Карты, виски, два ствола

— Карты, виски… — начал, бодрясь, Егор. — Два ствола, — продолжил за него Стас, а после пару раз ткнул языком в свою же щеку изнутри, изображая нечто совершенно пошлое. Егор глянул и скривился. И вот, спрашивается, кто за руку тянул, в шею толкал или в зад пихал? Ох, нет! Лучше сейчас думать не про зад и точно не про «пихал», а то ведь… Егор потер лоб и уставился в карты. Все было не так и дохло. Еще бы нервишки успокоить и с мыслями собраться. Но получалось скверно. Уж больно далеко все из-за его же, Егоровой, азартной натуры зашло, и слишком многое стояло на кону. И уже ведь не о бабках речь. И даже не о просраном бизнесе. Честь, еб мать, и мужское достоинство! Уж не говоря об анальной девственности! И отступать-то некуда — пан или пропал! Егор хлебнул из стакана, с ненавистью глянул в спокойную рожу своего визави, который был невозмутим как истинный английский джентльмен и знай лишь посасывал толстую сигару… Будто член, мать его! И вот кто мог предположить, что этот мужичелло — уже не такой и молодой, с бородой-лопатой и взглядом матерого волка-одиночки, самоуверенный, удачливый, как черт, и целеустремленный, как кобра перед броском, — окажется геем! И более того, заинтересуется не каким-нибудь сладким мальчиком-зайчиком, готовым на все за подарончики, а им, Егором — мужиком примерно того же возраста, статуса и вообще той же «весовой категории», да еще и коллегой по бизнесу… Нет, конечно, равнять те объемы, которыми ворочал Стас Смирнов, и те, с которыми управлялся сам Егор, не стоило. Труба у Егорова бизнеса была пониже и дым пожиже. Да и последний год был… сложным. Мягко говоря. Это, собственно, и стало основной причиной того, что сегодня и поимел Егор, ведомый собственной глупостью и азартом: закрытый клуб, карточный стол, виски и пиздец. Полный и окончательный. Егор проиграл все! Вот буквально все, что было. Кажется, включая собственную задницу. Хорошо хоть предложение это — поставить на кон свои тылы — было сделано приватно. Так, что обступившие сейчас стол господа и дамы понятия не имели, что именно разыгрывается. Блядский случай! И ведь был Егору знак свыше, тюкал ему боженька в темечко, говоря: «Не играй, дурилка, в очко! Очком все и кончится!» Ну так Егор решил, что всех обманул, когда за покерный стол уселся. Ага! Хочешь рассмешить бога — начни строить планы. А хочешь разозлить — сочти себя умнее и хитрее всех. Соглашаясь на дикое, а оттого казавшееся несерьезным предложение торгануть задницей, внезапно поступившее от противника, Егор был уверен: в этот раз удача не подведет. Так что, отсмеявшись, а после еще и изрядно обстебав озвучившего такое Стаса, он взял да и согласился. И вот теперь был близок к тому, чтобы пасть так низко, как никогда ранее. И ладно бы с бабой на такое играл! Так ведь нет — с мужиком! Да еще с таким, которому, небось, и в голову не придет под другого лечь, хоть гейство и гуляет в крови. Такой — только сам. Чтобы подмять, нагнуть, поставить на колени даже равного. Лучше, если равного! Одна модель поведения что в бизнесе, что в койке… От этих мыслей вдруг разом протрезвевшему Егору стало остро не по себе. Он оценил свои карточные перспективы, попытался хоть что-то прочесть на невозмутимом лице противника, не преуспел, скинул слабые карты, прикупил две взамен, глянул и внутренне застонал — всё. Вот теперь точно всё. Финита ля, как говорится. Пиздарики на воздушном шарике! — Вскрываемся? — спросил, кажется, все понявший Стас и вновь затянулся своей долбаной сигарой. Егор раздраженно махнул рукой перед носом, разгоняя дым, а после бросил карты на стол. — Жаль, я думал, партия будет интереснее, — с ясно читаемым удовлетворением