Проект "Перерождение"

      Маленькая комната со светлыми голубыми стенами была ярко освещена. Источником света служили только огромные лампы с потолка, никакого естественного освещения не было, хотя бы потому, что в комнате отсутствовали окна. По всему помещению раздавались противные звуки от кардиомонитора, показывающее стабильное состояние юноши, что лежал на больничной койке без сознания. Его кожа была бледная, а тело сильно худое, от чего можно подумать, что он давно труп. Рядом стояли двое докторов, внимательно наблюдая за парнем, иногда записывая что-то в тетради. У входа стояла вооруженная охрана. По их лицам стекали капли пота, руки слегка дрожали от постоянной готовности выстрелить транквилизаторами, их давно замучила жажда. Но они стойко продолжали стоять у входа, нервно смотря через стекло в стене на то, как за пределами комнаты убивают взбесившихся пациентов.       Так и проходил четвертый день проекта "Перерождение". Это тот самый день, когда все вышло из под контроля и эксперимент направился не в ту сторону.       После ликвидации большей части подопытных, в комнату вошел розоволосый мужчина, его белый халат был слегка запачкан кровью. Вид был безумно усталый, но это и неудивительно: никому не захочется целых два часа стоять в ожидании того, что твоего сына могут сожрать, а еще хуже, так это если сам ребенок на кого-то нападет. К счастью, обезумевшие не смогли прорваться в изолированную комнату к юноше, и тот не проявлял такого же безумства.       — Его показатели стабильны. Иногда проявлялись темные вены, а так вполне спокойно.— пояснил состояние мальчика один из врачей.       — Вирус убил почти все раковые клетки. Думаю, к завтрашнему дню Нацу будет полностью здоров.— подведя итоги наблюдений, произнес второй доктор, с легкой радостью глянув на пришедшего.       — Здоров, говорите? Я до сих пор не верю, что решился его в это вовлечь...       — Если бы Вы не согласились, мальчик все равно бы умер, а так у него появился шанс на жизнь.       — Это верно, но... Я более, чем уверен, что Нацу будет ненавидеть жизнь монстра, каковым я его сделал. Он возненавидит меня.       — Сейчас главное найти способы контролировать возбудимость пациентов и предотвратить будущие приступы.       Доктор Драгнил промолчал. Само собой он понимал важность эксперимента, да и терять остальных подопытных совершенно не хотелось. Подопытных... Как он ненавидел это слово, а еще больше он ненавидел спешку. Игнил сразу предупредил, что формула вируса не совершена, но власти компании потребовали результаты сейчас. И вот к чему это привело: к озверению и кровавому зрелищу, как в фильмах ужасов.

***

      — ...разыскивали новых подопытных*...— один из разработчиков вируса с тяжелой душой закончил запись в последний день наблюдений в своем дневнике, одновременно закончив отчет о всей неделе для начальства. В кабинет мужчины вошел Игнил Драгнил- второй разработчик вируса, плюхнувшись на диван и опустошив стакан с водой.       — Как там Нацу?— сразу поинтересовался доктор, сидящий за столом, ожидая хороших новостей от коллеги.       — Сейчас привыкает к новому питанию... Наотрез отказывается говорить со мной. Благо он может двигаться как здоровый ребенок.       — Да уж, его можно понять. Не волнуйся, скоро он поймет, что ты хотел как лучше. — блондин обошел стол и приземлился рядом с другом, обнадеживающе похлопав того по плечу.       — Да, надеюсь.— Игнил вздохнул и прикрыл глаза.— Кстати, Люций, как там Лейла и Люси? Удалось с ними увидеться?       При упоминании любимых имен, названный Люций заметно погрустнел.       — Нет, не удалось. К тому же я боюсь, как бы Лейла не пострадала от встречи со мной.       