Этот мастер холоден

Внимание! Глава слегка мрачная! Я предупредила. То... То, что увидел Юн-эр было... Оно... Мужчина просто застыл с раскрытыми глазами, которые постепенно застилала влага. В носу нещадно щипало. Уши заложило грохотом сердца, а мысли... «Это я. Я виноват. Если бы не я... Снова. Снова я, — по кругу крутилось в голове Луй Юн Шеня и он не отводил взгляд от раскрывшейся картины, — Я виноват. Во всем виноват я... Я не смог...». Система почувствовала неладное, но уже было слишком поздно... ... ... Поляну, на которой находились четверо юношей заволакивала черная, непроницаемая и до одури пугающая тьма. Раздавались громогласные раскаты, с нарастающей частотой в непроглядной тьме били молнии. С каждой вспышкой подростки наблюдали, как к ним приближается кто-то из взрослых. Лишь когда мужчина оказался совсем рядом, они узрели самое страшное в своей жизни выражение лица. Великолепный и благородный феникс горы был... Его глаза горели сильнейшим безумием. Зрачки заволокли глазницу, выйдя за пределы, а от уголков глаз, по капиллярам, а потом и венам, пошли черные, ужасающие линии. Все это делало некогда благородное и красивое лицо бессмертного темным, почти черным. Самый настоящий звериный оскал играл на губах мужчины, а страшнее всего были блестящие в свете молний клыки, покрытые кровью... его собственной кровью. Черные волосы змеями взвились в воздух, играя на психике детей, похлеще любого ужастика современности. В этой тьме серебристая одежда Луй Юн Шеня только нагнетала атмосферу, делая его похожим на разъярённого призрака. Двое внешних учеников забылись в спасительном, во всех смыслах, обмороке, а окаменевший в ужасе внутренний ученик смотрел на бессмертного остекленевшими от страха глазами и мелко трясся. Он наступал. Медленно, словно играя с единственным в сознании человеком. Появилось ощущение, что мужчина вот-вот взлетит в воздух на подобии настоящего полтергейста и убьет парня. Но он шел. Медленно, впитывая страх своей жертвы. Когда расстояние между ними опасно сократилось, парня обдало арктическим холодом. Вся трава на пути бессмертного превращалась в лёд, а вокруг оседал иней. Не соображающий ученик хотел было метнуться прочь, но Луй Юн Шень одной только аурой пригвоздил того к земле и резким движений поднял мальчишку в воздух. — Господин... — совладав, благодаря боли, с языком, прохрипел было юноша, — Прошу вас... смил-луйтесь, — глаза его уже закатились, а изо рта пошла пена вперемешку с ярко-золотой субстанцией, которую впитал бессмертный. После этого Юн Шень отшвырнул обмякшего ученика и обратил свой взор на... На протагониста, который лежал на земле оголенный и захлебывающийся собственной кровью. Руки, несколько ребер и правая лодыжка были переломаны, глаза закатились, а тело ребёнка содрогалось от пережитого. Невменяемый феникс было потянулся к еле живому Вэнь Вэнь Мину, но по его руке полоснуло лезвие, наполненное огромным количеством энергии Ян. Этот меч прорезал саму тьму, и повалил яркий свет осеннего солнца. На поляну влетело трое людей, расталкивая тьму мечами, и один тут же схлестнулся со взбешённым культиватором, а два других убирали детей подальше от сражающихся. Луй Юн Шень, почувствовавший на своей территории посторонних, со всем остервенением бился с незнакомцем... Они все для него были незнакомцами, так как та самая тьма затмила ему глаза и каждый живой в его пространстве — враг. Его противник сражался изо всех сил и теснил обезумевшего заклинателя. Видно было, что противник был куда сильнее, но его это не спасало от ударов меча Юн Шеня, каждый из которых наносился с одной целью — убить. В последний раз меч со