Часть 1
8 июня 2019 г., 04:29
Восемь секунд спустя Стив снова появляется на платформе.
Бэннер смеется с облегчением, пока машина с шумом выключается. Сэм ступает на платформу, чтоб похлопать Стива по спине.
— Как все прошло?
Баки остается позади, наблюдает за Стивом со скрещенными на груди руками. Стив улыбается, кивая, и с хлопком опускает руку на плечо Сэма.
— Все на своих местах?
Стив касается ремня с тремя полупустыми флаконами частиц Пима.
— Дело сделано, — говорит он.
Баки ловит себя на том, что с трудом сдерживает всхлип, сдавливающий горло и грозящий все испортить. А он думал…
Стив ступает с платформы, снимает флаконы и отдает их Брюсу. Баки приходится отвернуться, сжать руки в кулаки и наклониться так, чтоб волосы прикрывали лицо. Он пытается успокоиться, начать дышать, но не выходит расслабиться, не выходит без судорожного вдоха. В глазах плывет — тело, как всегда, его предает.
Кто-то кладет руку ему на плечо. Баки не приходится оборачиваться, чтоб почувствовать нечто знакомое, почувствовать присутствие Стива, слабо пахнущего статикой и сигаретным дымом. Тот самый бренд, который курил его надсмотрщик, когда Баки еще был оружием в Холодной войне. Он цепляется за это дыхание, пытается вдохнуть и не показать, что плачет.
— Бак, — голос Стива звучит так, будто он одновременно стоит рядом, под боком, и за тысячу миль. Баки жмурится. Он думал…
— Пошли домой, а, — говорит Стив и это лучшее, что Баки когда-либо слышал.
***
Двухкомнатная квартирка Стива, которая может похвастаться генератором, находится на четвертом этаже. Он установил генератор в основном потому, что в первый год после щелчка свет постоянно то пропадал, то появлялся. Когда все начали переезжать западнее, они отключили всю сеть. Первые два года были самыми сложными, сказал Стив, когда они ехали из пригорода Нью-Йорка, где были похороны Тони. Едва хватало полицейских, чтоб патрулировать более-менее пристойные части Бруклина, пока банды захватывали территории, оставленные после щелчка. Но в итоге все уравновесилось. Домой к Стиву они добираются около полуночи, а потому на четвертый этаж поднимаются в потемках. Баки держится рукой за перила, пока Стив светит фонариком. — Они наверняка пытаются выяснить, как дать свет во всем городе, — говорит Стив, доставая ключи из кармана, — я завтра куплю топливо для генератора, если оно еще есть. На губах Баки непроизвольно появляется ухмылка. — Лучше или хуже, чем в тридцатые? — Посмотрим, — говорит он, открывая дверь и заваливаясь внутрь. Баки мнется на пороге, теребит между пальцами ремень спортивной сумки. Стив бросает ключи и развязывает шнурки, а после выпрямляется. Сквозь высокое окно пробивается достаточно света, чтоб разглядеть его силуэт посреди комнаты — он снимает перчатки. Баки не сводит глаз с его лица, делая нерешительный шаг внутрь. — Закрывай двери, Бак, — говорит Стив, бросая перчатки на тумбочку, и идет на кухню. — Голодный? Лучше не трогать ничего из холодильника, но где-то валяются консервы. — Не, спасибо. — Точно? — переспрашивает. Стив включает конфорку; конфорка пару раз щелкает, пока не появляется голубой огонек. Стив роется по ящичкам, проговаривая: — А я умираю с голоду. — Ну разве что, за компанию поем, — добавляет Баки. Стив хмыкает и ставит три банки на стол перед Баки. — Пошли, — говорит он, — я покажу твою комнату. Баки пропускает его вперед. — Все простенькое, — говорит Стив, — я особо не украшал твою комнату. В принципе, я ничего в квартире не украшал, сам видишь, — он показывает на пустые стены коридора, прежде чем открыть ящик. — Не думал, что, ну, останусь тут насовсем. Он вытягивает полотенце с полочки, отдает Баки и копошится дальше. — Ванная за той дверью, если ты горишь желанием купаться в темноте. Стив смотрит на него, но Баки не может встретиться с ним взглядом. Он отвлекает себя ремнем сумки и полотенцем в руках. Неловкая тишина затягивается до тех пор, пока за окном не раздается приглушенный вой сирены скорой. — Не так тихо, как в Ваканде, а? — спрашивает Стив, пока Баки проходит мимо него и заходит в комнату. — Спасибо, Стив. Стив молчит, но Баки слишком долго его разглядывал в своей жизни, чтоб не заметить, как тот напрягается, переступает с ноги на ногу, ожидая чего-то. Баки боялся этого момента с тех пор, как сел в машину Стива у домика Старка. — Дай мне недельку — и я съеду, — Баки говорит, — может, две, пока все уляжется. Что-то мне подсказывает, что не один я ищу квартиру. А потом я не буду мешаться тебе. — Ты можешь не съезжать, — настолько тихо произносит Стив, что Баки не уверен, что расслышал правильно. Стив откашливается и поднимает подбородок, смотря прямо в лицо Баки. — Я бы правда хотел, чтоб ты остался тут. — Он сглатывает, и Баки почти пленен нервным движением. — Ну в плане, если ты хочешь. У Баки на деле и не было выбора. Все решилось давно, еще когда Баки не мог бросить Стива в стычке на школьном дворе, в подворотне, на поле боя. — Было бы славно, — говорит Баки, бросая сумку на пол спальни.***
— Сестра продала мой дом, — говорит Сэм за чашкой кофе в закусочной, чудом все еще работающей в центре города. Метро тоже работает, но приходится ждать по полчаса нужного поезда и впихиваться в переполненные вагоны. Хотя учитывая, что у половины Бруклина все еще нет воды, то, что они добрались до Манхэттена, можно считать уже победой. — Я не виню ее, — продолжает Сэм, высыпая очередной пакетик сахара в чашку. — Все вообще думали, что мы умерли. Мне вчера позвонили из банка, мол, они не смогут заняться моим делом еще как минимум три года. — И там кто-то живет? — спрашивает Стив. Баки макает хлеб в остатки желтка. — Пара с ребенком, — со вздохом отвечает Сэм. — Не то чтобы я хочу их выгнать. Они ничего не украли, честно купили. — Похоже, придется подыскать новый райончик, — говорит Стив. Он придвигает колено к ноге Баки, и тот жует, стараясь вообще не двигаться, чтоб Стив не отпрянул. Баки принимает все, что дает ему Стив, и это почти грустно. Не хочется думать об этом. — Будешь уговаривать на Бруклин? — спрашивает Сэм. — Ты знаешь, что пайки уже на подходе? Вопрос времени, когда они придут. — Ничего, к чему не привыкли, да, Баки? — Стив пихает его локтем. Баки смотрит на Сэма поверх чашки кофе и угукает. — Какие же вы древние. Стив фыркает. Баки закатывает глаза и допивает кофе. — Я подумаю, — говорит Сэм.***
