Обратно во тьму

Все тело скручивало от боли. Странная боль. Чем-то напомнило боль от пыток трех древних старух, но та была снаружи, а эта разрушала изнутри.       Как бы Гриффин хотелось быть у себя в школе, но нет, ей нужно быть тут. На собрании светлых магов, где они с удовольствием прокатятся на ведьме с ветерком, отчитав за все просчеты, что она допустила. Господи, у них есть прекрасные феечки Винкс, что решили проблему, от которой, между прочим, пострадала и сама ведьма. Хотя, если бы она спалила свою школу и убила бы своих ведьм, вряд ли «свет» стал бы так переживать. Сказали бы, что несчастный случай. Ах, ну да! Мы же будем страдать из-за пары покалеченных фей, а ради ведьм и пальцем не пошевелим.       Ведьма пыталась сконцентрироваться хоть на чем-то. Противный голос высшего мага, светлая до отвращения магия Фарагонды, перешёптывания монахов, хоть что-то, но все было бесполезно. Единственное. что вроде бы получалось - держать каменное лицо. — Мисс Гриффин, — обратился к ведьме высший маг, — пока вы будете находиться на контроле, но имейте ввиду, что, пока все идет не в вашу пользу. Вы поняли меня?       Ведьма была готова поклясться, что видела противную ухмылку на его лице. Не успела волшебница разозлится, как по всему телу прошла резкая волна боли. Гриффин из последних сил сжала губы, чтобы не закричать, и, напрягая все мышцы, учтиво кивнула, соглашаясь со словами мага.       Неразборчивое движение пальцами, и Гриффин оказывается у себя в кабине. Ох, эти родные темные стены, дубовые стеллажи с книгами, из которых так и сочится магия, и не менее приятное директорское кресло. И лишь невыносимая боль отвлекала от тишины. Аккуратный стук и дверь отрывается, а за ней Заратустра с небольшой колбой в руках. — Я только приготовила. — Она уверенно проходит в глубь кабинета. —Ты как? — Паршиво. — Ведьма забирает из протянутой руки колбу и выпивает содержимое. — Надеюсь, она хотя бы немного поможет. — Ну, это общий сбор, достаточно универсально зелье. Хотя, ты особенная, может как всегда что-то необычное. — Ну. — Гриффин усмехается, кладя голову на руки. — Еще больнее стало, когда я разозлилась. Обычно закипала магия, а тут ударила такая боль.       В кабинет директрисы врывается Эдилтруд, забывая даже постучать. Пара уверенных шагов и документы с глухим звуком обрушиваются на дубовый стол. — Что?! Они хотят уволить тебя? — Ведьма в фиолетовых одеждах опирается на стол и с напором продолжает. — Да как они смеют? — Эдилтруд, — волшебница, сидящая за столом устало подняла голову и продолжила. — Сейчас мы. Я. Не в том положении, чтобы как-то отстаивать свою позицию. Я серьёзно просчиталась и недооценила силу Трикс, и не смогла защитить ведьм.       Заратустра встала с дивана и сделав пару шагов, приблизилась к коллеге, а затем положила руку сестре на плечо, успокаивая Эдилтруд. — Эди, не сейчас. — Волшебница посмотрела в янтарные глаза Гриффин. — Ей сейчас очень плохо, черт пойми что, то ли проклятье, то ли… — Что? — Ведьма смотрит в глаза сестре, а затем медленно переводит взгляд на Гриффин. — Прости, я могу как-то помочь? — Я ей уже дала успокаивающие зелье, вроде оно немного помогло. — Да мне и в правду лучше. Но... — Гриффин закрывает глаза и пытается проанализировать свое состояние. — Боль вроде утихла, но моя магия… ее как будто разорвет сейчас, но я не чувствую силы. Чувствую только хаотичное движение потоков колдовства.       Директриса откидывается на спинку стула, ощущая как энергия приливает к голове.       Эдилтруд задумывается: она много изучала как работает колдовство, даже защитила диссертацию. Но то, что описывала Гриффин, точно не было похоже на «стандартную работу» магической энергии. За состоянием подруги точно надо было следить, чтобы хотя бы понять, почему магия дает такой сильнейший сбой. Заратустра замечает задумчивое лицо сестры. — О чем думаешь, Эдилтруд? — О том, что это не норма, магия не должна хаотично гулять по телу. Сама прекрасно знаешь, что она должна двигаться по магическим венам. Я могла бы предположить, что это большой переизбыток волшебства, но тогда бы тут все искрило. — Хмм, ты уверенна? — Заратустра с вызовом смотрит на сестру. — Боюсь, переизбыток магии Гриффин превратил бы этот фикус, да и нас с тобой в угли. — Значит надо понять, почему этого не происходит, — отрезает Эдилтруд. — При всем уважении, но я не могу понять по одному взгляду, что происходит. Может, твое зелье сделало только хуже? — Мое? — вскипает Заратустра. — Пока ты где-то ходила я пыталась хоть как-то помочь! Опять накатывает. Господи, голова сейчас разорвется от волшебства. Боли нет, только магия, слишком много волшебства, да что же такое. Облачная Башня, прошу… ты не чувствуешь, и я тебя тоже… Я и себя не понимаю…       Гриффин начала дышать все реже и реже, но делая глубокие вдохи. Она чувствует как сердце бьется медленнее, как густеет кровь и как медленно прокачивается магия. Желудок противно скручивает, а слезные протоки как будто заполняются гноем и начинают нарывать, из старых ран сочится кровь…А кровь ли? — Как же больно…, — едва слышно стонет Гриффин.       