Записки художника

Я красил волосы в синий. Но не чтобы быть заметнее, не в знак скорби - а как трофей. Когда-то, была одна девушка, была чертова девушка с синими волосами. Улыбалась лукаво, противно, глаза ее - две притаившихся лисицы, до одурения хитрые и всегда - всегда - узкие. Щеки - россыпь пятен, как там, веснушек? Такие же ненормально синие как волосы. И еще были глупые запонки в виде кроликов, не знаю откуда, но всегда при ней. Она была омерзительной, наставляла на то, что никак нельзя наставлять. Говорит, брось мораль, идем со мной, еще так много всего нужно сделать. Говорит, а у самой руки в не стираемых пятнах, а волосы самые синие во вселенной. Говорит, и временами шепелявит, незаметно, изредка, тщательно скрывая, зачем ей вообще этот стальной шарик во рту. Но я знал, конечно я знал, мы все это знали. То, кем она была не скрыть никакими чарами, замазать тоналкой или спрятать шарфом. Друг мой... Если бы только Этим все ограничилось... Поначалу, она придавала мне сил, говорит, будь уверенным, ты все сможешь. А сама плела сеть за моей спиной, не сбиваясь в расчетах. Говорю, я не сплю, что не так? А она говорит все в порядке. Подумаешь, пара странных желаний, мечты о насилии, быть может, но это нормально, вперед. Потом были сны - сны о мраке, сирени и Монстрах. Я бежал, просил ответов, не дождался, узнал, и вот - Боже, как глупо. Как глупо это, все это сон. Но как же? Как могла она нас предать? Я не буду писать что она говорила, не расскажу о чем грезила вскользь. Скажу про последний месяц лета. Я поймал ее. И поймал на горячем. Тот день я не помнил - казалось странным - что вот так легко минус день в моей голове. Она забрала мое время, и кое-что, что не расскажут, из страха на смертном одре. Я ненавидел ее. Боже, как я ненавидел ее. За все те неправильные навязчивые мысли, за все то, что сделала она со мной. Она заигралась. И теперь её нет.