он подошёл ко мне и посмотрел на деформированную ногу и выбитый локоть. — Упала. Случайно, — хмыкнула кураторша. — Дважды? — Он недоверчиво покосился на неё. — Ага. Говорю же: проклятие! — усталый вздох. — Я не вижу на тебе ничего. — Он пристально посмотрел на неё и зашёл обратно в лифт. — Ладно, поехали вниз, ректор разберётся. Пока ехали в лифте, она активно пересказала ему, как всё было на самом деле. Судя по её рассказу, потащив Генри в медпункт, она и там успела облажаться пару раз. Я посчитала шаги проклятия: ровно девять. Остался последний, и это будет самый страшный для нас обеих. Последний раз я попадала под откат лет в пятнадцать, когда устроила весёлую жизнь своему бывшему. Лечение оплатил он, конечно, но его семье пришлось уехать из города. Хороший был мальчик, жаль, потаскун. Лифт остановился, а вот двери открываться не хотели. На этот раз это точно не она, потому что даже она занервничала. Боль становилась невыносимой, и я, плюнув на всё, бросила на себя обезболивание. Блондин удивлённо поднял бровь, а кураторша хмыкнула: — Видишь, у неё много талантов. — Ты её не обезболила?! — Он изумлённо перевёл на неё взгляд. — Забыла со всем этим… — Она сделала неопределённый жест. Он вздохнул и сел на пол лифта: — Сколько ты ещё сможешь её продержать на левитации? — Пф, — фыркнула она, — хоть сутки, будто ты не знаешь! — Я нажал вызов бытовика, так что ждём. Блондинка села рядом с ним, демонстративно рассматривая меня: — Ну что, тварь, давай знакомиться, что ли? Я Сатила ро Хейм, он, — кивок на блондинчика, — мой брат Артур ро Хейм, а ты? И вопросительно смотрит на меня. Думаю, лучше помолчать. Ро Хеймы, насколько я помню, имеют на западе, у самого океана, герцогство приличных размеров. Обогатились на торговле. Богаты, знатны и, как видно, неплохие маги, раз работают тут. Роли их происхождение не имеет в моём плане. Главное, выжить во время его исполнения. — Что, язык проглотила? Или ты с низов, а? Дочка торгаша? Нет? — Она улыбнулась. — Принцессу нашу я знаю, и ты не она. Так что ты не можешь быть выше меня по положению, и твоё молчание, скорее всего, как раз объясняет, что ты с низов и поняла, на кого посмела кинуть проклятие. Ей бы в Стражу. Преступников искать. Посмотрим, до чего она додумается дальше. — Туфельки модные, платье недешёвое, рюкзачок зачарован на совесть и не уродка. Торгаши бы нарядили в самое дорогое, чтобы блеснуть и внимание привлечь, да и тебе бы захотелось выделиться, чтобы подцепить дворянчика. Значит, не торгашка… Дворянчики… Какой-нибудь знатный, но не богатый род. Скинулись, приодели и решили вывести в свет. А кто у нас из знатных, но не богатых, такой гордый? — она улыбнулась, задумчиво меня рассматривая. Артур вздохнул. Видно, сестра его так мучит не впервые. — Арт, каких гордых, но не богатых ты знаешь? — Ро Лальсов, Ро Нигги, Ро Приу. — У первых двух дочерей нет. А вот Ро Приу… Слушай, ты Ро Приу? Я кинула ещё разок обезболивание, чтобы боль не отвлекала от увлекательного процесса моего опознания. Я в восхищении: несмотря на то, что она блондинка, соображает она хорошо. Может быть, при других обстоятельствах я бы её и простила за всё, и даже подружилась, но она упорно зовёт меня тварью. А этого я не люблю. Твари, это та же химера, а из людей те, кто могут положить в ритуальный круг близких для увеличения собственной силы. Вот те — да, твари. Я же… Я просто увлекаюсь древними тёмными заклинаниями, которых у нас в семейной библиотеке слишком много. — Не откликается, Арт. Значит, надо брать выше барончиков. Кого из графьёв знаешь? — Ро Плье, Ро Муннар. — Про них не знаю. Но она не реагирует, — блондинка ухмыльнулась, разглядывая меня. — Я учился с Ро Муннар, они с ней чем-то даже похожи. Но та была более… активная и жизнерадостная, — Арт внимательно посмотрел на меня, — и красивее. Я обязательно передам маме твои слова, Артур. Думаю, папа с тобой согласится. — Тогда, возможно, Ро Муннар её мать? — оживилась