«Мы не можем просто сидеть, » — сказал Стив. Так Баки оказывается в потрепанном фургоне, который, наверное, старше Сэма, перевозя пайки из Форт-Гамильтона в Краун-Хайтс. Неудивительно, что фургон ломается в Кенсингтоне, в пяти кварталах от Проспект-парка. Распределительный пункт на северо-восточной его стороне, возле метро, но даже вдвоем они едва ли смогут в руках дотащить двадцать поддонов воды, не говоря уже о других, не жизненно важных, продуктов в тяжеленных ящиках. — В принципе, можно дотолкать, — предлагает Стив после того, как пытается завести машину в третий раз. Фургон медленно умирал еще с момента, как загорелась лампочка «проверьте двигатель», и мастерская, которая занималась его починкой, только отсрочила кончину. — Я напишу Сэму, может, он неподалеку. Он же хорошо разбирается во всех этих штуках? — Баки включает аварийные огни. Стив вздыхает и вылезает из машины. Баки набирает короткое сообщение Сэму и поворачивается к окну, где видно затылок Стива, прислонившегося к двери. Секунду спустя Стив прижимает телефон к уху, постукивая головой по стеклу. Баки не может перестать смотреть на него. Где-то внутри роится нерациональное дикое желание делать это, как будто он боится, если отведет взгляд, он очнется в мире, где Стив бросил его. Стив пару раз ловил его на этом, но Баки только отводил глаза, пристыженный насмешливой улыбкой на его лице. Баки не слышит, о чем разговор, но видит, как бессмысленно Стив взмахивает руками — сначала как бы вопросительно, а после смиренно. Он проводит рукой по волосам, а после открывает дверь. — Обещали прислать тягач, — Стив говорит. — Что Сэм? — Не ответил, — говорит Баки, показывая экран Стиву. Он облизывает губы и смотрит в окно заднего вида. Ну хотя бы машин теперь поменьше. — Пошли, — говорит Стив и тянется за ключами в зажигании. — Недалеко больница. Может, им нужна какая-то помощь.***
Это не такой уж необоснованный страх. После похорон Старка, Стив ускользнул в лес, никому не сказав. Баки думал не больше секунды, прежде чем двинуться за ним. Здесь, среди опавшей листвы и сосновых иголок, хрустящих от каждого шага, все казалось громче. Птицы перекрикивались с друг другом и прыгали с ветки на ветку. Между деревьями была одна единственная тропинка и она вела к Стиву, сидящему на берегу озера на выгоревшем на солнце бревне. Баки не пытался подступиться незаметно и дал Стиву время спрятать что-то. Не нужно быть гением, чтоб понять, что в руке у него был компас. Барнс поднял камень и бросил его в реку, и тот дважды отскочил от воды, пока не утонул. — Она была чертовски красивой, — сказал Баки. Он пихнул камни носком ботинка, делая вид, что ищет плоский, но на деле просто пытаясь отвлечь себя. Стив выдохнул через нос. — Скучаешь по ней? — спросил Баки, потому что не знал, что еще сказать. — Скучаю. Баки нашел камень и взвесил его в руке. Стив наблюдал за тем, как Баки запустил его по воде. Один раз. Они оба смотрели, как разглаживались остатки ряби. — Хотел бы я, чтоб все сложилось по-другому, приятель. — Баки как будто со стороны услышал свой голос. В голове одна мысль: легче притворяться, чем поддаться боли. Стив долго ничего не говорил. Баки засунул руки в карманы и вглядывался в озеро, пока Стив наконец-то не сказал: — Я тоже.***
Лето все ближе. Баки скучает по своей одежде из Ваканды. Тут у него только его форма и зимние вещи, которые он таскал в бегах по Европе. Он оторвал рукава от старой рубашки, но в боевых штанах все равно жарко латать дыры в гипсокартоновых стенах, да и пыль везде забивается. Но это все равно лучше того, чем они занимались вчера. Расчищать дома во Флэтбуше от зарослей под палящим солнцем не лучшая идея. — Чуть левее, — направляет Стив, тоже подталкивая свою сторону левее. Баки крепко держит гипсокартон, пока Стив сверлит его. — Ты никогда не говорил, что бывал в космосе, — говорит Баки между шумом дрели, подавая шурупы. — Ну, это было… муторно, — говорит Стив после того, как очередной шуруп закручен. — Меня чуть не вывернуло там. Нат чувствовала себя куда лучше, чем я. — Он замолкает на пару секунд, приседая, а потом говорит: — Но это было потрясающе. — Лучше или хуже, чем прыгать с самолетов? — Точно быстрее, — Стив поднимает глаза с ухмылкой на лице. Над левой бровью, там, где он, наверное, рассеянно поправлял челку, виднеется полоска пыли. Баки с силой подавляет неожиданный приступ нежности и машинально подает следующий шуруп. Стив забирает его и, закончив, встает на ноги. Баки забирает протянутую дрель. — Может, в следующий раз мы можем полететь вместе, — говорит Стив, — если хочешь. Когда-то Баки бы сиганул с места в карьер, завидев возможность слетать в космос, но сейчас ему не улыбаются те несколько часов в заперти в огромной жестянной коробке. — Может, — только и отвечает.***
Первое, что к нему вернулось, были его чувства к Стиву. Они вернулись раньше, чем слабые воспоминания о поступках, которые он совершил, раньше, чем смог вспомнить, что у него есть любимая еда, намного раньше, чем вспомнил лица своих надсмотрщиков или лица своей семьи. Прошла целая вечность до того, как он смог связать какие-либо слова с людьми или с местами. Он пошел в Смитсоновский институт, чтобы разузнать хоть что-то об этом мужчине, не совсем понимая, почему от этого в груди все сжимается. Он собрал фотографии, изо всех сил стараясь осмыслить своим жалким, измученным умом глубину эмоций. Его одновременно зачаровывало и пугало то, как его память объединяется и приобретает мало-мальский смысл вокруг этого человека. Горький запах лекарств, когда он бродил по рынку, вызывал у него странную тоску. То, как иногда закат падал на дома в Бухаресте, возвращало его в те вечера, когда он шел с работы домой, где кто-то его ждал. Баки не сразу понял, почему эти чувства всегда шли на пару со страхом. Только несколько месяцев спустя он понял, что никто не должен знать, и меньше всего сам Стив. У него вообще не должно было быть этих чувств. Очередная испорченная часть, порочная, как и все остальные.***
