Радуга

— Чего так рано-то? Белая, вечно от вас с Филом одни неприятности, — ворчала девушка, заходя за стойку с кофемашиной и готовя себе американо. — Ладно уж, садись. Эспрессо с мятным сиропом, верно? — Нет, сегодня ограничусь мятным капучино. — Ого, вот это ты даёшь. Белая, не пьющая эспрессо? — Я сегодня уже пила, мне достаточно. — Ты что, снова не спала? Ты же себя угробишь! Я понимаю, отчёты, но с ними можно и повременить, тем более, что вы с боссом неплохо общаетесь! — Гневно декларировала убийца, выглядевшая сейчас как обычная девушка. Белая вздохнула. — Я не собираюсь пренебрегать работой. Если шеф ничего мне не поручает — я буду писать отчёты и дежурить. — Тебя не переубедить… — И пожалуйста, при неформальной встрече называй меня по имени, Эмма. — Хорошо, Джилл. Вот твой кофе, а вот и булочки испеклись. С сыром! — Спасибо, дорогая.       Коллеги пили утренний кофе в тишине, закусывая булочками, и каждая думала о своём. Белая — о Фиолетовом и Синем, Красная — об образе жизни приятельницы. Подругой эту холодную девушку назвать у нее язык не поворачивался. Она могла назвать так Жёлтую, возможно даже Голубую, но не Джиллиан. Уж слишком безэмоциональна она была, будто и не человек вовсе. Эмма, конечно, заботилась о всех членах группировки, включая Мишель, с которой они часто слышались по рации и иногда встречались по инициативе Красной, но с таинственной Джиллиан они встречались только при таких обстоятельствах. Наматывая пышную огненную прядь на палец, она и не заметила, как собеседница, выложив книгу на стол, принялась читать. Джиллиан была по своему красива: длинные белые волосы, достающие почти до пояса, аккуратные черты лица, вздёрнутый нос, светло-серые глаза, небольшой рост, грация лани и стройная фигура, достигнутая ежедневными тренировками. Рассуждения прервал звонок на телефон. Звонил её напарник, Оранжевый. — Алло, Эмми, встреть меня у входа. Мне дерьмо- — и связь оборвалась. Девушка тут же вскочила и полетела в лестнице, бросив Белой краткое: «Приготовь медикаменты!».       Джиллиан встала, положив книгу на стол, и пошла к аптечке, вытащив все необходимое для зашивания пулевого и ножевого ранений, проверила инструменты в аппарате для кварцевания и положила одноразовые перчатки, маску на лицо и шапочку для головы и ринулась вслед за товарищем, чтобы принести раненого. На пожарной лестнице она услышала плач Красной, склонившейся над телом Оранжевого, истекавшего кровью. Зрелище не для слабрнервных, но Белая таковой и не была, а потому быстро собралась. — Дай его мне. Отпусти, я сказала. Я его прооперирую, ты мне поможешь и подготовишь его. Бегом стерилизовать руки и кушетку! — Хладнокровно приказала девушка опешившей от такого холода коллеге. Но она отдала пострадавшего и юная убийца, взяв его на руки, оценила примерный ущерб. Два пулевых в руку, оба навылет, одно в плечо, пуля осталась там и один выстрел пробил тонкий форменный бронежилет и застрял рядом с печенью. «Дело плохо» — подумала девушка и зашагала к кофейне. Положив парня на кушетку, она побежала мыть руки, обеззараживать их и надевать маску, шапочку и перчатки. Когда она вошла, Красная трясущимися руками раздевала своего друга, роняя слёзы на грязное тело. — Отойди, дальше я сама. Скоро открытие, переоденься и принимай клиентов. — Чеканя каждое слово, произнесла Белая. — Да. Постарайся тут.       Осмотрев ранения, девушка вколола шприц с анестезией и оттёрла места выстрелов. Взяв скальпель, она аккуратно удалила пули из ран, зашила их и еще раз обработала, бросив инструменты в раковину. Девушка перевела дыхание: не каждый день приходится оперировать друзей, а Оранжевого она с полной уверенностью мога назвать другом за его частую безвозмездную помощь, за его вечный оптимизм, развеивающий тяжелую обстановку. Высвободившись из воспоминаний, Джиллиан перенесла только что прооперированного товарища на чистую кушетку, начисто вымыла руки и протерла тело, подключив его к капельнице и надев кислородную маску. Она направилась в зал помогать Красной: всё же не каждый член группировки мог похвастаться такой же выдержкой, что и у Белой, известной своими хладнокровными убийствами и тяжелым взглядом на жертву перед тем, как она закрывала глаза и падала в небытие… — Дай мне форму официантки, скоро семь, — попросила Белая подругу, пытавшуюся трясущимися руками завязать волосы. — Давай сюда, я помогу.       Почувствовав успокаивающие холодные прикосновения на своей голове, Красная наконец замерла, стараясь глубоко дышать. Когда с волосами было покончено, а фартук придерживал талию и грудь баристы, Белая слабо улыбнулась