блондинка. Умная блондинка. — Возможно. — Артур встал и потянулся. — Мы тут уже час. Бытовик не откликается. Давай, я попробую уйти личным порталом и позову на помощь? — Тогда заклинания в лифте нарушат цикличность, и мы упадём, — хмыкнула умная блондинка. — Ой брось, я применю портал внутри заклинания перемещения лифта, с чего цепочка разорвётся? — Арт раздражённо посмотрел на сестру, и я нахмурилась, глядя на блондинку. — Она не разорвётся, балбес, ты нарушишь ход цикличности. Лифт стоит в пространстве — цикл замкнут. Когда ты попытаешься его покинуть в замкнутом цикле, нарушится цикличность! — усмехнулась кураторша, спровоцировав брата. — Я не балбес! Я артефактор! И мне виднее, где и что нарушается, ясно?! Почему ты постоянно смеёшься надо мной?! Ждите! — рявкнул он, растягивая в пространстве портал и заходя в него. Ждать долго не пришлось: едва портал закрылся за ним, лифт пришёл в движение — начал стремительно падать. Момент падения я помню не очень хорошо, помню, как накидала на себя кучу щитов, блондинка, кстати, тоже, и эти мгновения мы просто тупо смотрели друг на друга. Я даже подумала о том, чтобы отменить проклятие, но передумала, так как откат от отмены последнего шага просто размажет меня здесь и сейчас, а выжить под щитами, упав с лифтом, куда больше шансов. Очнулась я в пыли и в крошеве металла, дерева и камня, которым был лифт раньше. Руки-ноги на месте, пусть и сломаны, в глазах туман, в котором я видела распростёртое тело блондинки. Её щиты хуже моих? Подползла к ней и поморщилась. Смерти её я не желала, проучить — да, но не так… Шея сломана, и она смотрит на меня потухшим взглядом. Ладно, помогу, всё равно никто не видит, а она ничего не докажет. Склоняюсь над её губами, касаюсь их и вдыхаю ей жизнь. Этому, кстати, опять же меня мама научила. Говорила, последний шанс, дай частичку своей жизни, чтобы спасти другого, правда, потом придётся кого-нибудь убить, чтобы всё вернуть с процентами, но так есть же хорошие люди, которые умирают, а есть плохие, которым всё равно не жить, по приказу его Императорского Величества. — Ты!.. — выдыхает она мне в губы и опять с силой отталкивает, после чего мой мир тухнет с концами. Очнулась я в палате. Одна. Подёргала руками, ногами, покрутила головой. Сочтя своё состояние удовлетворительным, встала и осмотрела свою одежду. Разорвана, но, в принципе, если до дома взять такси, то ничего страшного. Плохо, что рюкзака моего нет. Там ключи. Встала, прошлась до двери и осторожно её открыла. Пусто. Ну и ладно, обойдусь без фанфар. Спокойно дошла до выхода и вышла на улицу. Никого. Ни души. Правда, стемнело, так ведь вторая смена учится до двенадцати, так в их буклетике написано. Впрочем, плевать. Надо домой, а уж открыть квартиру без ключа много ума не надо, благодаря ежедневным практикам мамы. Вот с такси без денег будут проблемы. Ладно, дойду и пешком. А одежда… Накину иллюзию, зря, что ли, каждый день меня отец натаскивал? Платье из белого рваного стало белой юбочкой и кофтой, а босые ноги украсили иллюзорные босоножки. Шла пятнадцать минут и успела проклясть всё. Точнее, троих… За это время меня дважды попытались «снять» какие-то придурки и один раз ограбить. Столица очень неспокойная. На ворьё повесила своё особо жёсткое, так что в себя они придут только после того, как полностью выговорятся Стражам обо всём, что знают и делали, а вот любители молодых утех уехали с обычными проклятиями на мужское бессилие. Теперь успокоятся или попытаются найти и отомстить. Дошла до своего дома, пересилив себя, зашла в лифт и, доехав до пятого этажа, спокойно и не торопясь взломала магический замок пятой степени. После чего рухнула на кровать и заснула. Утро меня встретило болью. Вчера, когда я очнулась, видно, была ещё под обезболивающими, потому так быстро и долетела до дома. Накинув на себя обезболивание, пошла в душ. Когда вышла за одеждой, едва снова не запустила проклятие в умную и пронырливую