you'r mine.

Чанбина трясет. Трясет, как психически больного. Глаза наливаются кровью. На руках вздуваются вены. Предсмертные визги заглушает стук черных лакированных ботинок о холодный мраморный кафель. Не надо было брать малышку деспота без спроса. Хотя за такое желание он бы давно пристрелил уже к чертовой матери. Именно поэтому стены коридоров чужого особняка раскрашены в темно-алый цвет. Именно поэтому пол усыпан плотью свежего человеческого месива. Не надо было отнимать драгоценность из лап пантеры. Теперь она не остановится, сожрет каждого на пути, не разбирая. Его девочка рядом, он чувствует это, прибавляя шаг. Выбивая дверь за дверью, этот коридор кажется бесконечным. Он давит на виски, от чего хочется в скором времени опустошить желудок. *** Последняя. С треском очередная дверь падает на пол, а за ней врывается в комнату Чанбин, оставляя позади своих подручных. Наконец-то… На лице зверя проявляется добрая улыбка при виде маленького рыжего комочка, сидящего на кровати, бережно мельтешащего серебряный ножик, будто это детская игрушка. Розовый свитерок запачкан немного каплями крови, а с кончика лезвия все еще сочится горячая алая жидкость. — Малыш, я бы сам это сделал, не нужно было пачкать свои нежные пальчики. Услышав родной голос, невинное дитя роняет новую игрушку на пол и отводит свой взгляд от окровавленного трупа. Пантера преодолевает секундное расстояние, наклоняясь к своему сокровищу. — Ликси, прости, я полный придурок. Склонив голову, Чанбин пытается подобрать слова, но натыкается на темные синяки. Заметил все-таки. Феликс судорожно натягивает на коленки нижнюю часть свитера, пытаясь отчаянно скрыть увиденное, но это не помогло пантере успокоится. Резким движением руки, Чанбин разрывает свитер Ликса оставляя его находиться лишь в одних шелковых трусиках, которые еще утром натягивал Чанбин, одевая свое солнышко на важную встречу. — Пожалуйста, Бинни, не надо, прошу… У ребенка начинают слезиться глаза и кажется вот вот он разревется от страха. Нет, не за себя. За Чанбина. Он знает, что зверь сейчас готов рвать на куски, избить до смерти каждого, отомстить за испорченную белоснежную кожу своего мальчика. Доказать каждому, что никто не смеет посягать на его собственность. Феликс боится, что Чанбин может попасть таким образом в опасность, погубить не только невинных, но и себя. Обхватив крохотными пальчиками острое лицо дьявола, Ликс потянул его на себя, неуклюже захватывая нижнюю губу зверя и медленно посасывая ее. Чанбину понадобилось несколько секунд, чтобы придти в себя и понять окружающее: все виновники убиты, в живых никого не осталось, его солнце сейчас рядом, дышит полной грудью, изредка поскуливая в губы Со. Он успокоился и теперь хочет получить свое обратно, показать всем, кому принадлежит его рыжая девочка. Перенимая инициативу на себя, Чанбин вгрызается в рот своей малышки, прикусывая губы мальчишки до крови и смакуя железный привкус языком. Ликс морщится от внезапной боли, но она ничто по сравнению с болью разлуки от своего зверя, которого обуздать может только невинное существо напротив, подгибащее под себя колени. Его малышка такая же эгоистичная как и ее хозяин. Спустя каких-то пару минут бессовестно хнычет, таким образом прося зайти дальше положенного. Хватает всего лишь взмаха ладони, как комната опустела и в ней остались только двое, изголодавшиеся за такой, казалось, короткий срок. Чанбин знает все повадки своей крохи, ему много раз намекать не надо, поэтому он смело может откинуть такое излюбленное тело назад, принимаясь за шею своей маленькой проказницы. Его малышка такая же хитрая, как и ее хозяин, специально же сбежала от него, разрешила поймать себя, да еще и украсть прям из-под носа Чанбина. В противном случае, она бы в два счета разобралась с кучкой отребья, продемонстрируя все свои скрытые навыки боевого искусства. Не зря же папочка учил. Чанбин не будет злиться, нет. Пантере уже достаточно того, что она может в данную секунду насладиться своим сокровищем сполна, даже в такой необычной обстановке. Тем временем фарфоровая шея Ликса во всю горела красным пламенем в перемешку с укусами и мокрым языком Чанбина. Жадно надкусывая молочную кожу, шершавые пальцы Со уже давно добрались до кромки трусов, сквозь которые уже порядком виднеется мокрое пятно. Как только его рука ложится на пах Феликса, сжимая член через шелковую ткань трусов, младший начинает скулить по сучьи, метаться по кровати в поисках рязрядки. — Кажется, не я один так сильно скучал. Ухмыльнувшись, Со проникает рукой внутрь, бережно распределяя смазку по всей головке. Ликс прикрывает глаза от удовольствия и губы размыкает в полустоне. Их ловит Бин и подобно зверю совсем беспрепятственно изучает рот Феликса, на что тот стонет не сдержанно и так отчаянно. Со преподносит к губам маленькую ладошку Феликса, целует нежно, заглядывая в глаза малыша. Он правда малыш, даже в такой ситуации, неприемлемой позе среди желанных стонов, он остается таким же невинным преданным ребёнком, для которого каждое слово Пантеры закон. Почувствовав длинные пальцы Чанбина в себе, Ликс сходит с ума, ищет родные губы, желая хоть чуть-чуть продержаться и не кончить так быстро. Пальцы двигаются в манере ножниц, задевая все чувствительные точки Ли, вынуждая его приподняться и зацепиться своими крохотными пальчиками за сильные плечи Чанбина. Он входит резко, так что Ликс на доли секунды выпадает из жизни. На помощь приходят безудержные поцелуи Бина, которые помогают вдохнуть новую порцию воздуха. Боль быстро сменяется тянущим наслаждением, от чего стоны младшего постепенно становятся громче. В это время руки Чанбина оглаживают внутренние стороны бедер, вызывая табун мурашек по телу Ликса и новый прилив сказочных эмоций. Излившись на простынь, Со падает рядом и облегченно вздыхает. Зверь удовлетворен и теперь будет спать спокойно в ближайшее время. На щечках Ликси начал проявляться румянец, ведь осознание того, что они сделали это не дома, заставляет его паниковать. Нервно кусает губы и сворачивается калачиком. Возможно пару минутами позже он бы здесь лежал под тем трупом, что валяется на полу. Бин замечает это странное поведение и медленно разворачивает Ликса к себе. — Малыш? А у младшего глаза на мокром месте. Лицо Чанбина принимает серьезный облик. Резко встав с кровати и натянув на себя брюки, он хватает Ликса и закидывает на плечо. Тот начинает брыкаться и мельтешить ножками в воздухе. Громкий шлепок заставляет Феликса взвизгнуть, а на его маленьком персике уже проявляется красный отпечаток руки. — Тихо, солнце, мы едем домой ;)