Бейлик. Часть 1

1229 год. Уже приближалась зима. В эту пору усилились монгольские нашествия, в особенности на Русь и некоторые другие страны. Тогда монголы под руководством великого хана, сына Чингисхана Угэдэя рвались на запад. А на запад от земель, которыми владели монголы, располагался и свободный Сельджукский Султанат, переживавший эпоху рассвета, золотой век под управлением Ала эд-Дина Кей-Кубада Первого. Кей-Кубада, который и построил крепость Аланья. Кей-Кубада, давшего сражение монголам и победившего при помощи Эртугрул-бея. Кей-Кубада, который тем сражением положил начало Османской Империи - самого могущественного и долгоживущего из всех мусульманских империй. Она прожила более 600 лет, раскинулась на границы от Африки до Азии, от России до Ирана. А началось все с маленького городка Сегюта, тогда еще Ихфасиона, где-то на границе с Византией... Но все это в будущем, окутанном туманом неизвестности. Что же делал Эртугрул-бей и его племя Кайы сейчас? А сейчас он, его четыре брата : Гюндогду, Сунгур-Текин, Сулейман и Дюндар и их отец Гюндюз вместе с парой сотен шатров бредут через степи и горы, пустыни и моря. Терпя тяжелые лишения и страдая от нехватки всего, от постоянной угрозы быть сметенными без следа и суда безумствующей ордой монголов, они спасались как могли, от рабства, унижения и истребления. Пусть даже этим спасением будет бегство. И вот они идут : мерзнущие, голодные, обездоленные, обреченные на смерть или бегство. Бредут все на запад и на запад, вслед умирающему солнцу, в направлении славного Сельджукского Султаната. Быть может, хоть там они найдут убежище? Племя кайы, крупнейшее из 24 племен огузов, чье название "могущественный" говорит само за себя, считаются некоторыми ассимилировавшимися с огузами монголами. И тому есть некоторые свидетельства, как например склонность Османидов к убийству родственников (чего стоит только история Селима Первого, убившего всех родственников по мужской линии из числа мужчин, за исключением своего отца). Или же то, что они также считали недопустимым пролить кровь представителя династии, и вместо этого его душили. Монголы считали благородной смертью ту, в которой не выпускают кровь, потому Чингисхан убил брата, сломав ему хребет, по его же просьбе. Здесь чувствуется взаимосвязь... Однако, кем бы ни были Кайы, ясно одно - им пришлось тяжко в период этих скитаний. Каково бежать, чувствуя дыхание смерти в свой затылок?! Каково на каждом привале слушать новые рассказы о невероятной, кошмарной жестокости звереющей орды, для которой человеческая жизнь, тысячи невинных жизней дешевле приступа какого-то безумного азарта?! Надо думать, вел эту орду Байджу-нойон, у которого была какая-то особая ненависть к туркменам. Всегда, всю жизнь его тянуло там повоевать, вероятно, и сейчас, еще не являясь таким славным полководцем, он не упустил возможности возглавить наступление на запад, в сторону Сельджуков. Новости о наступлении дошли и до кожевной - через того самого нукера-шпиона. Алмала, узнав, что брат едет, бросила все дела, и прихватив шамана Улу Бильге, поехала к нему. Мерген занимался лечением раны, Фериде - настраиванием двух верховных хатун Умур-Огуллары друг против друга. Порой эти стычки кончались миром, порой - со временем утихающим скандалом, но Фериде всегда шла к Айдолай и с не меньшим рвением, чем ее хозяйка, затравляла ей разум о том, какие же гнусные эти Ивэ, какая дрянь эта Лейли и как хорошо было бы вывести их сущность на чистую воду. В один вечер в голову Фериде пришла блистательная идея, как устроить очередную стычку. Это было как раз накануне очередной распродажи тканей. Фериде ранним утром подслушала разговор Айгюль и Нурбану, где жена Айваза заметила : -Ты много расхваливаешь мастериц своего стойбища, но не верю, что они смогут превзойти наших. -Это мы еще выясним - шутливо-насмешливым тоном ответила Нурбану. -Хорошо. Давай посмотрим в конце дня, у кого лучше получится. -Давай - улыбнулась Нурбану. Тут Фериде подумала : а ведь идея! Надо попробовать испортить дела на стойбище Умур-Огуллары в ткацкой. Айдолай скажет, что это сделала Лейли для выгоды Ивэ, Лейли скажет, что это сделала Айдолай для того, чтобы испортить мнение о ней как о хорошей хозяйке ткацкой мастерской. Загоревшаяся новой идеей, Фериде тут же стала придумывать, чтобы такое устроить из подручных средств. В конце концов, она решила при помощи дубильных материалов из кожевной испортить краски для тканей. Провернуть это было несложно, особенно в первую половину дня, когда руководила там Айгюль, а не Лейли. Будучи подругой и невесткой Айдолай, Айгюль хотя и не одобряла в душе визитов кожевницы к сестре супруга, но не желая огорчать ее, мирилась с этими поселенцами. Успешно пробравшись в ткацкую, Фериде поприветствовала Айгюль, действительно похожую на лунный цветок из-за контраста светлой кожи и темных волос : -Доброе утро, хатун! Как поживаете? -Вполне хорошо, Фериде-хатун. Зачем пришли? - с напускным радушием спросила Айгюль. -Легкой работы!