сказал Стас и тоже открыл то, что было на руках у него. «Стрит» вспыхнул яркими сердечками червонного короля-победителя, и Егор прикрыл глаза. Карточный долг — долг чести… Ага! Какой, блядь, чести, если бесчестье на кону?! — Жду вас у себя в офисе завтра, Егор Ильич. Скажем, часов в семь, — поднимаясь из-за стола, скучливо сообщил Стас. — Там и сочтемся. Егор поднял голову: этот гад, которому он вот только что по собственной дикой глупости спустил все, включая собственный зад, смотрел в упор. И ни скуки, ни озвученных пару минут назад сожалений в его темных глазах не было и в помине — лишь нетерпеливое, жадное желание. Твою ж мать! Остаток ночи Егор рассматривал червового короля, на обороте которого Стас небрежно написал адрес (можно подумать, он был неизвестен!) и время (будто такое можно забыть!), а еще пил и смотрел порнуху. Гейскую. Она оказалась очень разной: хлипкие мальчики трахались с такими же задохликами, статные мужики еблись с другими не менее мощными самцами, старики сосали юнцам, юнцы старикам, негры наяривали белым и наоборот. В итоге под утро у Егора было стойкое ощущение, что мир сошел с ума и нормальных, гетеросексуальных мужиков в нем просто не осталось. Да и «последний бастион невинности» в виде жопы самого Егора вот-вот позорно падет, сдавшись на милость победителю. — Вы выглядите так, будто я вас убивать, а не трахать собрался, — сообщил Стас, после того, как Егор, еле передвигая ватные ноги, вошел к нему в кабинет в назначенное время и плотно прикрыл за собой дверь. — На замок заприте. Нам же лишние свидетели не нужны, я правильно понимаю? — Правильно, — буркнул Егор и повернул торчавший в двери ключ. — Куда мне? — Сначала туда, — Стас махнул рукой в сторону двери у себя за спиной. — Чистые полотенца на полке. Все необходимое — в шкафчике. Надеюсь, вы понимаете, о чем речь? Егор кивнул и даже собрался сказать, что ничего этого «необходимого» ему не требуется — уже дома подготовился к предстоящему грехопадению, но потом в пустой звонкой башке вспыхнула трусливая мысль: поход в ванную мог позволить еще хотя бы чуть-чуть отсрочить «момент Х». — Ну и хорошо, что понимаете, — несколько рассеянно отозвался хозяин кабинета и зашуршал бумагами. — А я пока как раз кое-что доделаю. «Сука!» — яростно подумал Егор и, злобно топая, отправился в обозначенном ему направлении. Ванная комната, как и следовало ожидать, была роскошной. Егор принял душ, вновь уделив особое внимание определенным частям тела (мамочки родные!), вытерся толстым мохнатым полотенцем, а после им же замотал себе бедра. Выходить из ванной было откровенно страшно, но пришлось. Да и какие варианты? — Это лишнее, — тут же прокомментировал Егорово появление Стас и ткнул пальцем в полотенце. Сам он уже переместился из-за стола в широкое, обитое дорогой кожей кресло и теперь сидел, опять изображая стоика и джентльмена — сигара, виски в тяжелом хрустальном стакане, взгляд из-под ресниц холодно-оценивающий… — Снимайте. И прошу сюда. Для начала предлагаю более близкое знакомство… с предметом. Можете взять подушку с дивана. Спрашивать «зачем» не пришлось — жест, которым этот долбак указал на пол у своих ног, а после себе на ширинку, был достаточно красноречивым. Значит, подушку — под колени, чтобы после к «предмету» поближе мордой быть. А потом? Минет? Во рту тут же стало сухо, как с похмелья. А еще вдруг выяснилось, что Егор до самого последнего момента, даже в душе, когда мыл себе задницу, все же надеялся на снисхождение от этого давно и плотно знакомого по бизнесу, симпатичного Егору чисто человечески, вроде бы совершенно не злого и, пожалуй, даже порядочного человека. Мечталось, что Стас посмеется, махнет рукой и