Бейлик. Часть 1

Его размышления прервал присевший рядом Каплан. Положив руку ему на плечо, он спросил: - Можно вопрос, вождь? От его присутствия сразу стало легче. Пока рядом есть надежные друзья, можно найти выход из любого положения - подумал Авшар-бей. - Да, Каплан, спрашивай. - К нам в племя то Айваз приходит, то Атач с Баталом. Что происходит? Почему они этой ночью так часто заявляются к вам в шатер? - Монголы во главе с Байджу-нойоном идут сюда. Они обеспокоены, хотят моей помощи в войне. Я им по понятным причинам отказал. - Это плохая затея. К чему был наш союз, если стоило придти врагам, а мы их бросили? - А что мне делать? Ведь если я нарушу договор с монголами, они сметут нас! - А ты хоть чем-то помоги. Ну, скажем, провизией. Она же их войскам нужна будет. Али еще чем. - Хорошая идея. - А монголам скажешь, что это все они взяли еще до их вторжения. И никаких вопросов! - Умно, Каплан. Попробуем. Надо поехать к Умур-Огуллары утром. ………… Умур-бей, главнокомандующий Айваз, Атач, Батал, пара-тройка других беев, Кутуз и Гёк сидели в шатре вождя, обсуждая предстоящее столкновение с монголами. Неожиданно вошел страж. - Бей, Авшар-бей приехал. Впустить его? - С ним кто-то есть? - Да, Гюлькыз и несколько беев. - Ладно, пусть заходит- ответил Умур-бей, а сам подумал :"интересно, что он скажет? Неужто настоит на своем? А может, Атач и Батал все-таки смогли переубедить его?" Войдя, Авшар-бей поприветствовал вождя и сел поближе. Вздохнув, он начал : - Твои беи, Атач и Батал, а также мой воин Каплан и некоторые другие убеждали меня в том, что я должен вам помочь. Я согласился с ними. Оставлять вас без помощи, в то время как между нами родственные узы, непростительно. Но, в случае нашего проигрыша, нас сметут. А я этого допустить не могу. В шатре поднялся ропот негодования. Особенно был недоволен Гёк, воскликнувший: - Что за речи такие, достойные шакалов? Такие слова говорят трусы и подлецы, которые стремятся выжить везде и всегда! Авшар-бей заметил, что Умур-бей не пресекает их. И догадался, что это значит: он и сам с ними согласен. Хотя ничего не говорит. Сконфузившись, он все-таки собрался с духом и закончил: - Я готов помочь вам всем, что нужно для войны, помимо воинов. Их я дать никак не могу. Тут же вскочили Гёк и Айваз. Экс-главнокомандующий, не избывший свой буйный нрав, тут же начал гневную тираду: - Вот теперь всем видно, каких змей мы на груди пригрели! Теперь все знают, какие предатели породнились с нами! Вы надеетесь отсидеться до конца войны, и дождавшись, пока все храбрецы погибнут, придти на поклон к монголам и зажить припеваючи! И не стыдно вам будет есть из корыта пойло тех, кто растоптал ваших близких? Неужели ваше бесстыдство так велико, что кусок этот вам в горле не встанет? Умур-бей все так же молчал, скользя взглядом по Авшару. А тот, испуганный взрывом негодования, уже не знал, куда деться от разъяренных Умур-Огуллары. То и дело поглядывая на вождя, он порывался попросить Умура успокоить беев, но боялся, что он тоже примется отчитывать его. А тем временем, пытливо глядя в глаза вождю, Гёк заговорил: - Неужели хатун из этого шакальего логова нам ровня и родня? Неужто дочь змей нашему вождю чета? Айваз схватил отца за запястье, шепнув на ухо :" Не стоило говорить это, отец". Тут холодные, пронзительные глаза Умур-бея перешли на Гёка. Нервное дыхание и сведенные брови выдали его ярость. Приподнявшись, он ответил : - Гёк-альп, не твое дело мешаться в дела вождя, особенно в то, что касается его семьи. Никто из вас не имеет права лезть в его шатер. А тому, кто на это пойдет, я отрежу язык. И если ты мужчина, а в свое время воин, тебе и самому должно быть стыдно мешать женщину в свои разбирательства. Иначе тебе не место на совете. Гёк, впервые в жизни услышавший