- пожелала Фериде, посмотрев в сторону на женщин, носивших материалы. Потом уже повернувшись к Айгюль, подошла поближе и тихо спросила : -Как поживает Айдолай? С ней все в порядке? Где она? -У себя в шатре. У Ильбильге легкое недомогание. -Крепкого здоровья девочке!- печально вздохнула Фериде. Воспользовавшись тем, что руководительница отвлеклась, Фериде подошла к сосуду с краской. Оглядевшись, как бы ее кто не заметил, она достала из-за пояса емкость с раствором дубильных веществ, из своей кожевной, и пригнувшись, аккуратно влила все до капли. Потом торопливо спрятала емкость, снова оглянулась, стряхнула с платься капли жидкости, и как ни в чем не бывало удалилась из ткацкой. Зато красная краска была испорчена, что было едва заметно. Теперь оставалось дождаться вечера, когда обо всем узнают, и пронаблюдать за происходящим. Наконец наступил вечер. В ткацкой мастерской все шло спокойно размеренно. Лейли, в настоящей короне, напоминающей кокошник, с широким сапфировым платком, наспадающим до середины бедер, в строгом и широком платье электрического цвета чинно стояла, отдавая указания и следя за работой. Благодаря необычайной внимательности и трудолюбию новой руководительницы дела здесь шли очень хорошо. Безмятежный, тихий рабочий вечер протекал как обычно, не возмущенный ничем, пока полог не был резко отдернут, и не раздались быстрые, неровные шаги и прерывистое дыхание ворвавшейся хатун. Вся ткацкая взглянула на вошедшую, коей оказалась Айдолай-хатун. Она остановилась, поискала глазами Лейли, и нервно направилась к ней. Ее темные глаза казались зажженными яростью, словно угольки. Нервно сжатые губы и сведенные брови указывали на ее настрой. - Ты слишком много о себе возомнила, Лейли. Занимаешься интригами, а не делами. - Что заставило вас так думать?-совершенно спокойно, ледяным и нежным голосом спросила Лейли, которую не смутили ни сжатые в кулаки руки Айдолай, ни ее срывающийся яростный тон. - А ты еще спрашиваешь? Испортила краску для ткани, прекрасно зная, что краску делали сегодня под моим наблюдением! И где ты нашла шпионку для этих козней? Много наверно платишь? Лейли открыла было рот, чтобы объясниться с Айдолай, но та не дожидаясь ее слов перебила на еще не начатой фразе : - Не надо меня обманывать. Сколько из-за тебя бед, а? Любая достойная девушка ушла бы сама, видя, сколько раздора в племени из-за нее. Ну а раз ты недостойная, мы тебя сами прогоним! На кого или что надеясь, ты это творишь? - Айдолай уже кричала от злости, охватившей ее. И что же сделала Лейли? Все женщины взглянули на нее. Не испугается ли юная хатун нападок старшей? Не оробеет ли всегда рассудительная Лейли? А она ко всеобщему удивлению только многозначительно улыбнулась, качнула головой и ровно, мелодично ответила : - Если можешь мне угрожать чем-то, Айдолай-хатун, то попробуй. Я ведь не бессильна, чтобы не ответить; не глуха, чтобы не услышать; не слепа, чтобы не найти тебя. - Дерзишь?-насмешливо спросила Айдолай и тут же, в новом припадке ярости, воскликнула- да как ты смеешь? Кем ты себя возомнила? Вошла в шатер бея и уже сочла себя госпожой? Ты где себя мнишь великой властительницей? - Ха-ха-ха,-кротко и тихо усмехнулась Лейли, сверкнув темно-синими, как вечернее небо, глазами- я дочь бея, Айдолай-хатун. И моя мать и мой отец - дети беев. Я госпожа с самого рождения и я руководила моим стойбищем Ивэ, пока наш вождь Умур-бей не забрал меня к себн в племя. И здесь он поручил мне руководить ткацкой. Быть может, вам в пору вспомнить, кто господином мнит себя в ненужном месте, достопочтенная хатун?- в словах Лейли слышалась насмешка. Разъяренная ее наглостью Айдолай приблизилась и замахнулась на соперницу. Вдруг кто-то крепко схватил ее за руку. Айдолай удивленно посмотрела на остановишего ее. Им оказалась Айгюль-хатун. - Хатун, не стоит. Что Авшар-бей скажет? Что Умур-бей сделает? - Не важно!- воскликнула Айдолай и вырвала руку у подруги, вновь посмотрела в глаза ненавистной девице, тяжело дыша от гнева. -Хорошо, нечего и говорить, хорошо дела обстоят в ткацкой. Что ни день, так скандал. Вот как должно быть в племени, вот скоро и пример брать - раздался голос из-за спины Айдолай. Он тут же вывел ее из потемков бешенства, смутилась и обернулась. Да, это был он. Великий Умур-бей.