Через две с половиной недели после перезаселения Стив получает по почте папку без обратного адреса. Баки находит его сидящим на кухне с бумагами в руках в попытках поймать последние лучи солнца. Электричества нет с обеда. Топливо для генератора в конце длинного списка, которые должны выдать в обозримом будущем. — От кого? — спрашивает Баки, суша волосы полотенцем. Стив качает головой и протягивает бумагу. Баки пытается разобрать слова в слабом свете: «Я, Наташа Романофф, объявляю это своим настоящим завещанием и аннулирую все предыдущие его версии». Баки поднимает глаза на Стива, который медленно перелистывает страницы, останавливаясь, только когда находит страницу с наспех выделенным неоново-желтым маркером текстом. Он осторожно кладет руку Стиву на затылок и наклоняется через плечо. Пальцы Стива впиваются в страницу, рука слегка дрожит, и Баки не может прочесть ни слова. Он льнет к Баки и прерывисто вдыхает, а Баки упирается подбородком ему в висок, касаясь носом пыльных волос. Прижимает его ближе. — Она завещала мне кота, — хрипло говорит Стив. — Мол, я единственный, кого кошка признала. Баки проводит большим пальцем по коже на шее, прижимаясь закрытыми губами над ухом. — Я был у нее один раз и кошка пришла ко мне. — Голос Стива звучит так, будто он торопливо выдавливает слова. — Нат сказала, что она ни к кому никогда не подходила, даже к Клинту. Обычно она прячется под диваном. Понемногу хватка Стива слабеет. Стив зарывается лицом в шею Баки, обхватывая его руками вокруг талии, притягивая; Баки обнимает его второй рукой за плечи. Он наблюдает, как удлиняются тени за окном и улицы темнеют, и не отпускает Стива.***
Старушка, у которой Наташа оставила кошку, живет на Брайтон Бич и не говорит на английском. У Баки никудышнее произношение на русском, но этого хватает. — Вы вовремя пришли, — говорит она на русском, передавая серую полосатую кошку Стиву на руки. — Я уже хотела отдать ее в приют. Наташа должна мне за две недели. Особенно с этими пайками! Мне едва ли хватает еды на себя. — Наташа умерла, — прямо говорит Баки. — Привет, Лихо, — говорит Стив кошке, ворочающейся в руках и пытающейся выбраться. Стив крепче ее хватает, кладя ее голову себе на плечо. Лихо замирает и начинает мурчать. — Умерла? — озадаченно повторяет старушка. — Сколько мы должны? — спрашивает Баки, доставая кошелек. — Забудьте, — говорит она и игнорирует протянутые деньги. — Подождите, — она пропадает где-то в квартире, оставляя их стоять в открытых дверях. — Что происходит? — спрашивает Стив. — Без понятия. Черный кот проходит мимо двери, останавливаясь у груды обуви в прихожей и смотрит на них. Он мяукает, и Лихо снова начинает извиваться. — Вот, — женщина снова появляется с деревянной коробкой. — - Клинт Бартон? Баки качает головой. — Николас Фьюри? Стив Роджерс? — Он — Стив, — Баки показывает пальцем. — Тогда возьмите, — протягивает коробку женщина. — Это от Наташи? — Я никогда не заглядывала внутрь, — говорит она, — я должна было сохранить это на случай ее смерти. Баки забирает коробок и смотрит на Стива, но тот лишь кивает на кошку, мол, руки заняты. — Так сколько мы должны вам? — Наташа была хорошей женщиной, — говорит старушка им обоим, хотя Стив ничего не понимает. Она облизывает губы, а потом повторяет на английском: — Хорошая женщина. — Да, — отвечает Стив, — была.***
Баки очень быстро уясняет две вещи о Лихо: во-первых, она всегда жалобно мяукает, требуя еды, когда они ужинают, даже если ее только покормили, а во-вторых, ее невозможно выгнать из корзины для белья у Баки в комнате. Любая попытка ее согнать заканчивается тем, что она впивается когтями во все, что видит, — во время экспериментов пострадала настоящая рука Баки и единственные его штаны, поэтому Баки перестал пытаться. — Она пытается привыкнуть, — говорит Стив, слишком нежно, словно Лихо очаровательный котенок, а не пятилетнее чудовище, вселяющее ужас в Баки. — Купим мы тебе новые штаны. Можешь взять мои. Так Баки начинает носить одежду Стива, пока они чинят крышу где-то в Бэд-Стэе. Футболки Стива жмут в плечах. Рукав трещит по швам, когда Баки поднимает руки, чтоб подать Стиву гвоздевой пистолет. Стив пялится на него. Баки отвечает тем же. Губы Стива дергаются, Баки вздыхает в ответ. Секунду спустя они чуть ли не рвутся от смеха, и Баки приходится схватиться за раму окна, чтоб не упасть с лестницы. — Мудак, — медленно говорит Баки, — ты специально дал мне самую маленькую футболку? — Иди нахер, — смеется Стив, — У меня все одного размера. — Значит, специально носишь маленькое, — пожимает Баки плечами, и рукав дорывается. Стив одергивает рукав и выкидывает его. — С тебя футболка, — безмятежно говорит Стив, — или можешь отдать свою кожаную куртку. — Мечтай больше, — говорит Баки, подтягиваясь на крышу и забирая пистолет. Ответ Стива — заразительный смех и улыбка. Баки давно не видел такую улыбку от Стива и отдал бы все, лишь бы он чаще улыбался.***
— Ты никогда не рассказывал, как там все прошло с камнями, — говорит Сэм за пивом на крыше над квартирой Стива. Стив где-то нашел гриль и теперь сосредоточенно жарит котлеты для бургеров. Четыре замороженные лепешки фарша — недельный рацион, но они договорились, что пожертвуют им, когда придет Сэм. — Да нечего рассказывать, — говорит Стив. Баки прислоняется к перилам пожарной лестницы, поворачивает голову к Стиву. Где-то вдалеке виднеется залив; внизу слышен крик дворовой шпаны. У соседки через дорогу открыто окно, и она громко поет, кажется, какую-то оперу. Она горланит уже третий день. Так странно, мир в таком беспорядке, а кто-то все еще поет. — Да ну, — машет рукой Сэм, — ни за что не поверю, что ты не нарвался на какую-нибудь историю. — Меня почти поймали в Асгарде, — признается Стив. — Напоролся на маму Тора. Они, наверное, уже виделись, потому что она мне помогла. — Давай детали, — настаивает Сэм и протягивает булочку на тарелке. — Кажется, камень завладел, или типа того, девушкой Тора. Вроде Джейн? Физик. — Стив накладывает котлету. — Пришлось воткнуть бутылек в нее. Не лучший опыт. Сэм протягивает тарелку Баки. — Я пытался вернуть Нат, — говорит Стив, открывая булочку. — Долго спорил со стражем, а он все повторял, что обмен окончателен и ничего нельзя вернуть, — он взмахивает лопаткой. — У него был знакомый голос, но он прятался за капюшоном. Баки открывает кулер и вытягивает кетчуп, следя за Стивом уголком глаза. — Нечего рассказывать, — заключает Стив с натянутой улыбкой.***