предложит забыть все как страшный сон. Но вышло иначе: тот рукой-то махнул, вот только не оТпуская, а… опуская. На колени перед собой. В голову плеснуло злостью и обидой, хотя обижаться было не на кого, кроме как на самого себя. Сдернув полотенце, Егор развел руки: мол, любуйся, гадина, — а после, презрев предложение взять подушку (чай, не гаремная барышня!), опустился перед Стасом на колени. — Ширинку расстегнуть? Или сами справитесь? — Справлюсь. Не в первый раз… — Егор сказал и осекся, вдруг осознав, как это звучит. — Ну, в смысле, себе же регулярно… — Да я понял, — усмехнулся Стас. — Я в курсе того, что вы… не по этой части. — Думал о вас то же самое, — сварливо огрызнулся Егор. — Ошибочка вышла… — Да уж. Повисла пауза. Егор как кролик на удава смотрел Стасу между ног… И эта внезапная мысль об «удаве» выбила из колеи окончательно: а вдруг там и правда… изобильно, как у некоторых порноактеров, тела которых Егор давеча изучал. Сил на дальнейшую неизвестность не осталось, и он потянулся к ремню на офисных брюках. Стас не мешал, но и не помогал никак — сидел курил, изредка прихлебывал из стакана, смотрел… Нет, все-таки какая же сука! Пальцы дрожали, а потому с пряжкой, а после с пуговицей, скрытой под ней, Егор справился не сразу. Зато молния разъехалась будто сама, открывая чуть смятую рубашку, а под ней белоснежное белье. — А вам ванную посетить… не пора ли? — Спасибо, был. Как раз перед вашим приходом. Так что все… вполне гигиенично. И устроено так же, как у вас, Егор Ильич. Сюрпризов в этом смысле не будет, так что не тяните. Но сюрприз все же приключился. Причем откровенно неприятный. Во-первых, выяснилось, что член у Стаса Смирнова и не думает стоять, а во-вторых, показался он Егору и правда ебать каким толстенным даже в расслабленном состоянии. И что теперь? Предстоит обласкать этот толстый кусок мяса, чтобы он, сука, окреп, а после «носитель» этого самого куска мог им его, Егора, еще и в зад трахнуть? Дерьмо! Блядское опизденелое дерьмо! — Зачем я вам сдался, если вы меня даже не хотите? — испытывая идиотскую, ни с чем не совместную обиду, поинтересовался Егор и, примерившись, ткнул пальцем чужое естество. — Хочу. Почему же не хочу? Не хотел бы… Ладно. Просто запомните: в сексе, как и в покере, надо уметь контролировать свои эмоции, Егор Ильич. Простите за эту непрошенную лекцию и уже приступайте. Думаю, минет для вас так же не нов, как и расстегивание ширинки на мужских брюках. В том смысле, что участвовали вы в этом процессе наверняка неоднократно, хоть и несколько в иной… позиции. Но и она вполне может дать понимание того, что надо делать. Перед тем, как в первый раз коснуться губами чужого члена, Егор зажмурился и даже дыхание задержал. Но если глаза могли оставаться закрытыми хоть в течение всего… процесса, то без кислорода было долго не протянуть. Так что, немного поспорив с природой, Егор таки втянул в себя воздух, а с ним и аромат мужского тела, которого, собственно, подсознательно и избегал. Но все оказалось совсем не страшно: пахло мылом и только совсем чуть-чуть чем-то мускусным, терпким, но вполне приятным. Да и на вкус (мать моя женщина!) чужая плоть была точно не противной — кожа и кожа… Кстати, очень нежная, теплая и… подвижная. Помогая себе рукой, Егор погрузил член Стаса себе в рот. Сделал он это, кажется, слишком резко, потому что тут же закашлялся, давясь, но после дело пошло легче, да и тяжелая рука, которая вскоре легла на затылок, не принуждала и не мешала, а напротив, незаметно направляла и как-то даже успокаивала, поглаживая самыми кончиками пальцев. Пиздец какой-то! Он, Егор Паньшин, завидный жених, мужчина в расцвете лет и состоявшийся (хоть сейчас и