иди ко мне

      Чонину восемь, а объятия старшего брата уже так любимы.       Чонин всегда был очень нежным мальчиком. Чуткий и ранимый, он всегда вызывал умиление у взрослых, причём не только у своих родственников. Те вечно тискали его за тёплые щёчки и аккуратно трепали по отросшим волосам, спрашивая, не хочет-ли Нини конфетку. Отказать такому золотому ребёнку было очень трудно в любом случае: стоило только заглянуть в его тёмные глаза, отражающие в себе буквально весь мир, и перевести взгляд на очаровательную улыбку, так сердца окружающих тут-же таяли. А Чонина особо и не интересовали другие люди и их дети. Зачем они нужны, если есть старший брат? Чан ведь такой умный и весёлый, с ним всегда интересно. Тем более, он был такой же домашний мальчик, как и Чонин: вместо оживлённой детской площадки и футбольного поля Чан предпочитал книги и мультики после школы. АйЭн не любил оставаться в одиночестве долгое время, настолько, что даже любимые игрушки уже наводили скуку, поэтому всегда был не против подурачиться со старшеньким. Впрочем, Крис тоже. Разница в четыре года становилась совсем незаметна во время общих игр, будь то хоть конструктор, хоть догонялки. АйЭн не помнит, когда они в первый раз обнялись. Вроде, это вообще получилось случайно. Младшенький не удержал равновесие, когда прыгал с дивана, а Чану пришлось его поймать. Со страха впившись плечи брата, Чонин впервые ощутил такое тепло, что мгновенно вызвало и приятную дрожь, и трепет в неокрепшей душе. Чан же, прижав к себе худенькое тело брата, почему-то захотел защитить его ото всех, сделать так, чтобы Нини больше не плакал. Это было немного.. неожиданно? Теперь же, когда Чонин вновь хотел почувствовать себя уютно, как в тот момент, он тянул свои хрупкие руки к старшему брату и настойчиво просил, состроив жалостливое выражение лица. Чан же каплю мялся и робко, но искренне обнимал в ответ. Неизвестно, сколько времени проходило, однако потом Чонин отстранялся и довольно улыбался, часто хлопая длинными ресницами. С того момента Чан обнимал младшего брата чаще, даже не стесняясь.       Чонину двенадцать, а объятия брата всё так же любимы.       Переходный возраст давался Бану-младшему очень тяжело. Вечные ссоры с родителями, безумно сложная программа в школе и собственные разборки со своим альтер-эго давили на Чонина очень сильно, доводя до громких истерик и нервных срывов. Чан же, ежедневно наблюдая за этими страшными картинами, жалел брата. Ему-то и самому было не комильфо, однако он ведь старше, он обязательно должен со всем справиться. Бан Чан хотел забрать все проблемы младшенького себе, лишь бы Чонин не чувствовал себя настолько плохо, однако понимал, что это невозможно. Едва-ли не единственная помощь, которую можно было оказать — моральная. Младшенький был благодарен даже за такую поддержку. Ситуация потеряла контроль, когда у Чонина ухудшились отношения с одноклассниками. Однажды Чан, ожидая брата после уроков, увидел его с тёмно-фиолетовым синяком на щеке. Старший сразу обсыпал мальчика вопросами о том, что же с ним случилось, на что Чонин как-то неуверенно ответил, что просто упал — толкнули. Родители, конечно, сразу поверили, но Чан совсем нет. Дальнейший допрос о том, откуда у Чонина синяк, никаких дельных результатов не дал. Бан-младший ещё несколько раз приходил всё с большим количеством синяков и ран в разных местах: на руках, на ногах, на животе и на лице. У Чонина получалось прятать тёмные отметины от родителей, но никак не от Чана — он всё замечал. Старший понимал, что от допросов толку никакого не будет, а сам Чонин ничего не