Призрак

      Он всегда за моей спиной.       Я чувствую его вязкое присутствие и слышу шаги. Иногда его можно увидеть — если достаточно долго не дурманить голову сном. Отражается страхом в глазах собеседника, чёрной фигурой, чем-то длинным и острым, способным убить одним лишь прикосновением. Дышит на ухо сладким ароматом гнили и отпугивает окружающих. И никогда не исчезает, будто вечный страж моей души. А может быть, он и есть моя душа?       Порой слышен его голос: он окликает меня по имени откуда-то издали, но стоит обернуться, как глухая тишина вновь забивает сознание.       Шепчет, шипит и хрипит, как я недостоин жизни, просит покончить с этим как можно скорей. Рассказывает, что я ничего не значу и не нужен никому, кроме него. Никому из тех, кто избегает смотреть в мои глаза, боясь увидеть в них отражение своего такого же. Повторяет, что люди гнилы, и я такой же.       Он жаждет моей смерти, и порой мне кажется: он мог бы меня убить. Его слова, присутствие, шорох его неосязаемой речи разъедают остатки моего сердца, заставляют дышать через раз и ненавидеть себя.       Порой в моих руках оказывается нож. Городской гул заносит на крыши, и откуда-то в квартире всегда достаточно крепких верёвок. Ресницы индевеют от его волнения, пока я равнодушно рассматриваю подарок. Можно услышать разочарованный всхлип: то ли где-то в углу, то ли прямо надо мной, когда я снова откладываю его с холодной усмешкой.       Ночью шаркающие шаги не дают спать, гудят стены и скрежет за окном наводит на мысли о том, что утро для меня не наступит.       Но я больше не боюсь.       Потому что стоит мне шепнуть его имя, как вязкая чернота окутает меня теплом, высасывая из ещё бьющегося сердца все непролитые слёзы, тревоги и нестерпимый холод боли. Он не хочет, чтоб мне было больно.       Мёртвые не чувствуют боль, но я ещё недостаточно ненавижу себя. И сладковато-гнилой яд теплотой растекается по разъеденному сердцу.       Хочется поблагодарить его, но я просто молчу.       Ведь мне всё равно.