несколько сдавший позиции) бизнесмен, что же, вот прямо сейчас сосет мужской член? Может, потом еще и сперму проглотит?! Но ничего такого не потребовалось. После череды негромких команд: «нежнее», «глубже», «а теперь плотнее губы сожмите» было сказано краткое «хватит». Тогда-то, отстранившись, Егор и увидел результат своих трудов: блестящий от его, Егоровой, слюны член теперь стоял, гордо глядя небольшой, если сравнивать с толщиной ствола у основания, головкой в потолок. — У вас отлично получается, — все так же негромко произнес Стас и неожиданно провел большим пальцем Егору по нижней губе. Тот незамедлительно шарахнулся, вытирая тыльной стороной ладони рот, глянул вверх, в лицо сидевшему Стасу, напоролся на уже знакомый зовущий, жаркий взгляд и вдруг почувствовал, что краснеет, будто девка на первом свидании. — Дальше что? — рыкнул он, за грубостью пряча растерянность и испуг. — Дальше? — Стас откинулся на спинку и улыбнулся алчно. — Дальше самое сладкое, Егор Ильич. — Прекратите называть меня по отчеству и на вы! В создавшихся… обстоятельствах это уже как-то совсем дико! — Хорошо. Как скажешь. Так вот, Егорушка, теперь ты сходишь к моему столу, в верхнем ящике найдешь тюбик с лубрикантом и принесешь его сюда. Надо будет хорошенько смазать мой член и твой девственный зад. Слово «девственный», произнесенное в отношении мужчины, звучало отвратно. Так, будто самого Егора девкой обозвали… Но на самом деле удивляться было нечему: именно в этой роли его Стас сейчас и будет использовать. Разложит, вон, хоть бы на диване и… Под эти мрачные самоедские размышления Егор сделал, что требовалось: сходил к рабочему столу хозяина кабинета, нашел нужный тюбик и только на обратном пути вдруг особо остро осознал, что гол, что идет к другому мужику, который сидит со стоящим колом членом, и идет не просто так, а для того, чтобы… Бляяя… — А ты красивый. Как я и представлял, — вдруг сказал Стас и отложил сигару. — Помоги мне раздеться, раз уж мы… переходим на другой уровень близости. Впрочем, пиджак и галстук отправились в соседнее кресло сами, еще до того, как Егор собрался с мыслями и начал действовать. Офисные туфли тоже слетели с ног так же быстро. Да и брюки упали к стопам без чужой помощи, едва Стас поднялся с кресла — осталось только их переступить, а после снять носки. Так что Егор лишь стянул с любовника (ведь получается, что так?) белые боксеры, а после взялся за пуговицы на его рубашке. Они оказались перламутровыми и… неожиданными. Бегемотик, кит, медведь, кошачья мордочка… — Серьезно? — спросил он у Стаса, вскидывая бровь. — Котики и зайки? — А еще один поросенок и две черепашки, — подтвердил тот очень серьезно и вдруг улыбнулся широко и как-то, что ли, светло: — Это моя счастливая рубашка. — Да вы, оказывается, чудак, Станислав Дмитриевич. — Еще какой, Егорушка. И мне очень нравится, как в твоих устах звучит это замечательное «вы» и мои имя и отчество. Давай-ка, заканчивай с черепашками и бегемотиками и займись своими тылами. Я категорически не хочу, чтобы они пострадали слишком сильно. Настроение, рожденное разглядыванием этих самых «бегемотиков», слетело, будто полотенчик с бедер Егора некоторое время назад. Снова накатил страх, зад невольно поджался, и даже член по ощущениям сморщился и как-то втянулся, словно был не членом, а шеей черепашки (перламутровой, ага!), которая так и норовила спрятать голову в момент близкой опасности. Расстегнув последнюю пуговицу, Егор отступил в сторону и, следуя только что полученному недвусмысленному приказу, потянулся за лубрикантом. — Сначала смажь снаружи, потом бережно внутри. А после растяни, сколько получится, пальцами, — посоветовал долбаный Стас и вновь