— Я видел ее, — говорит Стив позже, когда они остаются вдвоем и моют посуду. Сегодня есть свет и кухня ярко освещена. Баки уже привык к свечам и они ему даже больше нравятся. Может, из-за ностальгии. Может, потому что Стиву в темноте легче с ним. Когда Баки просто есть, а не служит напоминанием о былом. — Я видел ее, когда мы собирали камни, — говорит Стив, протягивая мокрую тарелку. Баки понимает, что существует всего лишь одна «она», о которой Стив мог бы говорить, кроме Наташи. — На минутку, когда случайно зашел в ее кабинет, — продолжает Стив, — меня до ужаса пугала мысль снова на нее наткнуться. Баки не знает, что сказать. Он не знает, что делать с собой: подойти ближе, обнять Стива, или наоборот — отойти. Утешения или пространство? Старый Баки знал бы наверняка. — Я и не стал, — говорит Стив, выключая воду, и протягивает последнюю тарелку. Баки, не подумав, хватает Стива за запястье, и тот замирает. — Мне жаль, — хрипло говорит Баки, сам не зная почему. Ему не жаль, что Стив сейчас с ним. Ему не жаль, что Стив вернулся, и не важно, как эгоистично это. Он ненавидит встревоженный взгляд Стива, когда тот думает, что его никто не видит. Он ненавидит то, что Стив должен был бороться с демонами в одиночку последние пять, десять, семьдесят лет. Баки сыграл немалую роль в этом. Стив слабо улыбается и подступается ближе. Баки сдерживается, остается неподвижно, пытаясь не принять это за приглашение к действиям, которым это не было. — Все в порядке, — Стив кладет ладонь на руку Баки, уголки его губ криво поднимаются. Взмах его ресниц — безвозмездно предлагаемое и незаслуженное искупление. Баки хочется и наклонится к нему, и убежать. — Я знаю, как много она значила для тебя, — говорит Баки. Он как будто на самой опасной территории в мире, а он никогда не был таким же отчаянно смелым, как Стив. — Да, — Стив убирает свою руку с руки Баки, чтоб поставить тарелку на стол. Улыбка тускнеет, когда он задумчиво отворачивается. — Надеюсь, в какой-то другой ветке времени или вселенной, у меня была возможность быть с ней. — Ты мог бы… — начинает Баки, медленно отпуская запястье Стива. — Нет, — обрывает Стив, — не думаю. — Это бы сильно повлияло на таймлайн? — Наверное, — соглашается Стив, не смотря на Баки.***
Лихо прогрызает носки Баки. Он уже даже не пытается спрятать вещи повыше — Лихо все равно может запрыгнуть на любую полку в доме и даже как-то умудряется проходить через закрытые двери. Баки клянется, что видел, как она встала на задние лапы, чтоб дотянуться до дверной ручки. Не то чтобы от кошки Наташи стоило бы ожидать чего-то меньшего. Стив игнорирует просьбы о замене дверных замков. Это все значит, что Баки приходится одалживать еще больше одежды Стива, потому что поход в магазин за одеждой то и дело откладывается. Все равно у Стива слишком много одежды — Стив стыдливо рассказывает, что разные бренды заваливают его шмотьем в надежде на бесплатную рекламу. Баки пытается быть тактичным, правда, пытается, но не может удержаться и ворует потертые футболки и мягкие штаны, те самые, которые Стив носил больше всего, словно бы они отдавали присутствием Стива, словно бы так можно стать ближе к нему. Надо отдать должное Стиву — он ничего не говорит об этом.***
Баки думает, что вдруг было бы легче, если бы его оставили чистым, без воспоминаний. Ему трудно вспомнить то, кем он был — Баки, лучший друг Стива, громкий, бесстрашный, — и думать о том, кем стал: мужчиной, которому нечего сказать, который разрушил слишком много всего, который боится, что кто-то будет на него смотреть достаточно долго, чтоб заметить кровь у него на руках. Стив заслуживает куда большего, он заслуживает ту старую, улыбающуюся версию своего лучшего друга, а не пустого призрака, появившегося на его месте. Было бы проще существовать, не зная, кто такой Стив. Ему не приходилось бы отказываться от радости, которую испытываешь, находясь рядом со Стивом, от уверенности, что он будет прикрывать со спины. Он уже делал это. Но сейчас Стив посмотрел ему в глаза и попросил остаться. Баки не понимает почему. Возможно, Стив просто ждет, когда появится старый Баки. Каково же будет разочарование, когда он узнает, что старый Баки мертв. Но пока у Баки есть время, он будет держаться за этот подарок.***
Бартон соглашается встретиться с ними в Филадельфии, на полпути между Нью-Йорком и его фермой. Поезда между Нью-Йорком и Филадельфией ходят теперь раз в четыре часа ради экономии. Баки проводит двухчасовую поездку, зажатый между Стивом и молодой семьей с коляской. Потом он уступил свое место девчушке на костылях, а Стив — ее маме. Стива узнали, как только они вошли в вагон, несмотря на гражданскую одежду и чуть отросшие волосы. Никто не решился подойти к нему, но много кто пытался незаметно сфотографировать и почти все на него пялились. Стив, кажется, совсем на них внимания не обращает. Он смотрит то в пол, то в глаза Баки, тихо обсуждая проект в Бушвике (если посчитать время проведенное за копанием в сточных трубах, то Стива можно считать водопроводчиком) и работу на следующую неделю — Стив будет охранять фуру с едой на Браунсвилль. И почти все время поездки Баки прижимают к боку Стива. Баки старается не смотреть на рот Стива и не опираться слишком сильно. Он старается не хотеть слишком многого. Бартон встречает их на вокзале. Его серый грузовик припаркован рядом с огромным рекламным постером. «Скрэнтон — идеальное место, чтобы начать все сначала, когда ваша жизнь от вас ушла». — Как-то слишком резко, да? — спрашивает Бартон, показывая на рекламу, когда они подходят. Его взгляд падает на сверток в руках Стива. — Это оно? Стив разворачивает бумагу и протягивает