Пленник

      Блум тихо спускалась по каменным ступеням, ведущим в тёмную бездну подвала. Сердце гулко стучало в груди и грозило вот-вот вырваться и улететь вольной птицей. Фея сглотнула подступивший к горлу ком и прикоснулась к двери. Деревянная поверхность была холодной и влажной от сырости, а замок, запирающий темницу, уже совсем поржавел.       Она знала, что её давно ждут. Сейчас она войдёт и вновь поймает на себе пронзительный взгляд голубых глаз, так похожих на два айсберга. Сначала Валтор немного нахмурится, а затем подойдёт к решётке. Оперевшись на толстые ржавые прутья, он улыбнётся, будто и не находился в заточении долгих два месяца. За это время его скулы заметно заострились, и порой казалось, что если дотронуться до них, можно порезаться, как об лист бумаги.       Поначалу фея даже видеть не хотела мага, который принёс столько несчастий. Но она чувствовала вину… Вину за то, что он сотворил с их миром. За то, что он сотворил с её друзьями. Поэтому когда Фарагонда искала того, кто будет пытаться разговорить Валтора, Блум первая вызвалась добровольцем. Конечно, все были против. Винкс особенно протестовали, но это решение она приняла сама.       И вот сейчас, наверное, уже в сотый раз, Блум стояла перед злополучной дверью и вслушивалась тишину, нарушаемую лишь неравномерным биением её сердца. Она знала, что он тоже слушает. Ждёт, когда дверь откроется, промелькнёт тонкая полоска света от зажжённой свечи, которую фея оставит на неизменном месте вне камеры, и войдёт, недоверчиво рассматривая его побледневшее от усталости лицо. — Добрый вечер, — Блум зашла в небольшое помещение, где горел всего один факел, и присела на стул около решётки. — Добрый, — Валтор снова улыбается. Только благодаря ей он знает, какое сейчас время суток. Если к нему кто и захаживает, то обращается как с животным. А с ней можно быть открытым, показывать настоящего себя. — Мы сегодня искали способ уничтожить тебя… — фея запинается и замолкает, напряжённо разглядывая мелкие камешки под ногами. — Говори, Блум, — мужчина подходит ближе и устало улыбается. — Удалось что-то найти? — он с наигранным интересом смотрит на неё и садится спиной к решётке, вытягивая длинные ноги перед собой. — Нет, — Блум разочарованно мотает головой, но на самом деле радуется, что ответ остаётся отрицательным.       Затем она просовывает руку сквозь толстые прутья и берёт его за руку. Его кожа чересчур холодная. Здесь, в подземелье, Валтор давно бы замёрз, если бы фея не создала хоть какой-то обогрев. Факел, который оставила Фарагонда, раньше был заколдован таким образом, что он давал только свет. Блум это исправила, и теперь это был не только источник света, но ещё и источник тепла. — Я не позволю им тебя уничтожить, — фея решительно посмотрела в глаза мага, еле сдерживая слёзы отчаяния. — Я… я вытащу тебя отсюда. Они просто… — по её щеке покатилась слезинка, но Валтор смахнул её большим пальцем и коснулся холодной ладонью её щеки. — Знаю, Блум, знаю, — только с ней маг испытывал такие чувства. Сердце сжималось только от осознания того, что она может плакать. Плакать из-за него. Но именно в такие моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. Внутренний демон замолкал, стоило лишь увидеть её.       С первой их встречи Валтор никак не мог перестать думать о незнакомой девушке с огненно-рыжими волосами. Она заняла его мысли, мешая думать. Она взяла его чувства под свой контроль, хотя даже не подозревала этого. И в тот день, когда Винкс и Трикс устроили битву среди океана, он впервые смог прикоснуться к ней. И, боже, это было похоже на удар током. — Они не найдут ничего, что сможет тебя убить, — Блум горько улыбнулась и крепче сжала его руку. — Совсем скоро мы сбежим отсюда. Только ты и я…       Фея достала ключ и открыла дверь клетки. С помощью заклинания Фарагонда могла отследить, какое время дверка открыта. На один поход максимум две минуты. Один раз отпереть темницу, две минуты, чтобы отдать еду и вещи по необходимости, закрыть и уйти.       Но они всегда использовали эти две минуты по-другому: Блум быстро передавала Валтору необходимые вещи, а потом он целовал её, словно её губы были настолько необходимым светом. Он, словно светолюбивое растение, тянулся к ней, наслаждаясь каждым мгновением. А потом снова темнота и ожидание новой встречи. Она была его маяком во тьме, спасительным огоньком среди этого мрака. И теперь они знали наверняка: скоро всё изменится. Скоро они сбегут. Вместе.