уселся в кресло, привычно расставив колени. Егор глянул на его по-прежнему бодро стоящий член, на тяжелые яйца, на покрытую волосами грудь и отвернулся, с трудом сдерживая панику. С другой стороны… С другой стороны, ведь никто еще от такого вот не умер. Да и козлина эта говорит, что лишних страданий причинять не хочет — выебет и все, никакого садо-мазо. Лубрикант был прозрачным, густым и скользким. Егор выдавил его себе на указательный палец, а после потянулся им к заднице. — Повернись, — тут же велел Стас. Голос его потяжелел, да и рука словно сама собой потянулась к члену, обхватила его у основания (пальцы, сука, только-только сошлись!) и тряханула им так это бодро, приглашающе. — Давай! Видеть хочу! — Я тебе проиграл еблю, а не шоу! — рявкнул Егор и выпрямился. — Ты мне проиграл все, Егорушка, — не менее резко ответил Стас. — Я тебя вообще всухую отодрать могу, а после еще пару раз, уже используя вместо смазки твою же кровищу. Так что будь мужиком, не устраивай истерик, а просто повернись, расставь ноги пошире и нагнись! И Егор повернулся, расставил и нагнулся. Потому что Стас был прав — условия этой самой ебли никто не оговаривал, а истерить, глупо допустив подобное, было совсем уж стыдно. Бизнесмен еще называется! Не удивительно, что потерял все… Что ж, будет наука! Такая, что точно никогда не забудешь! Как ни странно, если бы не дикий стыд и не менее дикая злость, процесс можно было бы назвать даже приятным. Анус, который Егор ранее никогда не рассматривал как возможную эрогенную зону, оказался чувствительным и реагировал на прикосновения остро, посылая куда-то в яйца нежные, пожалуй, даже волнующие импульсы. — Вот так. Погладь себя. А теперь добавь смазки и самым кончиком пальца — внутрь. Это тоже боли не вызвало и опять-таки оказалось, пожалуй, даже приятным. Непривычным, странным, но, сука, точно не противным. А вот когда Егор попробовал добавить второй палец, стало больно. Что же будет, когда туда, внутрь, где все такое нежное, тонкое и незащищенное, начнет проталкиваться член этого ублюдка, что сейчас сидит сзади и наслаждается «видом»? — Никто от этого еще не умер! — словно подслушав недавние мысли Егора, рыкнул Стас. — Потерпишь немного вначале, а там, глядишь, и понравится. — Идите к черту, Станислав Дмитриевич! — А вы извольте на хуй, Егор Ильич! Давайте! Что замерли? — Но… — Сами. Все сами. Чтобы после и мыслей не возникло, что, мол, изнасиловали… Да и тебе же легче будет, — вдруг меняя тон на куда более мягкий, продолжил Стас. — Сам сможешь контролировать глубину и темп. Член у меня большой, ничего не поделаешь, но, видишь, расширяется постепенно. Если понемногу, без спешки, то примешь его в себя весь без ненужных травм и боли. Феерических ощущений в первый же раз не обещаю, но и мучить тебя никто не собирается. Давай! Чего застыл, трусло? Егор шагнул ближе, положил на столик рядом с креслом тюбик с лубрикантом, сдвинулся еще немного в сторону… И вдруг почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Остро захотелось развернуться и убежать, а если не выйдет, то уползти, но Стас вдруг потянулся, ухватил его за бедро, дернул на себя, развернул, заставил раздвинуть ноги, а после вновь рыкнул: — Ну! Садись! Член мой в руку возьми, направь его и садись потихоньку. Нет, погоди… Что-то я… увлекся. Сзади прошуршала фольга (презик!), щелкнул колпачок (лубрикант!), а потом руки Стаса легли Егору на ягодицы, погладили их, помяли с явным наслаждением, развели, будто в ладонях у этого придурка был не мужской волосатый зад, а персик, который он собрался разломить пополам, потянули и… И согнувший ноги Егор вдруг почувствовал, как что-то скользкое и большое ткнулось ему в самый