блондинку, сидевшую на моём диване, в моей гостиной. — Что ж, благодаря твоим вещам, я тебя нашла. И даже выяснила твою личность, Алика Ро Веорон. — И что? — Тут я не опасалась с ней говорить. Эти стены надёжно подавляют всю чужую магию. Периметр делал отец, когда снимал мне её, опасаясь, что меня могут ограбить или ещё что-нибудь сделать нехорошее. — Хочу выразить свою благодарность за спасение своей жизни… — хмыкнула она, — но, если бы не ты, ей бы ничего и не угрожало! — Не стоило толкаться, — взяв из шкафа вещи, одеваюсь. — Вот ты… Тварь! — усмехнулась она, качая головой. — Я не дам тебе спокойно учиться здесь. Тебя выкинут до начала следующего семестра! — А если нет? Если выкинут тебя? — сажусь рядом с ней на диван. — Такого не будет, — улыбается. — Поверь. — И всё же? — вытираю волосы полотенцем, прежде чем кинуть заклинание сушки. — Ну тогда я буду тебе должна, — ухмыляется. — Скажем, пару тысяч золотом. Полотенце замирает в моих руках, и я пристально рассматриваю эту умную блондинку. Внутри меня поднимается опьяняющее чувство, а сердце начинает трепыхаться от предвкушения. Я знаю эти симптомы. И они мне не нравятся. Потому что болезнь эта называется любовь. — Я получу тебя, если ты проиграешь, — по моим губам блуждает улыбка. — Меня? — Она удивлённо смотрит на меня, и её ухмылка меркнет. — Я хочу получить тебя, скажем, на неделю, — рассматриваю её в новом ракурсе. Никогда раньше я не рассматривала других женщин, как… мужчин. Никогда не желала. Она первая. И надеюсь, последняя. Я сглотнула, представив, как целую её, прикасаюсь к её телу. Ведь она красива. Действительно красива. Очень. — Хм. Зачем? — Она облокотилась о спинку дивана и тоже внимательно рассматривает меня, словно экспонат на какой-то выставке. Эдак, оценивая и прикидывая, сколько охотник гонялся за моей тушей, прежде чем убить. — Для себя, — не вижу смысла скрывать то, что её ждёт. — В качестве? Задумываюсь. Какое качество? Игрушка? Нет, я буду играть с ней до того, как она станет моей. А вот потом… Меня смущает это слово. Меня впервые в жизни смущают мои чувства. Сердце очередной раз пропустило удар, и я, сглотнув, решилась: — Любовницы. — Э… — теперь уже зависла она. И я вижу её смущение. Отчего-то мне это приятно и будоражит. — То есть… Слишком много времени занимают все эти чувства, у меня будет время им предаться в полной мере и выйти из рамок обычных своих отношений, сейчас надо быстро и чётко составить договор на спор, а для этого надо чётко прописать все пункты. Вздыхаю, давя своё смущение: — То есть, я хочу тебя, как женщину. Для себя. И если тебя выпрут из Университета, ты проиграешь и станешь жить тут со мной в качестве моей любовницы. Неделю. — Хех… — Она задумчиво прищурилась, смотря на меня. — Надо же… Как женщину… А знаешь, по рукам! Если тебя отчислят до следующего семестра, то ты… сознаешься во всём, что было вчера в Страже. Это уже серьёзно. Это изгнание из Империи или лишение магии на её территории. — По рукам! Договор! — Договор! Кожа покрылась мурашками от наэлектризовавшегося пространства. В пространстве запахло грозой. Магический договор. — Любые методы? — улыбнулась она. — Любые, — киваю ей. — Смотри не пожалей, — она встала и окинула меня взглядом, — юная герцогиня ро Веорон. — Пожалуй, это единственное, о чём не буду, — усмехнулась я, встав напротив неё. Она смущённо отвела взгляд и, кинув мой рюкзак на диван, пошла на выход: — Занятия у вашего курса уже начались. Я напишу докладную ректору, что тебя нет. Дверь за ней закрылась, и я, вновь сев на диван, закрыла лицо ладонями, пытаясь сообразить, каким будет наилучший выход. Играть честно — явно не про меня. И не про неё. Значит, надо бить на опережение. Вскакиваю и иду в комнату. Отец купил и мне МП, после поступления. Только я с собой такие дорогие вещи не таскаю. Включаю и ищу в сети Защитника. Слишком много объявлений и все пестрят, но мне-то нужно наверняка. Ро Хеймы могут купить всякого. Тут лучше