свистом рассек воздух, и феникс пал. Постепенно тьма начала рассасываться, но так медленно, словно ожидая, что хозяин вот-вот вновь вскочит, но тот лежал неподвижно и безумие сходило с его лица, оставляя за собой мертвенную блелность. В волосах мужчины появилась тонкая, почти незаметная, серебряная прядь, а под глазами пролегли тени. На всем его теле присутствовали глубокие раны, а ядро было запечатано. — Мастер... кажется, вы перестарались... — прохрипел один из заклинателей. ... ... В комнатах старшего ученика лорда секты столпилось четыре человека, а пятый неподвижно лежал на кровати. — «Ярость бессмертного» или же «Безумие культиватора» — одно из воздействий первородных энергий на человека, который имеет ядро. Некое подобие отката за использование силы. В одном случае эту силу называют благословением в другом — проклятием всех, кто превзошел уровень Мастера (3), — низким, печальным голосом говорил лекарь. — Редкое явление как среди людей, так и среди демонов. — Но Юн Шень только на уровне Мастера! Пусть и на его пике... — воскликнула усталая на вид, но молодая и энергичная девушка. — «Безумие культиватора» иногда может стать тем фактором, который позволяет прорваться на следующий уровень и тогда... Оно вступает лишь в половину силы, — пояснил мужчина. — Значит, нам повезло, что брат был на ступень ниже? — в комнате царила мрачная угнетающая атмосфера, и говорящие пытались максимально понизить свой голос, чтобы не потревожить спящего. – Именно, — кивнул лекарь и обратился к раненому заклинателю, — лорд Юй Шэн Ли, вам стоит пару дней помедитировать и использовать Ци лишь в крайнем случае. На этом откланяюсь. — Мастер... — позвала встревоженная Син Мэй Ли, — Как ваши раны? — она подняла мокрые покрасневшие глаза на спокойное лицо лорда секты и чуть не зарыдала. — Все в порядке, Мэй-эр, — Шэн Ли мягко улыбнулся девушке, — Как сказал лекарь, нам сильно повезло, что к тому времени Юн-эр был лишь Мастером, — мужчина не позволял себе показывать тревогу в присутствии учеников. — Но что будет со старшим братом? — не унималась девушка. — И... И почему он так разозлился, — она всхлипнула и села на кровать рядом с Луй Юн Шенем, чтобы поправить тому волосы. — «Ярость бессмертного» вызывается сильными чувствами или переживаниями, — как в былые времена принялся объяснять ей лорд. — Наверное... Юн Шень пережил что-то ужасное в своей жизни, не мало вероятно, что во время летней зачистки... — бессмертный замолчал. Ведь именно он позволил ученику пойти на задание в одиночку. — Скорее всего он уже впадал в подобное состояние, но то была обычная ярость, сейчас же... Сейчас совсем другое дело. Он был на пике своего уровня, поэтому «ярость» вошла в силу... — То есть подобное может повториться? — вскочил Ду Бо. — Скорее всего, — подтвердил мастер и всмотрелся в болезненное лицо старшего ученика. — Это может его однажды убить. Раз познав на себе эту силу, легко вновь впасть в то состояние, однако есть возможность научится его контролировать... — Но это значит, что его нахождение в секте опасно для учеников! — заявил второй ученик, сжав со всей силы кулаки. — Что если появятся жертвы? Рил И Ду уже лишился своего ядра, и вся его энергия была выпита! Двое внешних учеников до сих пор без сознания. Конечно, это не отнимает их преступлений, но... — Вэнь-эр личный ученик старшего брата! — яростно воскликнула девушка и встала рядом с полукровкой, с вызовом смотря тому в глаза. — Я так же бы поступила, если бы с моими учениками такое сотворили! Ты видел состояние мальчика? Я уверена, что это скажется на нем! В этом есть и наша вина, как старших в секте! — слова Мэй Ли имели под