центр его нервной системы — то есть туда, где в этот момент, кажется, сложилось, сплелось и сконцентрировалось все его существо. — Давай! Рукой направляй. И расслабься… Да расслабься ты, говорю! Ноги тряслись от напряжения, но о них Егор и думать забыл, когда раздвинувшая сфинктер головка причинила острую, режущую боль. Он рванулся прочь, но Стас — садюга чертова! — удержал, забормотав: — Тише, тише. Расслабь задницу-то. А лучше потужься, будто в туалете. Ох и трудно же с вами, с девственниками! — А никто и не говорил, что будет легко, — мстительно пробурчал Егор и, закусив губу, попробовал насадиться на распиравший его кол еще чуть глубже. Было даже как-то клинически интересно — войдет целиком или нет, порвется Егорова задница или выдержит, растянется? Стас подхватил его под бедра, поддерживая, снимая напряжение с ног. Так стало полегче. Да и первоначальная резкая боль притупилась, а после того, как задница к вторжению немного привыкла, считай, и вовсе прошла. Зато появилось новое ощущение — странной, тянущей заполненности… — Молодец, принял! — пропыхтел Стас и вдруг щекотно (из-за бороды, мать ее!) поцеловал Егора в спину, а потом завалил на себя, подхватил под колени, устроился и начал тихонько двигаться, то проталкивая себя до конца, то выскальзывая обратно. Егор приоткрыл зажмуренные от ужаса глаза и вдруг увидел себя — голого, с раскоряченными ногами, сидящим на другом мужике и с его же членом в заднице. Неплотно затворенная дверца библиотечного шкафа напротив сыграла роль зеркала и… И Егор будто вновь оказался перед экраном своего компьютера, на котором шла лютая гомоебля! Только в формате даже не 5D, а, блядь, 10D — с полным, сука, погружением в самом что ни на есть прямом смысле этого слова! Впрочем, длилось это недолго: Стас решил сменить позицию на более традиционную, если слово «традиционный» вообще в создавшейся ситуации было уместно. Освободив Егора от своего члена, он помог ему подняться, а после подтолкнул в сторону дивана, где и поставил раком. И вот тогда-то молодой подающий надежды бизнесмен, мужчина в расцвете лет и… И кто там еще? А! Завидный жених! Короче говоря, он — Егор Ильич Паньшин — и узнал, какими бывают ощущения, когда тебя ебут по-настоящему, без шуток. Дерут, а не трахают. Так, что бедра верхнего шлепают по ягодицам того, кто снизу! Стас добавил еще смазки, и откровенно порнографических звуков прибавилось: теперь в растянутом вокруг его члена заду Егора еще и смачно хлюпало. Больно, впрочем, по-прежнему не было, лишь немного неудобно. Показалось, что как-то вроде… гм… входит не под тем углом. А еще раздражало, что постоянно теряется равновесие. Егор, замучавшись тыкаться носом в диванный подлокотник, сдвинул руки, а затем, переступив коленями и немного прогнувшись, устроился ловчее… И тут же услышал сытый смешок у себя за спиной: — Твоя задница просто-таки создана для ебли. Да и ты сам… Егор было собрался возразить, но тут рука Стаса обхватила ему член. — Ну да, — сказал этот гад удовлетворенно. — Что да?! — рявкнул Егор и склонил голову, чтобы посмотреть… Бляяя!!! Большая мужская рука (крепкие пальцы, широкое запястье, заросшее короткой темной шерстью предплечье!), поместившаяся на хорошо знакомом и даже, пожалуй, любимом детородном органе, выглядела дико. Но это было еще полдела! Куда хуже оказалось то, как реагировал на чужие действия сам упомянутый орган, который вдруг повел себя как-то совсем не гетеросексуально. Вот просто совсем! Нет, такого же убедительного стояка, как у Стаса, не было и в помине, но и прежнего желания втянуться перепуганной черепашкой подальше под лобковую кость тоже не наблюдалось. Член, сука, был бодр, вполне доволен жизнью