посоветоваться с отцом. Набираю его МП, и появляется серьёзное лицо моего горячо любимого предка: — Срочное? — Хочу подать в суд на ро Хейм. — Секунду. — Его лицо пропадает, и на заднем фоне я слышу, как он отпрашивается у Его Императорского Величества выйти на секунду по делам несравненной важности. — Итак, я весь внимание. — Дочь ро Хейм сломала мне ногу и вывихнула руку, при свидетелях. Её брат нас обеих чуть не убил, прыгнув порталом из лифта. — Замечательно! — Отец расплылся в улыбке. — Ты моя маленькая прелесть! Моя… — Пап! — Я умоляюще взглянула в проектор. — Просто ты не представляешь, как помогла мне! Нам как раз нужно найти управу на герцога, а тут его юные потомки такое вытворяют с потомственной дворянкой… Кстати, из-за чего? — Проклятие. Мамино. — Тогда следов не останется, по себе знаю! — жизнерадостно улыбнулся он. — Я сам составлю заявление и сразу проведу его через личный суд Императора. Скажем, через минут пять. Через часок смело можно собирать плоды. Ты хочешь изгнания их из Империи? Или можно торговаться? — Её всего лишь уволить с университета, за её брата можешь получить своё, — жму плечами. — Договорились. Кто свидетель? Вижу только макушку, видно, записывает. — Весь первый курс. По поводу лифта — можно к обеим применить ментал или ко мне, если они откажутся. — Ага, всё. Позвони маме, чтобы прикрыла. А то семья у них богатая и влиятельная. — Отец ослепительно улыбнулся и отключился. Мне всегда нравилась эта его шутовская дурашливость. Видно, Император тоже оценил. Осталось самое трудное. Мама. Вызов. — Да? Мои зубы свело от этого голоса. Сглотнула: — Это я. — А…кхм… Что-то случилось? — уже мягче, и в проекторе появилось лицо. — Мы с папой подаём в императорский суд на ро Хейм, — поставила её перед фактом. — Ты дома? — Да. — Когда подали? — Думаю, сейчас и подаёт, — попыталась улыбнуться я. — Ладно, через полчаса буду у тебя с группой. Отбой. Проектор потух. Мама в своём репертуаре. А Сати как раз придёт в университет и там всё узнает, где-то через полчасика. Потом минут пятнадцать будет добираться сюда, если ей позволит старший рода. Она будет в бешенстве. А герцогу придётся ехать во дворец на разборки. Или договорятся через МП? Я успела накраситься и одеться к приезду мамы. Она создавала неизгладимое впечатление в рабочей одежде. И чего уж кривить душой — всегда хотела быть, как она. Такой же красивой, умной и смертоносной. У них с папой своя история трепетной и нежной любви, начавшаяся с маминого проклятия в десять шагов. С тех пор папа трепетно и с осторожностью врёт маме, а мама с нежностью плетёт проклятия мужского бессилия на время его командировок. Та ещё семейка. — Во что ты там ввязалась? — Мама рухнула на диван и, взяв мой МП, начала проверять историю. Тайная Служба, она такая. — С самого начала, но кратко. — Шла на учёбу, меня толкнули. Я наложила десять шагов страданий. Оказалось, это Сатила ро Хейм. Она догадалась о проклятии, начала угрожать, я не раскрылась. На глазах однокурсников она вывихнула мне локоть и сломала бедро. Понесла меня к лифту, там был её брат, зашли, лифт остановился… — Остановился на каком шаге? — Она откинула планшет и внимательно посмотрела на меня. — Десятом. — Продолжай. — Она усмехнулась. — Её брат открыл личный портал и ушёл из лифта… — Этот идиот тоже преподаватель? — с интересом спросила мама, и я, кивнув, продолжила: — И мы начали падать. Я наложила на себя все щиты, что знала, Ро Хейм — тоже. Когда пришла в себя, нашла её со сломанной шеей, использовала последний шанс… — Ищи теперь тебе жертву… — скривилась мама, и я вздохнула, решив умолчать о своём договоре. — Ясно всё. Ты спровоцировала конфликт. Лайго, поди, счастлив, он мне все уши прожужжал про герцогство Хейм. Твоя выгода какая? Ради чего всё это? — Уволить Сатилу ро Хейм, — хмыкаю. — И чем она тебе мешает? — Мама откинулась на спинку дивана и посмотрела в потолок. — Это личное. Мама перевела взгляд на меня и хмыкнула: — Раньше твои игры не были столь… масштабны. — Тварь! Ты… — в квартиру ворвалась ро Хейм и застыла на месте, окружённая тремя клинками. Мамины убивцы знают своё дело. — Ого, — мама встала и подошла к ро Хейм, — какая красивая фурия. Полагаю, вы Сатила ро Хейм? — Именно! А вы… — А я, девочка, Тайная Служба Его Императорского Величества. — А… — блондинка перевела взгляд с моей эффектной мамы на меня и усмехнулась, — ро Веорон, да? — Именно, — кивнула мама. — Это всё ради Палицы Героя? — Блондинка внимательно смотрела на маму, а та, в свою очередь, расплылась в улыбке: — Разумеется. Императору нужна эта гора у моря, и герцог её отдаст. — Дед её не отдаст. Даже ради нас с братом, — качнула головой умная блондинка и опять посмотрела на меня. Надеюсь, она понимает, что наш договор только наш. И у нас была договорённость использовать любые методы для победы. — Значит, отдаст часть горы, — пожала плечами мама. — Проходи и присаживайся. Полагаю, вы с моей дочерью успели близко подружиться, раз у вас уже есть ключи от её квартиры? Блондинка смутилась, но быстро взяла себя в руки и бросила ключи мне, проходя к дивану и садясь рядом: — Забыла отдать. Вот вернулась. — Какая сознательность, — иронично заметила мама. Я постаралась отвлечься от присутствия так близко расположившейся ро Хейм, но её духи кружили голову, а близость заставляла сердце стучать как сумасшедшее. Пару раз вздохнув, я смогла успокоиться и отвлечься от всей этой затопившей моё сознание романтичной чепухи. — Лика, будь добра, сделай нам с Сатилой чаю, — улыбнулась мама, и я настороженно посмотрела на блондинку. Чай мы пили ещё часа два и пили бы дольше, если бы отец, наконец, не позвонил на МП: — Дорогая, можешь уходить, у нас есть все договорённости. Ро Хейм уволены оба, но остаются при магии, ну и половина горы у Императора, разумеется… Мама выключила МП и, встав, направилась к выходу. Только вот блондиночка у меня, действительно, умная. Она тоже встала и просверлила меня взглядом: — Кто это был?! — Это вам знать не нужно, ро Хейм, — бросила мама возле двери, выпуская тени убийц впереди себя, — так и вы проживёте дольше, и ваш дед, и брат. Дверь хлопнула, и блондинка, сев на диван, потерянно уставилась на столик с чашками и блюдцами. Мне даже в какой-то момент стало жалко её, но… человек должен быть добрее. Она решила мне отомстить и вот что из этого вышло. Если бы она просто обратилась к целителям и мастеру тёмной магии, который, я уверена, есть в университете, проклятие можно было бы выявить за пару часов. Но она оказалась слишком вспыльчивой и слишком самоуверенной. — И что теперь? — Она перевела взгляд на меня. — Теперь ты моя. — Сердце заныло в предвкушении, и я невольно облизнула пересохшие губы. Такое у меня впервые! Никогда и никого так сильно не желала, как её. Самое ужасное, я просто не знаю, что делать! Что я могу сделать? У мужчин, ясное дело, есть инструмент, чтобы и себе, и женщине сделать приятно. А мне как? Ладно, разберусь по ходу дела! — И что… — Она запнулась, увидев, как полыхнули синим пламенем мои глаза, и я сочла этот момент идеальным. Приблизившись, я поцеловала столь желанные и манящие губы. И мне захотелось ещё… Мне отвечали! Да! Она не сопротивлялась, когда я, целуя её ароматную от духов шею, уложила на диван, не сопротивлялась и тогда, когда её блузка оказалась на полу вместе с бюстгальтером. Она неистово отвечала на поцелуи, позволяя моим рукам блуждать по её телу, и я изучала каждый сантиметр её кожи с её молчаливого согласия. Я ощущала, как она дрожит от наслаждения и стонет, когда я касаюсь её сосков, какими напряжёнными они становятся, когда их нежно ласкаешь губами. Когда на полу оказались её штаны и бельё, а моя голова оказалась там, где я и подумать не могла, что окажется, тогда-то я и поняла, что язык с пальцами, как оказалось, хорошо заменяют мужской орган. — Боги… не останавливайся… И похоже, недели мне будет мало. Впрочем, я что-нибудь придумаю…