Игнил не смел больше ничего спрашивать о семье Хартфилиев. Для Оллфорда эта была очень больная тема. Мало того, что у него была связь с женщиной, которая замужем за очень влиятельным человеком, так еще была беременна от него. Сам Люций ругал себя и ее за измену, но оба ничего не могли поделать. Их влекло друг другу, и даже угрозы Джуда Хартфилия были лишь пустым звуком. В какой-то момент Лейла больше не смогла появляться на тайных встречах. Тогда сам Оллфорд был приглашен в дом Хартфилиев, где хозяин потребовал объяснений, грозя дулом пистолета. Тогда Люций принял трудное решение. В тот момент он видел заплаканные глаза своей любимой, видел синяки на ее худых плечах, видел легкий отпечаток руки на щеке. Блондин понимал, что муж ее не отпустит, и быть им вместе не суждено. Тогда Люций объяснил, что ничего с Лейлой не было и быть не может, а встречи были якобы лишь по работе с целью партнерства. С великим сомнением, но Джуд все же поверил. И после этого Оллфорд никогда не появлялся в жизни Хартфилии, как и она не искала встреч с ним.       О ребенке Люций смог узнать лишь тогда, когда малышке Люси было семь лет. Он видел ее лишь однажды, когда семья Хартфилиев в полном составе решила посетить Golden Top. К сожалению, попытки поговорить с единственной девушкой его сердца провалились. Но Лейла ловкостью своих рук сумела передать записку, где прилагались результаты теста на отцовство. Люси была его дочерью. Весь мир перевернулся с ног на голову.       После шокирующего факта, Люций частенько захаживал в район, где жили его девочки, и ожидал, когда или Лейла, или Люси выйдут со двора. Выходила только малышка, и то доходила она только до машины. Лейла не выходила вовсе. Оллфорд также видел, когда уходил Джуд, и даже зная его время ухода и возвращения, мужчина боялся встречи с матерью его ребенка. Он боялся, что, встретив ее лицом к лицу, просто не сможет оставить ее снова, но тогда последствия могут для обоих, или даже для троих, обернуться трагедией. Поэтому Люций с головой погружался в разработку вируса, который бы смог улучшить жизнь человечества.       И вот уже он закончил отчет, полностью потеряв частичку человечности. Игнил называл его разбитой куклой, которая выполняет определенные действия под диктовку хозяина, то есть директора GT.       — Ты знаешь, что наших вампиров выпускают в мир?— вопрос коллеги вывел Игнила из себя. Измученность как рукой сняло, он резко встал и от возмущения слегка покраснел.       — Что?! Разве эксперимент не неудачный?! О чем только думает директор Зереф?! Этих существ нельзя выпускать!       — Знаю. Игнил, именно поэтому, у меня есть предложение.— Люций тоже встал со своего места и серьезно посмотрел на взбудораженного друга.— Давай уедем. Ты заберешь с собой Нацу, а я свяжусь с Лейлой и оставлю ей свои контакты.       — Ты спятил?! Мы ответственные за этот чертов вирус, а ты предлагаешь взять и сбежать?! Да и к тому же... Мой сын... Он же один из них... Как не прискорбно, но он тоже может оказаться опасным...       — Как раз таки из-за того, что МЫ создали сыворотку вампиризма, мы и должны не допустить высшей стадии. Зерефа устраивает наш результат, мне кажется, он хочет использовать вампиров, как своих верных собачек специального назначения. Черт знает, может он хочет мир поработить!       — Ты думаешь, что, если мы уйдем, другие доктора не смогут улучшить формулу?       — Сам знаешь, мы с тобой лучшие из лучших. Даже если они и смогут вывести совершенную формулу, мы к тому времени выявим сыворотку антивампиризма, будь уверен. Так что прошу, пока не поздно, давай сбежим.       Игнил не представлял себя в бегах. Мужчина прекрасно понимал, что GT их так легко не отпустит, ведь он и Люций очень важные и квалифицированные работники. Тот факт, что многоуважаемый директор надумывает использовать жертв эксперимента в своих грязных целях, имеет место быть. Осознав это, Драгнил предполагал, что и его сын может стать пешкой кровавой игры, которой будет управлять Зереф.       