и, кажется, даже немного возбужден. Да и в заднице стало как-то подозрительно жарко и по ощущениям… остро. Что-то труднообъяснимое, туманное, балансирующее на тонкой грани между легкой болью и однозначно сексуальным наслаждением все сильнее завладевало Егором, и это, пожалуй, было пострашнее того, что им уже, прямо сейчас, владел реальный мужик. От мужика и сбежать можно, отработав долг, а от себя-то не сбежишь! Стас, физиономия которого теперь оказалась совсем близко, жарко сопел в ухо, увлеченно дрочил Егору и иногда даже по-прежнему щекотно целовал его в шею у основания роста волос или в один из позвонков — тот, что торчал заметнее других. От этого всякий раз хотелось передернуть плечами. Егор в какой-то момент и передернул, не сдержавшись, и в итоге был тут же наказан — острые зубы Стаса больно впились в загривок, удерживая, вынуждая покориться, словно бы метя. — Совсем рехнулся? — просипел Егор, закинул руку за голову, вцепился своему вконец заигравшемуся ебарю в волосы и… И тот, сука, застонал сладко и, кажется, кончил! Этот постыдный для Егора, чье тело и послужило источником удовольствия для другого мужика, факт подтвердился после того, как Стас заметно отяжелел, навалившись, засопел прерывисто и довольно… А потом вдруг отстранился, шлепнул по Егоровой заднице, чпокнул снимаемым презервативом и сказал: — Молодец. Спасибо! — Что?! — выдохнул ошарашенный Егор. — Что, мать твою?! Да ты, блядь, что, вообще?.. — А чего ты хотел-то, мил человек? — разом посуровев, поинтересовался Стас. — Может, думал, что после того, как ты мне свою невинность отдал, я, как честный человек, буду должен на тебе жениться? Или просто все тобой проигранное верну? — Нет, — буркнул Егор, который и сам плохо понимал, что с ним творится и откуда взялось дурацкое чувство обиды. — Нет, конечно. Я сыдиотничал. Ты меня наказал. А кроме того, еще и жизни поучил, но… — Что но? — Ничего, — отмахнулся Егор, поднялся с дивана, на котором, кажется, потерял что-то куда более важное, чем анальная девственность, и поплелся в сторону ванной. Хотелось смыть с себя все. Очиститься хотя бы физически, если с души все скопившееся там все равно не счистить. Времени на это ушло, кажется, довольно много, потому что, когда он вернулся, Стас уже был одет и сидел все в том же кресле. Причем так, будто ничего только что и не произошло: курил, прихлебывал виски, а появление голого Егора вроде бы даже проигнорировал. Впрочем, это было даже хорошо — одеваться без пристального присмотра всяко легче. Саднила натруженная задница, щипало на шее — там, куда укусил этот кретин, жалко тряслись мышцы на бедрах. Да и зубы приходилось сцеплять, чтобы подбородок не принялся дрожать. — На, — сказал вдруг возникший за спиной Стас и сунул под нос Егору почти полный стакан с виски. — И тебе, добрый человек, тоже спасибо, ты тоже молодец, — буркнул тот. Выпил залпом, мотнул головой, жахнул стаканом по глянцевой столешнице и двинул к выходу. — Может… повторим? — вдруг негромко спросил Стас, когда Егор уже взялся за ручку пока еще запертой двери. — Скажем, в выходные, чтобы времени побольше было… Поговорим, и… И еще: одна встреча — один твой долговой вексель. Сможешь вернуть все, что спустил. — Я за деньги не ебусь, Станислав Дмитриевич. Даже за свои. И вообще: пошел ты на хуй! Стас кивнул, будто того и ждал. Потом обошел стол, открыл дверцу шкафа, за которой обнаружился сейф, вынул оттуда стопку бумажных клочков-расписок, которые вчера по пьяни и в безумии азарта направо и налево раздавал Егор, а после молча протянул их ему. — С чего такая щедрость? — глазам своим не веря, поинтересовался тот и не двинулся с места. Интересно, как получилось, что все, судя