коробок, и Бартон берет его двумя руками. Они втроем молча смотрят на него, тишина нарушается только шумом со стороны вокзала и рокотом автобусных двигателей. — Я не открывал еще, — говорит Стив, — я подумал… ты же лучше ее знаешь. — Не уверен в этом, — говорит Бартон, — ну вы знаете, она была из тех, кто показывал только то, что хотела. — Она была человеком, — отвечает Стив. — И честной, когда это действительно было нужно. Бартон держит коробок перед собой, не произнося ни слова. Стив, кажется, понимает его и поэтому сам открывает защелку. Он выуживает оттуда лист бумаги. «Если вы читаете это, я мертва. Я не хочу, чтоб это попало не в те руки и чтоб невинные люди, которым не повезло быть частью моей жизни, пострадали. Пожалуйста, уничтожьте это. С любовью, Наташа». Баки засовывает руки в карманы и смотрит в сторону, пока Бартон ставит коробку на багажник. Ему кажется, будто он непрошено влез в этот момент, потому что единственное воспоминание о Наташе было через прицел снайперской винтовки в Одессе. Он слышит, как Стив спрашивает: — Это оригиналы? — Она бы не просила уничтожить бумаги, если бы они были копией. Стив глубоко вдыхает. Баки оборачивается и видит, как Стив вырывает фотографии из российских паспортов. Он делает так еще с несколькими. — Я это заберу. — Не думаю, что она была бы против, — говорит Бартон, вытягивая одну из фотографии у Стива из рук. Он сглатывает. — Как молоды мы были. — Была бы она в них, — говорит Стив. Бартон вытирает глаза быстрым движением и кивает сам себе, а после говорит: — Я сожгу коробку. — Тут недалеко есть озеро. Мы иногда ходили туда. — Я был там, — говорит Клинт. — Как думаешь, хотела бы она быть рассеянной там? Клинт трет рукой лицо, судорожно выдыхая. В конце концов он говорит: — Я позабочусь об этом. — Скажешь, когда поедешь туда? — спрашивает Стив, — Я хочу прийти. Бартон захлопывает коробку. — Да, Стив, конечно.***
— Знаешь, она была моим единственным другом последние пять лет, — говорит Стив на обратном пути. Людей поменьше и они могут сесть. Стив проспал до Ньюарка, все время опираясь на Баки, пока тот наблюдал за пролетающими за окном окраинами Нью-Джерси. — Я говорил тебе про группу поддержки, но она… Нат была единственной, кто действительно меня понимал, — тихонько говорит Стив, наблюдая за появляющимся на горизонте Нижним Манхэттеном. Баки опускает руку, легко сжимает чужую ладонь. Стив переплетает пальцы, все еще смотря на горизонт. — Она не всегда сидела на базе. Первые два года каждую пятницу мы вместе обедали. Рассказывала, чем занимается команда, а я рассказывал, что происходило в Бруклине, как больницы справлялись, типа такого. — Голос Стива становится едва слышным и Баки приходится наклониться ближе. — Она вечно спрашивала, не хочу ли я снова носить костюм. Я пытался взять щит и снова участвовать в миссиях, но потом перестал. Казалось, что это жалко, что ничего из того, что мы делаем, не имело значения. Поезд въехал тоннель и Баки видит свое отражение в темном окне. Стив поворачивается к нему, и они почти касаются лбами. — Она никогда не теряла из виду, — говорит Стив, — полную картину. Всегда ее видела, до самого конца.***
Группа поддержки, которую вел Стив, находилась в подвале библиотеки. — Не то чтобы вел. — говорит Стив, пока они идут через Парк-Слоуп на первую встречу с перезаселения. — Все хотели там быть, каждому было что добавить. Они видят толпу собравшихся людей еще до того, как поворачивают к Проспект-Парку. Баки инстинктивно прижимает чуть к Стиву, оценивает толпу на потенциальные угрозы и на всякий случай ищет самый быстрый путь к отступлению. Но когда они подходят, Баки начинает разбирать слова на плакатах и рисунки щита Капитана Америки. «СПАСИБО, ЧТО ВЕРНУЛ МОЮ СЕМЬЮ» на одном. «ТЫ ВЕРНУЛ ИХ» на другом. Кто-то замечает Стива, и в толпе поднимается гул и громкие аплодисменты. Стив останавливается и хватает Баки за запястье. Они стоят и смотрят на радостную толпу, пока Стив не издает нервный смешок: — Баки, я не уверен, что смогу пойти туда. — Ты не должен, — говорит Баки, разворачиваясь, но Стив не отпускает его руку и все еще не двигается с места. — Я обязан сказать хоть что-то, — говорит Стив, — я все еще Капитан Америка. Это мой долг перед ними. «Ты никому ничего не должен, » — хочет сказать Баки. Стив сжимает челюсть, и Баки видит то же выражение, что было у него на лице тогда, много лет назад, еще когда он был тощим и слабым, когда собирался дать отпор хулиганам в несколько раз больше него. Баки всегда видит, когда дело безнадежно. Ни у кого нет громкоговорителя для импровизированной речи, а толпа слишком большая. Кто-то кричит, что можно использовать человеческий микрофон, и в толпе раздается ропот одобрения. Стив начинает: — Я не ожидал этого, но я благодарен, что вы все пришли, — толпа повторяет его слова и когда слова доходят до конца он продолжает: — Я не буду много говорить. Есть люди, которые умерли, чтобы то, что произошло, стало возможным. — Пауза. — Я хочу назвать их по имени. — Пауза. — Тони Старк. Имя проносится по толпе и затихает. Стив опускает голову, и на мгновение слышно только то, как легкий ветер колышет деревья. — Наташа Романофф. Ее имя повторяется толпой — тихо, почтительно. Если не считать отдаленного шума машин, все погружается в тишину. Стив делает глубокий вдох и выдает улыбку. Он поднимает голову и говорит: — Спасибо вам.***