собой твердое основание. Луй Юн Шень, Лу Ду Бо и Син Мэй Ли имели в обязанностях пресекать преступления со стороны внутренних учеников, а так как один из парней был именно из внутренней части секты, то все были виноваты. Даже пришедший слишком поздно Луй Юн Шень... — Мэй-эр права, — поддержал лорд, - Юн-эр так взбесился, когда увидел состояние ученика... Я-то думал, что он им пренебрегает, — тихо прошептал Шэн Ли. — Брат с ответственностью подходил к обучению Вэнь Вэнь Мина! — спокойно заявила девушка, — Ради него он даже секту покинул, дабы обрести необходимую технику! С тех пор мальчик делает успехи. — Думаю... Нам стоит оставить Юн-эра отдохнуть, — перевел тему Юй Шэн Ли, — И вам тоже бы не помешало. Тьма «ярости» плохо сказывается на энергии тех, кто находился в ней. — Именно поэтому вы закрыли ядро Юн-эра? — доверительно спросила Мэй Ли. — Да, — кивнул лорд и мягко улыбнулся ученице, — Не волнуйся, ваш брат совсем скоро поправится. — Я очень на это надеюсь, — пробубнила себе под нос девушка, - Мастер! Позвольте вас проводить до ваших комнат! — попыталась отвлечься Мэй Ли. — Хорошо, — благодушно улыбнулся мужчина. Второй ученик остался в комнатах старшего феникса и глядел на спящего, хмуря брови. Луй Юн Шень априори не мог войти в такое состояние ради кого-то. Так думал Ду Бо, который неоднократно видел, как тот шпынял младших, или пренебрежительно фыркал на простецов, относясь к ним, как к скоту. Такой человек просто не мог впасть в «ярость», ведь для этого нужно быть чистым душой. Лишь злость, ненависть и гнев за дорогого человека могла сделать такое, а у людей, подобных старшему ученику, не могло их быть. Может, Юй Шэн Ли, но не Луй Юн Шэнь. Ещё раз взглянув на осунувшееся лицо брата, Ду Бо вышел, полный разных тяжёлых мыслей. Как полукровка он знал, что ученик Луй Юн Шеня — чистокровный демон... ... ... Вэнь-эр лежал на своей кровати, страдая от дикой боли. Его разум был разбит, а ядро готово было взорваться от пережитого. Такого он не ожидал. Да, к нему иногда приставали, касались в странных местах, но чтобы такое... Он был готов наложить на себя руки, но их связали духовной нитью, а ядро запечатали. Горькие лекарства и безвкусная еда не делали его настроение лучше. Мальчик хмурился, пытаясь выудить из осколков памяти лицо своего спасителя. Боевой дедушка сказал, что трое парней, посмевших нарушить не только правила секты, но и законы империи, были отосланы в императорский суд и выгнаны из секты. Так же их ядра были навсегда запечатаны и клеймо преступников в виде татуировки на предплечьях свидетельствовали об их порочности. Теперь, даже если их оправдают, они падут в самый низ общественной иерархии. Но слова лорда не могли принести облегчения ребенку. Его мысли раз за разом воспроизводили событие того злополучного дня... ... ... — Эй, отродье! Подойди, у нас для тебя задание! — двое боевых дядь позвали Вэнь-эра, чтобы дать поручение. От него требовалось отнести послание одному из мастеров внутренней части секты. Тот направил мальчика к другому учителю, только внешней части. Так, постепенно, он и сам не понял, как очутился на окраине горы, где никто его не знал. Вэнь Мин пытался справиться с делами как можно быстрее, чтобы успеть на урок к мастеру, поэтому использовал духовную силу для ускорения своего бега. Достигнув окраины секты, герой израсходовал уже всю свою Ци. Когда Вэнь-эр, сильно устав, возвращался на вершину горы прогулочным шагом, его окликнула компания ребят, один из которых являлся внутренним учеником. Парни были старше Вэнь-эра почти на восемь лет и лишь немного превосходили его в культивации. Внутренний ученик вызвался