по количеству, подписанные Егором векселя оказались в одних руках?.. Проигрывал-то он не только Стасу… — С того, — отрезал тот и тряхнул стопкой: — Ну? Берешь? Второй раз предлагать не стану. — Да беру, конечно! — Егор вздохнул и подошел ближе. — Хоть это и слишком сильно смахивает на оплату за оказанные услуги, а я… — А ты за деньги не ебешься. Егор кивнул, расписки сунул в карман пиджака, а после, секунду поразмыслив, протопал к тому самому креслу, с которого поднялся Стас, уселся осторожно и потребовал: — Объяснись! — Да чего непонятного-то? Я тебя хотел. Я тебя получил. Всем спасибо, все свободны. — И как давно хотел? — начиная кое о чем догадываться, поинтересовался Егор. — Давно. И очень сильно, — после секундного молчания, будто бы сдаваясь, ответил Стас, запустил руку в разлохматившиеся волосы и, кажется, даже дернул за них. — И мне казалось, что и ты интерес ко мне имеешь. Что мы с тобой можем… Но понимал я и другое: пойди я обычным путем — с признаниями, приглашениями на свидания, не дай бог цветочками и прочей фигней, ты меня пошлешь. Так ведь? Послал бы? — Послал бы, — согласился Егор. — Про что и речь. А тут… такой случай. — И на что рассчитывал… по итогу? — По задумке ты должен был осознать, что мужская любовь не так и плоха. Особенно, когда со мной… Что ничего ужасного, противного или постыдного в ней нет. Что это совсем не страшно и не больно, когда с правильным человеком. Понимаешь? — У тебя так когда-то и было? — предположил Егор, всматриваясь в лицо Стасу. Тот кивнул: — Потому и надеялся, когда о тебе думал… Но при этом был уверен, что, если только дам слабину, ты все про меня поймешь и тут же сбежишь. — Ты кретин. До седых мудей уж почти дожил, а… кретин. Стас пожал плечами и отвернулся. Егор поднялся, прошагал до двери, отпер ее и вышел, оставив створку распахнутой. Остановить его никто, понятно, и не попытался: Станислав Смирнов действительно был не из тех, кто что-то предлагает дважды, уж кто-кто, а Егор это знал очень хорошо. После он неделю пил. Затем месяц работал как вол, разгребая завалы и решая самые срочные вопросы в засбоившем было бизнесе и в своей совсем разладившейся личной жизни. А еще через месяц, измаявшись, натерев мозоль у себя в башке в том месте, где и засели разные непростые вопросы и сомненья, двадцать раз решившись и сорок раз передумав, все-таки велел заинтригованной секретарше заказать букет червонных роз (букетики-цветочки, которые «не дай бог», так, Станислав Дмитриевич?) и отправить их с курьером некоему господину Смирнову в офис. — А записка? Должна же быть какая-то записка! — залепетала та. — Не записка, а приглашение, — пояснил со смешком Егор и сунул заготовленного загодя короля червей ей в руки. Этот был другим, самым обычным, не из дорогого клуба, а из соседнего газетного ларька. Но на клетчатой «рубашке» и у него имелась надпись: два неумело, но все же понятно изображенных Егором перекрещенных револьвера, а под ними пять коротких, как выстрелы, слов с вопросом в конце: «Еще раз и с нуля?». Секретарша глянула с острым любопытством, но Егору скрывать от нее (по крайней мере, сейчас!) было совершенно нечего: реально ведь пусть и не совсем стандартное, но всего лишь приглашение выпить немного виски, сыграть в карты… Ну и как там дальше по киношной классике? Карты, деньги, два ствола? Деньги Егор из этой комбинации был намерен исключить целиком и полностью, а вот встреча двух… гм… стволов могла оказаться насыщенной. Особенно с учетом того, что один из них некоторое время назад уже… ну-у… выстрелил и даже, как выяснилось после долгих душевных метаний, все-таки попал в поставленную цель. А вот второй в тот раз ведь так и не разрядился!