Омела

Гарри угрюмо брел по коридору, кутаясь в теплую зимнюю мантию и то и дело пиная мелкий камушек. За стенами замка вновь большими хлопьями валил уже который день снег, словно этот канун Рождества был последней возможностью укрыть все окрестности белым «пуховым» одеялом. Настроение после прорицаний, несмотря на приближающийся некогда любимый праздник, было ни к черту – даже после войны Трелони, не изменяя своим, каким-то чокнутым, принципам, сулила ему если не смерть, то кучу грядущих неприятностей, которые неминуемо вызовут в его душе боль и страдания. «Уж конечно!» - невесело усмехнулся про себя парень, ища глазами отлетевший куда-то импровизированный «мяч». – «Когда это жизнь у меня была простой и радостной? Не жили богато – нехер начинать!..» Засмотревшись на потрескавшуюся кладку в поисках «своего» камушка, Гарри не заметил перед собой человека, который вдруг вынырнул из-за поворота. Только когда боль от ощутимого столкновения прошила левое плечо, Гарри, негромко зашипев и невольно схватившись за пострадавший участок, наконец, поднял голову, чтобы извиниться. И наткнулся на презрительный прищур серых глаз. - Смотри, куда прешь, Потти! – оттолкнув его от себя, протянул Малфой. Растянутые в словах гласные, давно уже вызывающие скорее какую-то извращенную ностальгию, нежели раздражение, все же заставили поежиться. Впрочем, ответ не застал себя долго ждать: - Тебя забыл спросить, Хорек, - на автомате негромко буркнул Гарри, огибая Малфоя по касательной. Их пикировки с начала восьмого курса теперь стали для всех студентов и преподавателей не более, чем приятным воспоминанием из прошлой жизни. Ну вот что им было делить? За минувшую войну они спасли друг друга, и не один раз. Будто бы Фатум единолично решил уравнять все те разы, которые они пытались друг друга – не убить, нет. Но довольно ощутимо ранить. Малфой «не узнал» Поттера в поместье, за что позже был спасен из огня в Выручай-комнате. В том же поместье Драко позволил (а это было именно так!) отобрать у себя палочку, буквально всучив по всем правилам преданности палочек оружие в руки Поттеру, за что в дальнейшем был оправдан со всей семьей по всем статьям, естественно не без активного участия Героя магической войны. Ну а с возвращением на дополнительный курс как раз для детей войны, все, что, как казалось, связывало непримиримых соперников – эти самые осадочные воспоминания и поступки. Собственно, это и сыграло основную роль в том, что вот такие вот столкновения заканчивались лишь быстро брошенными колкими фразами, после чего парни расходились, будто негласно придя к согласию о том, что заведенный ритуал проявления «неприязни» они выполнили. Так было и в этот раз – молодые люди смерили друг друга напряженными взглядами и, обойдя друг друга так далеко, как позволял довольно неширокий коридор, будто боялись измазаться в чем-то неприглядном, если хотя бы рукавом мантии зацепят соперника, уже стали расходиться в разные стороны, как вдруг… Неведомая сила резко дернула обоих парней обратно, сталкивая спинами, отчего юноши, негромко вскрикнув от неожиданности, повалились на пол. Синхронно поднявшись с колен, оба резко развернулись и с горящими от негодования глазами уставились друг на друга. - Какого черта ты вытворяешь, идиот? – ядовитой змеей прошипел Малфой, отряхивая свою мантию, хоть та и выглядела по-прежнему безупречно. - Я тут ни при чем! – возмущенно воскликнул Гарри, поправляя на носу съехавшие очки. – Ты же видишь, я и сам упал!.. - Не знаю, чего ты хотел добиться этим, Потти, но у тебя не вышло ничего, кроме как выставить себя еще большим кретином, чем ты есть! – отчеканил Драко, задрав подбородок, подбирая сумку и вновь – на этот раз более аккуратно – обходя Поттера и двигаясь в свою сторону коридора. - Придурок! – бросил в ответ Гарри, насупившись и переключая внимание с обходившего его слизеринца на измазанные в пыли колени. Стоило Гарри только нагнуться, чтобы струсить со штанов грязь, как… со всей дури сверху навалились несколько десятков фунтов живого веса в лице все того же Малфоя, шипящего и плюющегося ядом. - Да чтоб тебя дементоры сожрали, чертов Поттер! – второй раз за три минуты поднимаясь с пола, заорал Малфой. – Тебе больше заняться нечем, дебил?! - Да я вообще здесь не при чем! – возопил в ответ Гарри, потирая ушибленную поясницу. Хоть Хорь и был худым, но в то же время слизень был достаточно жилистым, чтобы причинить травму при таком вот раскладе. – И прекрати на меня орать! Может это ты сам все и устроил! - Я всегда говорил, что умом ты не блещешь, - забивая на то, чтобы поднять сумку с пола, протянул вдруг успокоившийся и заозиравшийся по сторонам Малфой. – Хотя вот прямо сейчас я вынужден признать, что ошибался в этом выводе, Поттер. - Что?.. – услышав последнюю фразу, Гарри даже как-то резко забыл гневную отповедь, которую уже подготовил для ответа. - О-ши-бал-ся, говорю, - по слогам протянул Драко, переводя взгляд снова на Гарри и смотря на парня надменно, сверху вниз. – Ты не просто не блещешь умом. Там, - он вдруг протянул руку и слегка постукал сложенными пальцами Гарри по макушке, - его вообще нет, мозга