Фьюри объявляется неделю спустя, в день, когда у старой Башни Старка на Манхэттене устанавливают мемориал. Баки режет сморщившиеся помидоры черри пополам на пасту, когда стучат в дверь. Стив выпрямляется у миски Лихо и встречается глазами с Баки. — Ты сказал, что он зайдет сегодня, — говорит Баки и кладет на доску следующий помидор, — я специально готовлю побольше. Стив вздыхает и убирает кошачью еду в ящичек. Лихо мявкает и трется о ноги Стива, а когда он уходит открыть дверь, переключается на Баки. Он гладит ей хвост ногой чуть сильнее, чем стоило бы, и она, взъерошенная и обиженная, отходит от него. — Зря ты не пришел, — говорит Фьюри где-то в пределе слышимости в квартире. Когда он заходит, на нем уже нет куртки, а значит — он надолго. — И вы завели кошку? — Фьюри останавливается и странно чмокает, глядя на Лихо, которая подозрительно смотрит на него из-за ног Баки. Баки ни разу не общался с Фьюри, кроме того раза, когда пытался его убить, но судя по выражению на лице Стива, это не похоже на директора. — Не знал, что вы любите кошек, — говорит Стив. — А это разве не кошка Наташи? — говорит Фьюри вместо ответа. Лихо подходит к нему и нюхает протянутые пальцы. — Наташа завещала ее мне, — говорит Стив. — И мы бы пришли на церемонию, но нам не хотелось толпиться, народу слишком много. Среди нас есть Баки. Потому что Стив отлично справляется с толпой в одиночку. — Не знаю, почему Наташа никогда не оставляла кошку со мной, — говорит Фьюри, почухивая Лихо под подбородком, и та терпит недолго и опять прячется в ногах Баки. Фьюри еще с секунду на нее смотрит и встает, мягко улыбаясь: — Такая скромная. Баки бы поспорил со «скромной», но что-то подсказывает Баки, что он должен Фьюри хотя бы за то, что стрелял в него, так что он решает промолчать. Позже за ужином Фьюри поворачивается к Стиву и говорит: — Ну так как, Кэп, готов возглавить новую команду? Стив улыбается, откладывает вилку, проглатывает еду и говорит: — Я думал об этом. Фьюри наклоняет голову. — Мне не понравится ответ? — Моей команды больше нет, Ник, — говорит Стив, и Баки не может поверить, что он впервые задумался дольше, чем на секунду, о том, что же Стив собирается сделать. Он был более чем уверен, что восстановление Бруклина — временная мера до тех пор, пока Стив не возьмет свой щит и не вернется в бой. В конце концов, Стив никогда не умел отступать. — Тони и Наташа мертвы, — продолжает Стив, — Брюс в отставке. Тор где-то летает по галактике. Я никого толком-то и не знаю, кроме Ванды. — Просто повесишь щит на гвоздь, — безэмоционально говорит Фьюри, — забыв об остальном мире. — Я не говорил этого, — хмурится Стив. — Я говорю, что я здесь больше не нужен. Мир сильно изменился даже после того, как меня вытащили изо льда. Вам нужен кто получше, кто более приспособлен к миру, чтоб Мстители могли работать в полную силу. Фьюри тоже начинает хмурится, но не перебивает. — Я солдат, Фьюри, нельзя, чтоб мир вел кто-то, кто до сих пор смотрит сквозь призму войны. — И что тогда? — Я передам щит, — твердо говорит Стив. Баки на мгновение впадает в панику, прежде чем смысл сказанного Стивом доходит до него, и он тут же начинает чувствовать себя нелепо от того, что раньше и не рассматривал этот вариант. — Похоже, ты даже знаешь кому, — говорит Фьюри. — Знаю. Кое-кому, кто понимает последствия травмы.***
«Да ну нахер, » — отвечает Сэм. Баки читает сообщения через плечо тихо смеющегося Стива, опираясь позади него на диван «И как тебе?» — набирает Стив. Баки протягивает ему половинку только почищенного апельсина. «Как будто притворяюсь кем-то, » — присылает Сэм несколько минут спустя. — Надо было ему вживую сказать, — говорит Баки, падая рядом. — Только представь его лицо.***
Во вторник площадь у нового мемориала совсем пустая. Баки стоит перед стеклянным монументом Старка. У МИТа должна стоять точно такая же в память о его достижениях в науке. На другой стороне площади стоит стальная, чуть поменьше, статуя Наташи. Две стены с именами изгибаются вокруг круглого памятника, создавая тихое замкнутое пространство для размышлений. — Стив, — кричит голос. Баки оборачивается, чтоб с удивлением обнаружить Тора на другой стороне. Тор замечает его и машет рукой. — Товарищ Барнс. — Никогда не был коммунистом, — бормочет Баки больше себе, засунув руки в карманы. Стив дает себя обнять, и Тор хлопает его по спине. — Что ты тут делаешь? — спрашивает Стив. — Я слышал, что Квил завел вас куда-то дальше Морага. — Ну, мы были далеко за Ловоксом, — говорит Тор, — и даже там натыкались на корабли, на которых появились люди. Всем не хватает еды или топлива. Не говоря уже о беженцах, спасающихся от изменений в политике за последние пять лет. Очень тяжелое положение. Стив наклоняет голову: — Но ты тут? — Планы поменялись, — говорит Тор, — Человек-Муравей рассказал, что случилось тогда в 2012. Ну, что Локи забрал тессеракт и пропал. Ходят слухи, что тессеракт засекли где-то в Нью-Йорке. И он — моя ответственность. — Наш тессеракт уничтожил Танос, — говорит Стив. — Ну да, — Тор снова хлопает Стива по спине, — я про Локи. За обедом — за бутербродами, которые они взяли из дому, — Стив рассказывает, что отдал щит Сэму. — Хороший выбор, — говорит Тор, отряхивая бороду от крошек после того, как съедает половину бутерброда за два укуса. — Но это же значит, что ты уходишь? — Из Мстителей — говорит Стив с полуулыбкой, — но думаю, мне нужно что-то новое.***
Баки сразу это увидел. Еще когда Тор только упомянул застрявшие в космосе корабли и беженцев. Взгляд Стива тогда переменился, он сам выпрямился, напрягся. В этом весь Стив Роджерс — он всегда ищет новые проблемы. Неудивительно. Баки знал, что даже несмотря на то, что Стив передал щит, он не собирается сидеть, сложа руки. Без обязанностей Капитана Америки, Стив сам может выбирать, на чем фокусироваться. И он выбрал космос. Что ж. И это не значит, что Баки не пошел бы за Стивом в космос. Это значит, что в Баки роятся сомнения, что кто-то стал бы тратить драгоценные ресурсы на то, чтобы отправить его, Баки, в космос. И даже со Стивом под боком, мысль о месяцах в крошечном пространстве, замкнутом в стали и темноте, пугает его до одури. И, может, он провел недостаточно времени на Земле.***