сопроводить мальчика обратно, а его прихвостни странно улыбнулись и обдали Вэнь-эра сальными взглядами. Никто из них не знал положения Вэнь Вэнь Мина в секте, но красивый мальчик, явно сирота, привлек взгляд трёх не особо приятных личностей. Можно уже и не говорить, что компания завела протагониста совсем не на гору, а в безлюдный лес, где нельзя встретить ни души. Когда Вэнь-эр заметил неладное, было уже поздно. Двое внешних учеников повалили бедного на землю и зафиксировали руки, больно прижав их коленями. Третий же начал раздеваться и пристраиваться Вэнь Мину между ног, а потом стащил с мальчика штаны и нижнее белье. До протагониста среди всего беспорядка в его голове медленно дошла суть действий незнакомцев, и, поняв, что сейчас должно произойти, он начал изо всех сих бороться, но, увы, истратив всю энергию на выполнение поручений, оказать сопротивление ребёнок уже не мог. Парням же не понравилось, что жертва чрезмерно активная, поэтому они решили проучить его, и каждый раз, когда тот брыкался, ломали что-нибудь герою. Мальчик кричал, но высокие деревья заглушали его крик. Он звал учителя, лорда, да самого бога, но на помощь никто не приходил. Внутренний ученик тем временем совершил задуманное, и Вэнь-эр выгнулся от дичайшей несвойственной мужчинам боли. С искусанных в кровь губ сорвался истошный вопль, а изо рта пошла пена, но юноши стали сменять друг друга, не обращая внимания на состояние своей жертвы. Рана в том месте, от резкого проникновения, без надлежащей подготовки, сильно кровоточила, многочисленные переломы только ухудшали ситуацию. Последнее, что запомнил Вэнь-эр, перед потерей сознания — гром и молнии в самый ясный день октября... ... ... Каждый раз, когда картинка возникала в голове и с мучительной отчетливостью вспоминались адская боль, унижение, липкий ужас и опустошающее чувство бессилия, мальчика тошнило. Несколько дней Вэнь Мин метался в лихорадке. Самым угнетающим моментом было то, что мастер не приходил навестить его, и герой накручивал себя: «Теперь я учителю не нужен. Он не примет подобного мне...». ... ... Спустя месяц, в день рождения Вэнь Мина, дверь вновь отворилась. Мальчик не хотел открывать глаза, думая, что это лекарь. Но уже поднадоевших однообразных реплик не последовало, и Вэнь-эр все же решил посмотреть на визитера. Сквозь белесую пелену безнадёжности и отчаяния, боли и сломленной воли он увидел похудевшего и болезненного на вид учителя. Луй Юн Шень опустился рядом с кроватью ученика и поставил на прикроватную тумбочку мальчику шкатулку. — Я купил это, планируя преподнести в более... Радостной обстановке, — Вэнь Мин заметил, как учитель скривился и решил, что из-за него, поэтому взгляд в довесок к пелене затуманился влагой. — Прости, — мастер склонил голову, повергнув протагониста в глубокий шок. Мальчик сел, смахивая слезы, и сконцентрировался на фигуре учителя. Говорить он пока не мог, из-за надорванных связок. — Я... Я должен был прийти раньше... — голос Юн Шеня был надтреснутым, и казалось, что он вот-вот заплачет. — Прости... Я не исполнил свой долг и не смог защитить... — Вэнь Мин слушал с приоткрытым ртом, а когда на пол упали жемчужины слез, то пелена слетела с глаз, и мальчик трезво всмотрелся в лицо мастера. Оно было невероятно бледным, даже слегка сероватым. Когда-то сияющие голубые глаза потеряли свой блеск, а под ними четко виднелись темные тени. Пара морщинок появилась на утонченном лице Луй Юн Шеня. Седая прядь явственно выделялась на фоне чёрных волос, одежда, раньше идеально подчеркивавшая фигуру мужчины, сейчас мешком висела на нем. — Из меня вышел никчемный учитель... Я не имею права