Привычка убегать

— Может, останешься? — Арсений неуверенно комкал край одеяла, с надеждой в глазах следя за длинной фигурой, натягивающей трусы. — Уже обсуждали, Попов, — откликнулся Антон, поднимая с пола футболку. Она, как обычно, была непомерно огромной, удачно скрывая худобу парня, которая ему, как считал Арсений, была очень даже к лицу. Попов вздохнул. Шастун был его слабостью последние… Сколько-то лет? Если честно, их отношения как-то неожиданно переросли из рабочих в дружеские, из дружеских в те самые, когда будто знаком с человеком уже не одну тысячу лет, а потом они просто переспали. И еще раз. И еще пару раз. Потом они стали встречаться каждый свободный выходной, пока не начали зажимать друг друга в коридорах в перерывах между моторами. Голову теряли, словно малолетки. «Не спеши, не спеши» — на выдохе шептал один другому в ухо, но срывались каждый раз вместе. Ощущений всегда не хватало, друг другом хотелось дышать. Но Антон всегда сбегал первым. Мчался, как ошпаренный, ловко заворачивая за угол длинного коридора, каждый раз находя причину не пересекаться с Поповым как можно дольше. Арсений просил ставить их в паре чаще, искал повод пересекаться после съемок, да он что угодно был готов сделать, лишь бы Антон перестал от него бегать. Первым ластится и первым же исчезает. Шастуновская аномалия раздражала до той степени, когда из ушей должен валить пар, но Арсений почти успешно держал себя в руках, время от времени воя в потолок и пытаясь залезть на стену. — Я не понимаю, сейчас-то че не так? — мужчина встал, не стесняясь откинув одеяло в сторону. — А че не так, все же замечательно, — не поняв посыл вопроса, Антон продолжил натягивать спортивки, то и дело путаясь в длинных штанинах. Арсений аж воздухом подавился. В каком месте у этого человека все должно быть замечательно, чтобы со спокойным лицом об этом говорить? Мужчина, конечно, представлял, в каком именно месте, но не суть. — То есть, тебя все устраивает? Вот прям вообще все? — настороженно уточнил Попов, надеясь, что Шаст перестанет играть по каким-то своим правилам, известным лишь ему одному. — Ну типа да? Два ночи, Арс, че ты пристал вообще, иди спать. Я пошел, завтра собираемся в холле в десять, а то Стас опять будет бухтеть, что мы тупые. Их отношения — что-то неординарное. Шастун исчезает при любой удачной и неудачной возможности, а Арсений гонится за ним, сломя голову. Идет за ним в номер, когда тот забывает телефон; выходит на улицу подышать, когда у Антона плановый перекур; напрашивается в гиды по городу, в котором сам был от силы раза два и т.д. и т.п. Мужчина и правда хотел проводить максимальное количество времени рядом с Шастом, хвостиком всюду следуя за ним, желая прочувствовать его полностью, ведь секс — это просто секс, а Попову вдруг еще и романтики захотелось. Полноценные отношения с Антоном казались прекрасной идиллией, достичь которой по определенной причине было невозможно. А Шастун будто не понимал этого. Или не хотел. Лучше бы не понимал, конечно, потому что в другом случае Арсений очень сильно расстроится. — Нет, ты погоди. Как это тебя все устраивает? — ловко проскользнув мимо Антона, Попов на всякий случай придавил своим телом дверь, чтобы он точно не сбежал. Голую спину пронзило холодом, из-за чего Арс резко выдохнул. — Ты что, придурок что ли? Отойди, — парень предпринял неудачную попытку отодвинуть брюнета. — Попов, ты придурок, это факт. Выпусти, я спать хочу. — Так спи тут! Места много, могу даже подвинуться, — мужчина неопределенно махнул рукой в сторону комнаты, не смея отходить от двери. — Подумаешь, останешься один разок, ничего же не случится. — У тебя, может, и не случится, а я хочу в своем номере спать, не зря же его снимали, — парировал Антон, взявшись за дверную ручку и дернув пару раз на пробу. — Да ладно тебе, хватит ломаться, мы же не на первом свидании. — А у нас его и не было. — А давай сходим? Давай сходим на свидание, Тох? Хочешь, прямо сейчас пойдем, а? Как думаешь? — Я думаю, что ты голожопый кретин, который себе все отморозил. Хватит трясти хуем, нам спать надо. — Так пойдем, блять, спать. Со мной. В моем номере. В моей постели. Вместе. Сколько можно бегать, Шаст, тебе самому не надоело? Я за тобой — ты от меня, я опять за тобой — ты снова от меня. Мне тебе что, цветы с конфетами каждый вторник дарить, чтобы ты просто по-ванильному со мной был? Мы так уже почти год, Антох, хватит. Хочешь бегать — беги, но заканчивай быть холодной льдиной. Если тебе и правда нужен только секс, то вали, я больше не держу, — его голос был пропитан отчаянием так сильно, что хотелось взвыть. Арсений устал. Устал придерживать спиной поддающуюся рывкам парня дверь, устал уговаривать Антона остаться, устал сопротивляться его странной привычке убегать. Он просто з а е б а л с я. Это не может продолжаться вечно. Может, Шастуну реально в кайф время от времени перепихнуться с мужчиной-коллегой-другом-кто-он-ему-вообще, а на следующее утро со спокойной совестью с этим кем-то работать. Может, он точно так же мог спать с Серегой или Димой, кто ж его знает. От этой мысли внутри Попова что-то неприятно ухнуло. А Антон молчал. Поначалу это еще можно было счесть за паузу, но время шло, а от парня не было слышно ни звука. Глазами уперевшись куда-то между ручкой двери и голым боком мужчины, Шастун производил в голове какие-то невероятные для мозга человека в два часа ночи вычислительные процессы. Попов с некоторой грустью очерчивал взглядом его лицо, до жути смешное в подобные моменты. Только вот сейчас было как-то не до веселья. Резко подняв потерянный взгляд, Антон встретился с не менее потерянными глазами Арсения. Зеленый и синий, густой лес и безоблачное небо в хорошую летнюю погоду. Хотелось лета, а на улице зима. Не складывается у них всех с желаниями как-то. — Это ты типа ко мне по-ванильному клеился все время? — Ну типа да. — Я думал, ты трахаться постоянно хочешь. — Я, по-твоему, похож на трах-машину? — Вообще-то да. — Пиздец. — Пиздец. Они смотрели друг на друга. Смотрели, смотрели смотрелисмотрелисмотрелисмотрели, что-то для себя решая. Антон прерывисто выдохнул, взяв лицо Арса в ладони. — Мы дебилы, знаешь? — тихо спросил он, заглядывая если не в душу, то точно куда-то рядом с ней. — А ты еще и думаешь постоянно о сексе, раз простых намеков не понимаешь, — наигранно вздохнул Попов, вызывая у Шастуна улыбку. — Тяжело любить трах-машину, тебе не понять. — Что делать? — Ну, любить. — Ты не говорил, что любишь меня. — Да иди ты, сто тыщ раз говорил. — Это я сто тысяч раз говорил, пока клеился, а ты в ответ помалкивал. Антон насупился, смешно нахмурив брови. Арсений улыбнулся, невольно разгладив пальцем складку между ними. — Я люблю тебя, Арс, — просто сказал Шастун, ничего не скрывая, не ломаясь и — самое главное — не убегая. И смотрит так, будто весь его смысл жизни находится прямо здесь, перед ним. Хотя, зная их «высокие отношения», теперь все так и есть. — Пойдем спать, Тох? — Пойдем. — А ты не сбежишь? — Только если ты не трах-машина. — А это мы сейчас проверим.