Сестры мгновенно заканчиваю перепалку и одновременно поворачиваются в сторону директрисы. Тело подруги изгибается в неестественной позе, как будто сдерживая какое-то существо внутри. Профессора резко бросаются к ней. — Гриффин! — Кричит Эдилтруд, слегка ударяя по щекам, пытаясь хоть как-то пробудить сознание. - Да черт тебя дери! Гриффин, очнись!       Ведьма из поздних сил открывает глаза, смотря абсолютно с пустым взглядом, но не проходит и пары секунд как из глаз начинает вытекать тягучая зеленая слизь. Заратустра отдергивает руку, державшую Гриффин за лицо, эта жидкость сожгла ее перчатку и все еще неприятно жгла кожу. — Вот же блядство! — Эдилтруд понимает, что это может быть. - Да, такое пытками доставали. Заратустра, аккуратно!       Гриффин резко дергается и буквально падает на стол, закашливаясь. Пару секунд нормального дыхания, прерывает подступающий ком в горле. Все содержимое желудка вырывается наружу, эта зеленая субстанция выходит слишком тяжело, Гриффин еле-еле успевает сделать вдох.       Ведьма делает пару быстрых вдохов и сплёвывает слизь. Гриффин поднимает ослабшие руки и смотрит на них: все перчатки покрылись обуглившимися дырками, словно она руки в костер опустила, а остатки слизи продолжали прожигать ткань и медленно течь из ран. Ведьма с ужасом оглядывает свой стол и профессоров. — Что?...-Гриффин давно не чувствовала себя такой беспомощной, руки падают в зелёную жижу, странно, но ее кожу эта слизь не прожигает. — Я не знаю… Это… — Твоя магия, — заканчивает Эдилтруд. — В древние времена убивали ведьм и выкачивали из них магию, которую потом сжижали и использовали…много для чего. Заратустра уже хотела было бросится к Гриффин, но сестра во время создает барьер. — Аккуратно! Это волшебство спалит тебя до костей! — То есть, вместо того, чтобы вырываться в любой момент, магия концентрировалась внутри твоего тела. — Заратустра пыталась осознать произошедшие и делала пометки о том, какие книги ей надо достать в архивах, чтобы изучить этот эффект. — А сейчас вырвалась в виде этой… слизи? — Да что же такое. — Гриффин кладет голову на руки, скрывая лицо от сестер. — Я еле сдержала свою силу, чтобы не убить наших учениц, а теперь оказывается, ее настолько много, что я не могу ее удержать. Вы же понимаете, что в любой момент это может вырваться не в виде этой субстанции, а виде адского пламени! Которое уничтожит все! —срывается на крик высшая ведьма. Эдилтруд хмыкает, задумавшись о словах Гриффин. — Ты говорила, что как будто слабеешь с годами, но, видимо, дьявол кроется внутри. Я думаю, что пока лучше использовать магию, дабы не повторить этого рецидива. Черт знает, что может произойти, если продолжать сдерживать магию. Вон, у тебя старые раны открылись. Те, что Заратустра тебе зашивала. — А если она спалит все? Что если магия почувствует свободу? И тогда она точно не удержит ее, —перебивает Заратустра. Гриффин распрямляется и уверенно произносит: — Я справлюсь, — Волшебница шумно вдыхает, пытаясь снять напряжение. —Скорее всего, это просто разовый случай из-за всех происходящих событий. Все. Теперь надо убрать этот бардак и заняться делами. — Уверенно заканчивает Гриффин, делая вид, что 15 минут назад ничего не произошло. — Гриффин, я постараюсь найти информацию, — напряженно говорит Эдилтруд, отворачиваясь в сторону двери. — Будь аккуратнее.       Заратустра точно считывает эмоцию Гриффин. Делает вид, что все произошедшее пустяк, но точно напугана. Самое страшное, что может быть с любым магическим существом — это потерять магию или контроль над ней. Но Гриффин всю жизнь с магией на «ты», или есть какая-то тайна?       Щелчок пальцами и преподавательница зельеварения исчезает в густом дыме, кивая в знак прощания.       Гриффин мгновенно расслабляется, чувствуя невероятную усталость и истощение. Ведьма сжимает подвеску, давний подарок от «любимой» коллеги феи. — Почему же ты не сдержала ее?...