называться таковым... — у мальчика было ощущение, что заклинатель мысленно дополняет свои фразы ещё чем-то, от чего брови сильнее хмурятся. — Если можешь — прости. Я виноват. Я мог прийти раньше, но не пришел. Я должен был прийти раньше! — старший феникс вздернул голову и полным боли и ненависти к себе взглядом посмотрел на мальчика. — Ты можешь меня ненавидеть, можешь убить... Только прости. Я поступил глупо... Из-за моей ошибки ты пострадал. Сказать, что Вэнь-эр был поражён до глубины души — ничего не сказать. Он, разинув рот, слушал причитания учителя, а сам все больше мрачнел. Мастер знал, что боевые дяди и тети позволяли себе лишнего, знал, что Вэнь-эр страдает. Он все знал, но ничего не делал, а когда произошло непоправимое... Юн Шень и не думал, что такое возможно! Проклиная ужасное воспитание учеников секты, он ещё больше заполнял чан само ненависти. Заклинатель упал на колени, склонив вновь голову перед подопечным. — Мастер! Юн Шень здесь! — в комнату ворвался второй ученик секты и поднял мужчину за подмышки. — Брат, быстрее уведи его от ребенка! — встревожено воскликнула третья ученица. — Я же приказал следить за его покоями! — не своим голосом рявкнул Ду Бо. — Ду Мин, Ли Лун, вы наказаны! Позовите кого-то на смену! Луй Юн Шеня вынесли из комнаты, а внутрь вошёл лорд. — Вэнь-эр, — мягко позвал героя Юй Шэн Ли, — Не обращай внимания на слова своего мастера, видишь ли... — бессмертный замялся, а потом, выдохнув, сел на кровать рядом с мальчиком. — Когда он нашел тебя на той поляне, то прорвался на уровень Великого Мастера (4) и впал в «Ярость бессмертного». Я потом расскажу, что это, — помотал головой мужчина и продолжил: — После этого его разум ослабел, и теперь ему нужно восстановиться. Можно сказать, что это последствия «ярости» или же «Безумия культиватора». Люди после него ещё долгое время находятся в состоянии безумца. Но твой мастер уже идёт на поправку, не волнуйся. Скоро с нами будет всем знакомый Луй Юн Шень. — улыбнулся лорд, но в его глазах протагонист заметил беспокойство. - А ты пока отдыхай. Я рад, что ты вернул себе способность мыслить. Так что не волнуйся, скоро и ты пойдешь на поправку. — впервые Вэнь Мина погладил по голове. Оставшись в одиночестве, Вэнь-эр размышлял об увиденном. Мастер настолько был в смятение, что на время впал в «Безумием культиватора» и получил сильный откат в виде ослабевшего сознания. Все те слова он наверняка говорил, не подумав. «По крайней мере, не только надо мной издевались, но и над всеми остальными новичками», — рассуждал мальчик. Но произошедшее ещё долгое время не выходило из головы протагониста, и он даже на немного забыл о том злополучном дне. Скосив взгляд, Вэнь-эр увидел шкатулку, которую с собой принес учитель. «Подарок? Но зачем? Мастер сказал, что специально тогда его купил». Он поднял красивую крышку и увидел ту самую флейту, которую так любовно поглаживал мастер. Глаза и нос защипало. По щекам к подбородку скатились соленые слезы и упали на подарок. Мастер готовил для него подарок! Для него! Заранее! Вэнь-эр помнил, каких денег стоила эта флейта мастеру, и, больше не сдерживаясь, зарыдал. В его душе смешались противоречивые чувства. Лорд и старшие ученики даже не вспомнили о его дне рождения, хотя знали, а мастер... мастер, даже потерявшись в лабиринте безумия, помнил и принес подарок, несмотря ни на что. Протагонист был уверен, что мужчину закрыли в его комнатах и не выпускали, чтобы не пугать других учеников. В этот момент душа и сердце Вэнь-эра очистились. Мысль о том, что кто-то в этом мире о нем думает, заботится и... и любит, посадила росток теплых чувств и уверенности в себе.