Маленькая, но важная деталь

Больше всего на свете Риз не любит, когда на его плечи неожиданно сваливается необъятная гора дел и обязанностей. И дело даже не в том, что это все требует тщательного разбора, а в том, что происходит это каждый раз очень-очень не вовремя. Риз устал. За утро он просмотрел такое количество документов и отчетов, что буквы в итоге стали плыть перед глазами, а смысл текстов превращался в несколько раз пережеванную кашу. Маленькие перерывы всегда хорошо, жаль, что у него есть всего каких-то пара минут перед тем, как нужно будет вернуться к работе. Риз, не желая тратить время на что-то бессмысленное, набирает своему лучшему другу, который вот-вот должен был подъехать к шикарным многоэтажкам Прометеи и остаться погостить у Риза на недельку или две. Гудки в коммуникаторе довольно быстро сменяет голос Вона и, пусть и голографическая, но знакомая улыбка. — Хе-ей, Риз! — Привет, Вон. Прости, я не смогу тебя встретить, бро, тут столько всего навалилось. Мне жаль, но! Я постараюсь закончить к обеду или хотя бы к вечеру. Риз не может сдержать виноватую улыбку. Он бы и сам с радостью сейчас прогуливался по красивым залам комплекса или посидел со своим лучшим другом в уютном ресторанчике, слушая его невероятные, ужасные и немного отвратительные истории из жизни на Пандоре, попивая самый лучший «Джаббер Ява». Вместо этого его ждет многочасовое свидание с документами и несколько видеоконференций с не самыми приятными людьми на планете. Да и не только на планете. — Да ладно, бро, я все понимаю. Правда, все круто, я никуда не тороплюсь, придумаю, чем занять себя. — Например, душем? Вон смеется на другом конце передатчика, и Ризу становится немного лучше. — Например, душем. А еще лучше завтраком. — Не волнуйся, я позову к тебе кое-кого для компании. И спасибо, я еще позвоню. — Конечно, бро! Риз улыбается Вону на прощание и отключается, тяжело вздыхая и опуская плечи. Его взгляд натыкается на аккуратную светлую рамку по правую руку от монитора, где за бликующим стеклом находится фото его самой родной и любимой девочки, смотря на которую сердце Риза не может не сжиматься от счастья и любви. Он протягивает руку и нежно оглаживает пальцем запечатленную на снимке улыбку. — Надеюсь, они хорошо проведут время. *** Пока Риз занят своими важными делами, Вон решает заняться своим внешним видом. С душем на Пандоре слишком часто происходят поломки, а найти нормальный кусок мыла труднее, чем пригодное для стрельбы оружие или пачку банкнот. Поэтому, первым делом после прибытия на Прометею, Вон принимает душ, расчесывает спутанные волосы и надевает штаны. Не то, чтобы его не устраивал его полуголый бандитский аутфит, но Риз строго-настрого запретил ему разгуливать по коридорам его компании в одном белье и драном плаще. Впрочем, Вон не особо сопротивлялся, но на рубашку Риз его так и не уговорил. И стоило Вону закончить приводить себя в порядок, как он слышит бодрые шаги в коридоре и суету, а после ему в поясницу врезается кто-то разгоряченный от бега и донельзя счастливый. — Дядя Вон! Ты приехал! Вон разворачивается и подхватывает на руки невысокую девочку лет 6, улыбаясь ей широко и приветливо. — Роза! Ну, ничего себе, как ты выросла! И хвостики отрастила? — Да. А ты свои волосы зачем отрезал? Они были таки-ие красивые! Вон смеется, и последующие 20 минут занят только тем, что слушает рассказы взбудораженной девочки. О том, как они с папой поживают, как много папа работает и как сильно устает. Как редко они теперь играют вместе, и как часто папа сидит допоздна в своем кабинете, оставляя Розу одну. — Не волнуйся, дядя Вон приехал и будет развлекать тебя ближайшую неделю, так что смотри! Еще устанешь от меня. — Никогда! И Вон надеется, что она не лукавит. Вон понимает, что нравится Розе тем, что он совершенно другой, не похожий на всех этих одетых с иголочки мужчин и женщин, с которыми ей так или иначе приходится сталкиваться изо дня в день. Он смеется открыто, улыбается приветливо и широко, в нем не чувствуется фальши или лукавства, зато от него веет какой-то другой, неизвестной и немного дикой жизнью. Роза с приоткрытым ртом слушает истории Вона про бандитские перестрелки, непонятные и сложные для нее планы, странные и совсем немного пугающие приключения, в которые она бы ни за что не поверила, расскажи этой ей кто-нибудь другой. Но это был Вон, и глаза девочки светятся неподдельным восхищением. Когда Роза гордо въезжает в кабинет Риза, восседая на плечах Вона, она со всей присущей ей детской уверенностью и непосредственностью сообщает свое твердое намерение: — Папа, я все решила. Когда я вырасту, я буду как дядя Вон! Риз, обескураженный и тяжело соображающий спустя несколько часов беспрерывной работы, медленно переводит на нее свой взгляд и хмурится, покручивая между пальцами торчащий кончик усов. — Голой?.. — Да нет же! Бандитом! Вон смеется под заторможенное «А-а» Риза и спускает ее с плеч, а потом легко потряхивает перед Ризом пакетами с яркими эмблемами кафетерия и чем-то вкусным внутри. — Мне тут пожаловались, что ты даже пообедать нормально не можешь, так что оформили доставку прямо в твой кабинет. Риз смотрит на пакет с его любимой едой в руках лучшего друга и тепло улыбается, думая, что еще один небольшой перерыв пойдет только на пользу. *** До дома Риз добирается только в одиннадцатом часу, не желая больше оставаться в офисе. Он думает, что если увидит еще хотя бы один документ, его тут же стошнит. Квартира встречает Риза полумраком. В прихожей темно, но Риз видит пролегающую от одной из дверей полосу света и, тихо разувшись, подходит ближе, заглядывая внутрь. Вон лежит на кровати рядом с сонной, закутанной в одеяло девочкой. Он и сам выглядит немного уставшим, подпирая голову рукой и тихо напевая какую-то незаурядную песенку. Риз улыбается. Он почему-то нисколько не сомневался, что Роза уговорит Вона спеть ей колыбельную. Не то, чтобы у нее были проблемы со сном, но ей всегда нравилось засыпать под чужое пение, даже если оно и не было таким уж идеальным. Риз это знал лучше всех. Роза медленно засыпает под тихий, вкрадчивый голос. Убаюканная, она не замечает, как Вон постепенно перестает петь, с легкой улыбкой смотря на ее мирное сонное личико. Он хочет встать с кровати и тихо уйти, как вдруг его руку накрывает другая, и Роза снова смотрит на него уставшим, полусонным взглядом. — Дядя Вон, вот бы ты тоже был моим папой. Вон молчит в удивлении, а потом счастливо улыбается, отчего вокруг его вечно печальных глаз собираются замечательные лучики морщинок. Он наклоняется к Розе и, поправив одеяло, ласково целует ее в лоб. — Спокойной ночи А после тихо выходит из комнаты, выключая свет и прикрывая за собой дверь. Ему не надо видеть лицо Риза чтобы знать, что он сейчас глупо улыбается. — Кажется, ты нравишься моей дочери. — И папе тоже? — И папе тоже. Они добираются до спальни с полной темноте.