Игнил начал понимать, что другого выхода и правда нет. Своим побегом они замедлят процесс усовершенствования, да и к тому же смогут найти антидот. А Нацу, который является жертвой эксперимента, поможет в изучении.       — А как же Нацу? Он один из них. Я не уверен, можно ли выходить с ним в свет.       — В свет выходить и не надо. Нам все равно придется скрываться долгое время. Да и он же принял вирус и не звереет. Главное- кормить его животной кровью.       Игнил поразмыслил еще некоторое время, прокручивая возможные варианты их будущей жизни. Слова Люция сильно давили своей правотой, ведь в самом деле: если выявить периоды жажды и голода, то можно избежать проблем с нападениями. Однако оставался еще один, не менее важный, вопрос.       — Нас здесь ничего не держит, но у тебя... здесь дочь, здесь любимая... Ты справишься?— розоволосый явно согласился с предложением Оллфорда, но некоторые нюансы жизни друга не давали покоя.       — Сейчас наша главная цель- спасти Америку, в худшем случае- весь мир. А Лейла и Люси... Я вернусь за ними, когда найду такое надежное место, где Джуд их не отыщет.       На этом и закончили. Люций и Игнил решили бежать через два дня.       Драгнил объяснил все сыну. Нацу, на удивление, воспринял данную идею совершенно спокойно. Скорее всего, тогда, после раскаяния отца, он понял, что тот не хотел создавать убийственную сыворотку.       Оллфорд же сумел передать свою секретную почту через служанку, в которой он был уверен. Лейла получила заветное письмо, запрятала его в надежное место. Она всей душой верила, что Люций скоро спасет ее. И с этой верой она смогла улыбаться своему страху в лице мужа.       Два гения собирались уехать в Японию под покровом ночи. Но случилось необъяснимое.       Мужчины должны были встретиться за два часа до полета, и если Игнил и Нацу прибыли в аэропорт во время, то Люций вовсе не явился. На звонки и сообщения не отвечал. Самые худшие мысли начали лезть в голову. Оллфорд не из тех, кто опаздывает, не из тех, кто забывает о чем-то. Драгнил предположил самый худший исход: Golden Top умудрилась поймать его.       Игнил принял тяжелое для себя решение. Не жертвуя ни своей жизнью, ни жизнью сына, ни судьбой человечества, мужчина решил все же лететь, надеясь, что коллега свяжется с ним уже в Японии.       Но ни через день, ни через месяц, никакой вести о Люцие Оллфорде не было слышно. Он словно испарился.       Где бы ты ни был, Люций, чтобы ни случилось с тобой, даже если ты... давно уже мертв, я обещаю, что сделаю все, чтобы вампиры приняли свой прежний человеческий вид. Все еще надеюсь, что ты где-то здесь, в Токио, но просто не имеешь возможности связаться. Мы с тобой два гения, два друга, и только мы вдвоем остановим это безумие. Твои взгляды дают мне надежду и силы для продолжения лабораторных работ насчет антидота. И я все еще помню твои слова:       "— Игнил, пообещай мне, если со мной что-то случиться, после все этого ада ты найдешь Лейлу и Люси и вывезешь из США. Я же в свою очередь обещаю позаботиться о Нацу в крайнем случае.       — Обещаю, Люций, обещаю. И знаешь... Если мы разойдемся, давай встретимся в Токио в Havespi**.       — Обещаю."       После переезда Игнил часто приходил в названное место встречи, но Люций так и не появлялся. Постепенно воспоминания об этом человеке затуманивались, они уплывали в глубины памяти, выставляя вперед мысли лишь о своем сыне и о глобальной проблеме, которая сильно развилась за десять лет.       И вот сейчас, образ лучшего друга всплыл благодаря появившейся девушки в их доме.       Игнил видел такие же опечаленные карие глаза, он слышал знакомую манеру речи. Без сомнений, эта была та самая малышка Люси. Она, подобно пропавшему отцу, сбежала из жестокого мира с целью остановить будущий террор со стороны GT.       Эти две семьи были связаны с самого начала, начиная со знакомства старшего поколения, заканчивая встречей младшего. И, судя по всему, они продолжат сражаться вместе.