расскажет. Решив однажды во всём разобраться, Крис отпросился с нескольких последних дополнительных занятий, ссылаясь на плохое самочувствие, а сам отправился в другой корпус школы, где учится АйЭн. По сути, мальчик уже должен был освободиться. Прохаживаясь по пустому коридору и заглядывая в открытые кабинеты, Чан прислушивался. Уловив, кажется, чей-то разговор, Бан направился к источнику звуков: им оказался спортзал. Подходя к двери, парень слышал диалог всё чётче, но не совсем хорошо разбирал слова. Неожиданный громкий крик, затихнувший в то же мгновение, заставил Чана подорваться с места. Кричал Чонин. То, что Бан увидел в спортзале, привело его в шок. Недалеко от входа стояла толпа из троих одноклассников Чонина, активно что-то обсуждающая. Один из них практически сидел на корточках, но что делал — неясно. Сквозь их громкий и некультурный говор Чан уловил едва слышимые всхлипы. Крис тут же ринулся к ним. Одним движением растолкав толпу подростков, Чан увидел Чонина: тот сидел, оперевшись на стену и закрыв живот руками, и тихо плакал. По его потрёпанному виду сразу можно было понять, что случилось.       — Нини, — парень подал брату руку, — ты в порядке? Пробурчав что-то нечленораздельное, Чонин хмыкнул и поднялся на ноги, немного пошатываясь. Чан притянул Чонина к себе и крепко обнял, поглаживая того по влажным от пота волосам. Чонин невесомо уткнулся носом в грудь старшему и тут-же почувствовал себя намного лучше.       — Почему ты раньше не сказал, что над тобой издеваются? — серьёзно спросил Чан, бросив грозный взгляд на младшего. — Какого чёрта?       — Они, — всхлип, — они сказали, что если я расскажу взрослым, то мне будет ещё хуже… Я испугался, и… — младший захныкал ещё сильнее. Чан повернулся на обомлевших подростков, стоявших, как вкопанных, около выхода. Они явно были напуганы. Чан выглядел не устрашающе, однако очень сурово, учитывая крепкое телосложение.       — Эй, вы, уроды, — парень выпустил брата и сделал шаг вперёд, — ещё раз тронете Чонина, и я вам, блять, глаза на жопу натяну! Поняли меня?! Одной грубой фразы хватило для того, чтобы группа подростков тут-же исчезла из поля зрения братьев в сопровождении диких визгов. Чонин наконец вздохнул спокойно. Чан собрал разбросанные по полу учебники и тетради брата и сложил их обратно в сумку.       — Идти можешь? Получив лёгкий кивок в ответ, Бан-старший отправился к выходу, не выпуская руку Чонина из своей руки. Мальчик плакал почти всю дорогу до дома, а Чан не мог дождаться, когда-же они наконец дойдут. Чонин всё-же обсудил эту ситуацию с родителями, рассказал всё, как есть, но заверил, что Крис уже всё решил, и больше подобного не повторится. Родители хотели было начать разговоры о смене класса или школы, но Бан-младший смог их отговорить. Как братья могут учиться в разных школах? Это было-бы очень плохо для них обоих. Когда старший брат обрабатывал синяки и раны на теле АйЭна, мальчик думал о том, какой же его брат хороший. Он его защитил. Чонину так грел душу данный факт, а сердце от очередного осознания этого просто трепетало, билось безумно быстро. Мальчик еле заметно улыбался, наблюдая за Чаном: за тем, как он внимателен, и за тем, как менялось выражение его лица.       — Скажи, Нини, — вдруг отвлёкся старший, и взгляды братьев пересеклись, — почему они к тебе прицепились? Чонин отвернулся в другую сторону и опустил глаза, даже не догадываясь, что ответить. Это началось так спонтанно...       — Не знаю. Чан не сводил взор с мальчика, но через несколько мгновений вздохнул и продолжил обрабатывать очередную рану, а сам думал о том, как Чонину было-бы тяжело без старшего брата. Это золото ведь такое беззащитное, а злых людей в мире много… Чан благодарил за Чонина, а Чонин благодарил за Чана. Позже они вместе сели играть в приставку, а в перерывах на перекус опять обнимались.       Чонину шестнадцать, и он навечно влюблён в объятия брата.       И АйЭн растёт, и Чан растёт, а чувства никуда не уходят. Но Бан-старший с головой в учёбе, готовится к поступлению в университет, поэтому времени на отдых или развлечения у него нет от слова совсем. Чонин ревнует. Чан уходит утром вместе с Чонином, а возвращается только под ночь и один: младший уже давно дома. АйЭн понимает, что брат собирается строить своё будущее, поэтому старается не отвлекать его во время работы, хотя ему и безумно хочется накинуться на него со всё теми же объятиями, как раньше, и защекотать до смерти. У Чонина и самого дел достаточно, однако эти дела у парня не занимают первого места. Они могут подождать, а старший брат не может. Чонин заходит к себе в комнату и, как всегда, за рабочим столом застаёт Чана, лихорадочно набирающего что-то на клавиатуре в ноутбуке. Тихо вздохнув, АйЭн проходит вглубь комнаты и плюхается на кровать, широко раскинув руки и ноги, как морская звезда.       — Привет, Нини, — здоровается Крис, даже не подняв головы и не взглянув на брата.       — Запоздалая у тебя реакция, хён, — невесело смеётся младший. Ещё несколько секунд Бан-старший что-то допечатывает, а после наконец поворачивается лицом к брату, но тот уже перевернулся на другой бок, спиной к Чану. АйЭн рассматривает красивые обои персикового цвета и думает о чём-то своём, когда чувствует, как к нему на кровать сзади укладывается ещё чьё-то тело. Тёплые руки аккуратно разворачивают Чонина к себе лицом, и братья опять пересекаются взглядами.       — Опять валяешься на моей кровати?       — Ага. Чан улыбается, и Чонин смущённо улыбается ему в ответ, чуть отводя взгляд в сторону. Старший подвигается ближе и обнимает АйЭна, проходясь пальцами по его шее и немного ниже.       — Чёрт, ты в курсе, что ты стал выше меня? Чонин тихо хохочет, правда зная об этом.       — Слушай, Нини, — чуть более серьёзным тоном начинает Крис, — я знаю, что ты чувствуешь. Я очень занят в последнее время и не могу уделять тебе достаточно много внимания. Прости меня, пожалуйста, — в самое ухо Чонину шепчет Бан-старший, отчего у того проходит табун приятных мурашек по всему телу. — Но я обещаю, скоро я поступлю, отучусь немного, а там, надеюсь, полегче станет… Чонин каплю отстраняется, дует губы, показывая своё недовольство, и хочет отвернуться, но вновь оказывается крепко прижатым к тёплому телу напротив.       — Ты растёшь, но в душе остаёшься всё таким-же ребёнком, как и раньше. Чан улыбается, когда холодные кончики пальцев младшего касаются его мягких волос грязно-мятного оттенка и перебирают кучерявые пряди где-то на затылке.       — Тоже хочешь покраситься?       — Хочу, — мечтательно затягивает Чонин, — в блонд, в красный или в такой же, как у тебя. Мне очень нравятся твои волосы... Но, я думаю, родители будут против.       — А мне очень нравишься ты. И, знаешь, меня не волнует, что родители будут против. Крис подвигается ещё ближе, хотя кажется, что ближе некуда, и, найдя на шее младшего наиболее понравившееся место, оставляет там крохотный поцелуй. Чонину этого вполне достаточно для того, чтобы его щёки мгновенно залились пунцом, а сам он заскулил от радости. Обниматься теперь хочется ещё сильнее.       Сколько бы лет не было Чонину, он всегда будет сходить с ума по объятиям с любимым старшим братом.