Иногда Баки сам ходит в кино в кинотеатры, которые когда-то давно были складами, хотя его старым воспоминаниям не всегда можно верить. Большая часть фильмов — либо иностранные, либо без слов, либо и то, и другое. Баки нравится брать билеты на иностранные фильмы, садиться где-то в конце зала, закрывать глаза и вслушиваться в поток чужой речи. Когда не понимаешь ни слова и не нужно следить за смыслом, становится легче слушать ритм — легче концентрироваться на чем-то одном. На Таймс Сквер он был всего раз. Они тогда красили какую-то квартирку в подвале Бэд-Стэя, которую затопило, когда вся семья исчезла. Баки надеялся потеряться в массе туристов, побыть никем всего на мгновение. Но народу почти не было, прошло слишком мало времени после перезаселения. Люди слишком заняты своими проблемами. Баки только глубже засунул руки в карманы. Он бродил по Манхеттену, пока не почувствовал, что задыхается от бесконечности высоких зданий и отчаянной тоски по Ваканде. Ранним утром они со Стивом бегают вдоль пирсов, мимо серьезных бегунов, которые готовятся к какому-то марафону, мрачно проглатывая асфальт миля за милей. Они пробегают мимо ИКЕИ и старых складских помещений, переделанных в дорогущие магазины. Иногда они выходят на пробежку еще раньше, чтоб посмотреть на то, как корабли плывут по еще темной воде, прорезая светом утренний туман и сигналя друг другу. В Ваканде было проще. Пара животных, которых надо было покормить, сад, который надо было полить, сорняки, которые надо было выдрать из мягкой земли. Широкое небо. Ничего, что бы напоминало о железной двери криокамеры, закрывающейся за ним. Тут — только Стив. И то, наверное, ненадолго.***
Кэрол Дэнверс врывается в их дом через крышу и стучится в дверь. На ней джинсы, кожаная куртка и старая футболка AC/DC. Баки не узнает ее, когда открывает. Она наклоняет голову и спрашивает: — Капитан Роджерс дома? — Капитан Марвел, — говорит Стив из-за спины Баки, и у того на секунду замирает сердце. Он молча делает шаг назад, впуская ее в квартиру. — Я виделась с Сэмом Уилсоном, — говорит Дэнверс вместо приветствия, — не знала, что он служил в авиации. — Он хороший человек, — отвечает Стив, — отличный член команды. — Я недолго буду на Земле, — говорит она. — И я не собираюсь принимать предложение Фьюри о вступлении в ряды Мстителей. — Хочешь чего-нибудь выпить? — Баки спрашивает только для того, чтобы занять себя чем-то. — Нет, я… — она смотрит на него и чуть отступает назад, — не хотела так врываться. У меня просто времени не много. Хотела убедиться, что поняла, что происходит на Земле. — Сэм будет лидером Мстителей, — говорит Стив. — Это я уже поняла. Я спрашивала о тебе. Удар сердца. Баки устремляет свой взгляд на Стива. Стив переводит свои глаза с Дэнверс на Баки, когда говорит: — Я еще не знаю. — Думал о том, чтобы покинуть Землю? — спрашивает Дэнверс. — Здесь хватает людей, чтоб решить все проблемы. И слишком мало подходящих людей, которые могли бы помогать по всей Солнечной системе. Ты один из них, Капитан. Тишина. Баки прячет руки и фокусируется на том, чтобы его лицо не выражало никаких эмоций. По итогам Стив говорит: — Я подумаю.***
Свет не пропадал уже неделю. Инфляция замедляется. Некоторые цены даже падают, благодаря вернувшимся фермерам и дальнобойщикам. Рационы почти не нужны. Не нужно таскать паллеты с водой к пунктам выдачи. Стиву все реже звонят по поводу ремонтов домов. Это значит, что у них больше свободного времени. Это значит, что Баки сидит на кухне, делая вид, что разгадывает кроссворд, а на деле наблюдая за Стивом, развалившимся на диване с Лихо в одной руке и книгой в другой. Это значит, что у Баки по ночам бессонница, потому что он теперь не так сильно устает, что может вырубиться. Он лежит, пялясь в потолок и думая, как уговорить Т’Чаллу разрешить ему вернуться в Ваканду, когда Стив решит улететь. Бруклин без него не будет таким же, а Баки не нужны напоминания об этом. Но он будет скучать по этому. По Стиву, вытесняющему его из кухни и готовящему обед из всего, что удалось найти в магазине. По Лихо, вертящейся в ногах и просящей поесть. По Стиву, улыбающемуся ему, смеющемуся на жалкие попытки шутить. По Стиву, смотрящему вниз, на улицу. По ощущениям последнее — украденный из прошлого момент, из привоенного Парижа. Как часто Стив думает о тех временах, о другом Баки?***
— Шэрон зайдет, — говорит Стив, возвращаясь со второй пробежки за день. Он заносит пакет кофейных зерен, который Баки забирает, снимает наушники и уходит в сторону душа. Баки заходит в кухню и просто останавливается, держа дурацкий пакет. Стив — Баки точно уверен — поцеловал Шэрон прямо перед тем, как залезть к ним в машину и уехать в Россию. Сэм сказал, как зовут блондинку. Он высыпает зерна в первую попавшуюся пустую банку. Обувается. Стоит в прихожей, прислушиваясь к бегущей воде в ванной. Потом открывает дверь и уходит. Когда Баки возвращается уже почти полночь. Лихо встречает его мяуканьем у самого порога. В прихожей нет никакой новой обуви. Баки пытается услышать, есть ли кто-то в квартире. В комнате Стива не горит свет. Лихо снова мяукает уже с кухни. Баки разувается и подходит на звук лакающей воду Лихо. Он приседает рядом и гладит ей шею, и она мурлычет. — Не притворяйся, что мы тебя не кормим. — Баки? Баки поднимает глаза. Стив выходит из коридора полуголый, в одних пижамных штанах сидящих низко на бедрах. Баки не может контролировать то, как реагирует — каждый, блять, раз — его тело; не может контролировать волнующий слабый огонек желания. — Куда ты пропал? Баки выпрямляется, смотря в лицо Стиву. — Вышел проветрить голову. — Я волновался, — говорит Стив, останавливаясь в проходе. Баки впивается ногтями в руку, сглатывает. — Прости, — говорит он, — нужно было пройтись. Стив долго на него смотрит, словно ищет что-то, но Баки не уверен. Он опускает глаза, не доверяя себе смотреть хоть на что-то другое. — Все нормально? «Нет, » — хочет сказать Баки. «Ты бросаешь меня, » — отчаянно рвется. — Ага, — говорит он. — Как с Шэрон? — Она зашла, чтобы забрать шифровальное оборудование, раз уж я больше не часть Мстителей. Фьюри попросил. — А. Стив подходит ближе и кладет руку ему на плечо, рядом с изгибом шеи. Баки чувствует тепло его ладони сквозь тонкую куртку. Куртку Стива. Которую он одолжил и, по сути, украл. Как и все остальное в своей жизни. — Ты пропустил ужин, — мягко и очень близко говорит Стив. Баки не может поднять глаза, потому что если он взглянет на Стива, он сломается. А ему нельзя ломаться. Поэтому он говорит: — Я не голодный. Просто устал. — Бак, — все так же нежно. Баки закрывает глаза. — Я спать, — отступает он.***
