neon tablets and an umbrella of gloom

Быть первым оказалось куда тяжелее, чем он считал. За-га-доч-ник. Слово приятно горчило на кончике языка, и пусть было достаточно незамысловатым, всё же безумно радовало его Эго. Эго потирало ладони ручек, скалилось в отражение и безумно хохотало, подпрыгивая в бешеном порыве энтузиазма. Во всем этом не хватало лишь одной крохотной детали, которая сделала бы картину совершенной: Освальда Кобблпота. Да, Эдвард осознал, что совершил ошибку, когда убил его, но также осознавал, что поступил бы так снова, если бы время чудом вернуло их на тот же пирс. Потому что Нигма упрямец, помешанный на контроле и он очень не любит, когда его чувства приносят в жертву. Но Пингвина, как ни крути, не хватало. Не перед кем было красоваться и раскрывать крохотные детали плана, показывая, насколько интересно, красиво, эстетично каждое злодеяние. О, он мог оценить это по достоинству и найти его мозгу практическое применение, причем не кичился этим как Барбара, а напротив - искренне восхищался каждому гениальному плану своего "ученика". О, Эдвард желал услышать его загробный голос как никогда не желал до или после этого. Ответ пришел в его руки сам. Белые, аккуратные капсулы в жестяной, а после бархатной коробке, послушно ложились под язык. Было жаль прибегать к столь примитивным методам, но в этот раз мозг отказывался воссоздать образ убиенного сам, значит, нужно подтолкнуть его. В первый раз Загадочник ощутил подвох, когда его плод его воображения запел. Багровые всполохи, очерчивающие чужое лицо, эта неестественная яркость оттенков и каждый жест пропитан воплощением голода духовного и физического. Яркие уста, ресницы, аккуратный костюм и белизна перчаток, движение пальцев по котелку.... Эдвард пытается стереть его образ с век настойчивым трением, но всё напрасно. Сознание ехидно скалится и шепчет, что всё по Фрейду и от этого откровения выходит спрятаться только выбросив таблетки в клокочущие, жадные волны. Второй раз всё идет не так и Блудный сын вернулся, черт его дери, Кобблпот стоял, и, словно злая версия Иисуса скалился: "Я не мертв!" - а Нигма ощущал, как нечто внутри него радуется, безумно радуется тому, что его "ныне заклятый враг" больше таракан, чем пингвин. Они смеются заливисто и безумно, стоя в крови не просто по локоть, нет, в крови каждый сантиметр их тела, но! Их смех, их маленькая традиция, будто слово "окей" из сопливой книги про рак, детей и звезды, которую Загадочник пролистал ради забавы и понял, что этот хохот на двоих никогда ничего не гарантировал и улыбки больше похожи на выщереные пасти псов перед укусом, но это так сладко - делить его на двоих и что-то точно пошло не так с момента их первой встречи, боже, помоги мне. Потом они врываются в галерею этой рыжей девочки и Эдвард приставляет к горлу мерзавца пистолет, шепча на грани: - Назови меня Загадочник. Это - апогей его желаний. Признание от самого Пингвина, но когда тот отказывается, а дуло само собой скользит вверх по коже так интимно-правильно, Эдварду хочется сожрать этого упрямца с потрохами и не делить его больше ни с кем, растворить в себе, сделать частью себя и взять под абсолютный контроль. "Фиш Муни!" - звучит рык эхом в сознании, сотрясая тонкие стенки адекватности, расшатывая, не давая спокойно дышать. Это так обидно нелепо, что хочется закатить истерику. Нигма сдерживается, всё же, это не его стиль. Всё идет наперекос, но Тэтч у него в руках и наконец! - он может выменять Освальда как величайшее сокровище. Удар по голове, разговор в машине, булавка, действительно грандиозная истерика, пирс и... Осечка. "Как же так, так не может быть, не может быть, я же всё просчитал" - мечется в голове испуганный логик, перебирая варианты отступления, а эмоции вторят волнам и в этом шуме слышатся восторженные апплодисменты. Проигрыш можно осязать и услышать, сейчас почему-то кажется важным пересчитать пули, что звеня, сталкиваются с землёй. - Я тебя знаю, Эд. Пронизывающий до костей холод как признак поражения, но Нигма давно осознал, что с Освальдом не бывает по другому. Он вытягивает руки в немой просьбе остановить всё это безумие и не успевает - лёд сковал суставы, лёд сковал сердце, лёд стал темницей для разума.