столь суровую отповедь, притих и сел, поняв, что наговорил лишнего. Айваз тут же сел рядом. А сидевшая в соседнем шатре и слышавшая все Айдолай вдруг гаркнула: - А ты что, Лейли? Видишь, каков твой отец? Небось, монгольский вассал? Рядом стояли Гюлькыз, Айгюль, девушки-работницы, Нурбану, и сама Лейли сидела напротив Айдолай, пока ее стройные ладони обращались с шерстью. Подняв глаза на Айдолай, Лейли ответила: - Вассал? С чего ты взяла? - А чего он чужается защищать свое племя? А? Гюлькыз подошла и сказала: - Не забывай, что эта девушка не сирота, Айдолай-хатун. Есть у Лейли и отец и мать, и они не позволят обижать ее. Хмыкнув, Айдолай вызывающим тоном спросила: - Тогда поговорим с ее матерью. Чего же вы так боитесь встречи с монголами на поле боя? Хотите встретить их на стойбище солью и хлебом, так? Поцеловать им подол и поклясться в верности? - Хватит, Айдолай-хатун! Ты совсем уважения не знаешь! - Нет уважения к тем, которые не смеют даже меч из ножен против тиранов поднять! - Разве мы не решили помочь вам всем нужным, а? Это ваша благодарность? Айдолай оглянулась, усмехаясь. - Ой-ой-ой, кто бы говорил? Это сделали бы даже чужие, даже неверные!- глаза женщины блеснули гневом.- А от таких как вы родственников, добра жди не больше, чем от византийцев! А потом, наверно, и нож в спину воткнут, лишь бы выслужиться перед монголами, вдруг они старательным псам косточку бросят?- иронично рассмеявшись, язвила хатун. Лейли бросила взгляд на Айдолай, медленно поднялась и сказала : - Не смейте дерзить великой хатун Ивэ, Айдолай. Это кончиться злом для вас. Не дело женщин лезть в дела беев. Как хатун, я старалась проявить себя достойной дочерью моей матери. Хоть раз я обидела вас? Хоть слово плохое сказала о вас Умур-бею? Хоть раз, когда мы ругались с вами, звала ли я его? Вы лучше меня знаете ответы. Так имейте совесть не срывать свое недовольство на тех, кто не имеет отношения к происходящему. Вдруг Айдолай поднялась, и одним движением сорвала с головы Лейли покрывало. Тут девушки во все глаза уставились на молодую госпожу, ведь они никогда не видели ее без покрывала. Черные волнистые пряди волной скатились на спину и локти, покрыв плечи. Несколько локонов упали на лицо. А Айдолай воскликнула : - Ты вздумала упрекать меня? Мне грозить? А еще дочерью бея зовешься! Отведя пряди от лица, Лейли подняла ладонь, останавливая Нурбану, сорвавшуюся было заступиться за хозяйку. Внимательно всмотревшись синевой своих глаз в глаза Айдолай, она вдруг размахнулась рукой - и крепкая пощечина прилетела по лицу Айдолай, из-за чего она чуть не упала. Айгюль в свою осередь сама остановила девушек, порывавшихся к Айдолай, и приблизившись, поддержала ее. Тем временем доведенная до неприкрытой агрессии Лейли произносила: - Ты в обращении пересекла все границы. Все в этой комнате свидетели! Я держалась до последнего, относясь к тебе с уважением, но ты не оставила места для почтения к себе! -Тут голос Лейли притих и задрожал - Ты сама уничтожила почтение к себе. Ты сама виновна во всех своих бедах! Знай, что я не прощу тебе этого, я непременно отомщу тебе! Непременно с тобой помстятся за мою честь, которую ты запятнала! Айдолай, держась за горящую щеку, развернулась и ответила: - Посмей! Я не оставлю тебе ни одного проступка! Так и знай! Лейли улыбнулась, глядя на уходящую Айдолай, которую поддерживала Айгюль. Гюлькыз подошла сзади, и положив на плечо Лейли руку, заверила ее: - Ты прекрасная дочь и достойная хатун, Лейли. Ты гордость своего племени. - Нурбану-хатун, подай мое покрывало. Айгюль, ведя под руку Айдолай, бормотала: - Зачем вы оскорбляли ее, золовка? Зачем вам было ругаться с ними, луноликая? Ах, хатун, ах! Не стоит такой госпоже опускаться до ругани и драк, Айдолай-хатун! Ох, что Умур-бей скажет!