Следующим в потоке нескончаемых незваных гостей на крыше их дома появляется Роуди в костюме Железного Патриота, приземляясь с грохотом, который разносится по всей квартире. Стив, чертов идиот, тут же взлетает по лестнице, пока Баки ищет пистолет, спрятанный под столовыми приборами. — Есть предложение, — Баки слышит голос Роуди, когда поднимается на крышу. — Барнс, — здоровается он. Баки кивает в ответ, но не убирает оружие. — Небула получила координаты звездолета недалеко от Альфа Центавры, — говорит Роуди. — Похоже, что группа беженцев пыталась бежать из Инуина и у них закончилось топливо. У нас есть корабль, готовый к транспортировке продовольствия и бензина, но нужно как минимум три пилота. — Три пилота, — повторяет Стив. — Почему? — Старая модель боевого корабля, реально старая. Там многое держится на ручном управлении. — Роуди переводит взгляд на Баки: — У нас есть хорошая дальнобойная пушка, если хочешь присоединиться, Барнс. Баки туго улыбается и качает головой. — Думаешь, будут проблемы? — спрашивает Стив. — Нет, просто это единственное готовое к полетам судно, которое смогла раздобыть Небула. — А сколько беженцев? — Точных цифр нет, но около пары тысяч. И ближайшая обжитая к ним планета, похоже, наша. — И как быстро двигается корабль? — Неделю туда, неделю обратно. Несколько заходов, чтоб отвезти достаточно топлива, и как только корабль снова сможет перемещаться в гиперпространстве — мы вернемся. Максимум два месяца. Баки думает о двух месяцах в Бруклине без Стива. Пробежки в одиночку по набережной, попытки успокоить, как обычно, когда Стива слишком долго нет, плачущую Лихо. А самое главное — огромная пустота внутри, разрастающаяся до размеров океана только от мысли обо всем этом. — Ты должен лететь, — Баки слышит свой голос. Он сглатывает, хотя во рту пересохло, нервно дергается. — Тут больше нечего делать. Бруклин сам может восстановиться. Стив смотрит на него, и Баки не может прочитать его выражение лица. — Что скажешь? — Роуди спрашивает. — Я не могу лететь, — медленно говорит Стив. — Попробуй пригласить Шури, уверен, она только рада будет посмотреть на инопланетные технологии. — Стив… — начинает Баки. — Извини, — окончательный вердикт. — Уже есть договоренность.***
Как только Роуди исчезает в горизонте, Стив поворачивается к Баки и говорит: — Я никуда не улетаю. — Ты хочешь этого, — говорит Баки, — ты хочешь помочь. — Конечно, хочу, — обрывает Стив, а после тише продолжает: — Я не могу улететь, Баки. Баки разводит руками. — Ты передал щит Сэму. Ты вручную починил чуть ли не половину Бруклина. Что еще тут делать? Стив подходит и берет его за руку. — Можно мне побыть эгоистом? Можно мне побыть хоть чуточку с человеком, которого я люблю? «Это не по-настоящему, » — в отчаянии думает Баки, застыв, как вкопанный. Нужно сосредоточиться на дыхании, найти ритм. — Приятель, — наконец-то выходит сказать, — ты оставил ее в сороковых. — Не правда, — говорит Стив. Его глаза закрываются, а спустя мгновение снова открываются, чистые и голубые. Баки не может дышать. — Ты тут, прямо передо мной. — Стив… — это все, что он может сказать. — Я вернулся, — говорит Стив, наклоняясь вперед и прижимаясь своим лбом ко лбу Баки, — потому что я твой Стив. Я вернулся, потому что я хотел быть тут, с тобой. Стив отпускает руку Баки и укладывает ладонь ему на подбородок, запуская пальцы в волосы за ухом. Баки неожиданно понимает, что Стива трясет так же сильно, как и самого Баки. Он кладет руки ему на шею, пальцами чувствуя пульс. Стив льнет к его прикосновению и вздыхается, когда Баки гладит большим пальцем по коже. — Баки, — тихо и быстро говорит Стив. Баки решается его поцеловать. Неуверенно касается закрытыми губами, прежде чем отстраняется, боясь, что зашел слишком далеко. Но Стив тихонько хнычет и притягивает его так отчаянно, что они ударяются зубами. — Ты стопроцентно должен быть уверен, — говорит Баки, когда они разрывают поцелуй, — Стив… Я не могу… ты должен быть уверен, — как будто сам точно знает, что не сломается, если Стив скажет нет. — Я уверен, — шепчет Стив ему в губы, — как никогда уверен.***
На второй встрече старой группы поддержки людей не так много. Конечно, людей куда больше восьми, которые приходили до перезаселения. Кто-то принес кофе в термосе, кто-то разные чашки, еще кто-то домашнее печенье в контейнере. Когда Стив и Баки заходят, кто-то начинает хлопать. Другие разворачиваются, чтоб понять, что происходит, и тоже начинают хлопать. Те, у кого руки заняты едой, просто улыбаются и энергично кивают. — Стив, — говорит женщина справа, когда аплодисменты затихают. — Хочу познакомить тебя с моей семьей. За ней стоит мужчина и девочка. — Дэвид. Очень рад наконец-то познакомиться, — говорит Стив пожимая руку мужчины. Стив опускается на колени: — А ты, должно быть, Тиффани? — Да, — скромно отвечает девочка. — А ты правда Капитан Америка? — Я дружу с Капитаном Америка, — говорит Стив, — но он сегодня не пришел, прости. — Ничего страшного. Все равно очень приятно. — Стив, — лысеющий мужчина с чашкой кофе подходит к ним, — можно я тоже представлю тебя своей семье? — Конечно, — Стив выпрямляется, поворачивается к Баки. — Но можно я представлю свою? Баки напрягается немного, но Стив берет его под руку и просто говорит: — Это Баки. Он смотрит на Баки, чуть стыдливо улыбаясь, и тот думает, что любит этого мужчину больше всего на свете.***
Дома их встречает Лихо с протяжным мяуканьем. Баки снимает куртку, в которой прятал руку, и вешает ее в коридоре. Лихо же бежит к своей миске, садится перед ней и еще раз мяукает. — Дождись ужина, — Стив ее поднимает и зарывается лицом в шерсть. Она карабкается ему на плечо и смотрит в упор на Баки, мяукая и жалуясь, что ее тут же не покормили — Что хочешь на ужин? — Баки спрашивает. Стив опускает Лихо и подходит к Баки. Запускает пальцы под пожеванный кошкой рукав. — У тебя руки холодные. Стив хитро улыбается и запускает обе руки под рубашку. Баки дергается, но дает Стиву обнять себя за талию. Он утыкается носом в висок Баки и бормочет: — Привет. — Привет, — шепчет Баки. Лихо трется о лодыжку. Золотые солнечные лучи пробиваются через окно в гостиной. Баки закрывает глаза и прижимает Стива к себе. Этого достаточно.