того. - Что-о-о?! – отбрасывая его руку, воскликнул задетый Поттер. - Еще и глухой, о, Мерлин, - закатил глаза Драко. И, как-то устало вздохнув, сделал пару медленных и довольно мелких шагов к стене, которая находилась всего в нескольких метрах от них, и с какой-то обреченностью привалился к ней спиной, складывая руки на груди. - Сам ты глухой, придурок, - снова пробурчал себе под нос почти обиженно Гарри. А потом с интересом оглядел замершего у стены слизеринца. – Что это ты встал? - Да так, - фыркнул Малфой, запрокидывая голову и прикрывая веки. – Вдруг постоять захотелось. - И что? Так и будешь тут торчать? – недоуменно спросил Гарри, дергая лямку от сумки на плече, не зная, чем занять руки. - Возможно, - коротко бросил Малфой, слегка поморщившись. - Ну и стой! – нахмурившись, брякнул Гарри. – А я пошел отсюда. - Вперед, - сказал Драко, махнув рукой в сторону, куда до этого шел Гарри, и даже не открывая при этом глаз. - Придурок, - в третий раз проговорил Гарри, еще больше хмурясь и уверенно топая, куда шел. Ну как, топая. Пару широких шагов-то он сделал, да. Но тут неведомая сила снова подцепила под ребра стальным крючком, притягивая все к тому же Хорьку, который, не открывая глаз, теперь еще и ухмылялся, слыша, с каким грохотом Гарри приложило прямо у его ног. - Да что за?.. – воскликнул Гарри, со злостью поднимаясь на ноги и тут же приваливаясь к стенке плечом – ногу прошила боль. По всей видимости, он умудрился ее подвернуть, когда падал. Стиснув челюсти и поджимая слегка пострадавшую конечность, Поттер перевел взгляд на стоящего в той же позе, что и несколько минут назад, Драко. - Малфой, что тут происходит? – голосом следователя, ведущего допрос с особо опасным преступником, спросил Гарри, невольно копируя жест Хорька и складывая руки на груди. - А ничего тут не происходит, Поттер, - вздохнул Драко, поднимая руку и потерев переносицу. Почему-то Гарри этот жест показался неуместно милым вкупе с таким задумчивым и спокойным в кои-то веки Малфоем. Нахмурившись своим мыслям, Гарри, тряхнув головой, снова с напором спросил: - Но ты ведь знаешь, не так ли? – ноль реакции. Гарри заскрежетал зубами и буквально прорычал: - Малфой! - Наверх посмотри, идиот, - устало выдохнул Драко, и Гарри тут же задрал голову. Прямо над ними находился распустившийся куст омелы. Гарри тупо уставился на маленькие белые ягодки растения, окутанные тонкими листочками, потом перевел взгляд на до сих пор так и не открывшего глаза Драко. Снова посмотрел на омелу. Сглотнул. - Ээээм… - Скажу сразу. Мой ответ – нет, - резко бросил Драко, тут же отворачиваясь и опираясь о стену плечом, становясь таким образом к Гарри спиной. И только тут Гарри понял, как сильно попал… *** Гарри сидел на полу, привалившись спиной к стене, и усердно себя жалел. Четвертый час подряд как. «Ну, теперь-то становится понятным предсказание Трелони о душевной боли и страданиях», - думал про себя саркастично парень. – «И Рон с Гермионой, тоже мне, друзья-товарищи!.. Друга полдня нет, а они даже не почесались на Карту Мародеров одним глазком взглянуть…» На самом-то деле, конечно, Гарри не обижался, и уж тем более не злился на друзей. После войны, когда все окончательно стихло и более ничто не заставляло сломя голову метаться куда-либо за чем-либо, Рон и Гермиона, наконец, выдохнули и, будто бы разом успокоившись, посвятили себя друг другу, наверстывая все упущенное, по глупости отведенное ранее на ссоры и разборки, время. Гарри был несказанно рад, наблюдая, как всегда находящийся на взводе Рон спокойно реагирует на любой раздражитель, отвечая вдумчиво и расслабленно. Как Гермиона, все время прячущаяся за книгами и скандирующая, словно робот, трактаты из библиотеки, перестала отвечать на любой вопрос ужасно заумно, даже если вопрос звучал, как «который сейчас час?», а зачастую теперь отмахивалась, будто все это не стоит того времени, которое она может посвятить разговорам со своим парнем. Но, в то же время, Гарри чувствовал себя просто нереально одиноким, наблюдая за такими вот настоящими, теплыми отношениями друзей, так контрастирующими на фоне его собственных пресных отношений с Джинни и обострившихся преследований фанатов, выпрыгивающих на него из любого закутка, будто черт из табакерки. В последнее время Гарри казалось, что и отношения с Джинни он поддерживает только лишь из страха быть окончательно сметенным этой безумной фанатской любовью, а та ему лишь позволяет, все чаще поглядывая с интересом в сторону Дина. И сейчас, сидя в темном и холодном коридоре, Гарри готов был белугой завыть от горького ощущения, что никому, по большому счету, он оказался не нужен. Именно он, Гарри, а не всеми почитаемый герой Гарри Поттер. И от этой мысли становилось по-настоящему больно… Коридор, который и в прежние времена не пользовался особой популярностью, а уж после войны и вовсе зачастую был пустынным и даже обделенным освещением из-за банальной нехватки факелов, давно погрузился во мрак, разбавляемый, разве что, тусклыми отблесками света из ближайших окон. Тем самым лишь наглядно демонстрируя всю «прелесть» их с Малфоем положения. Кстати говоря, последний все время, пока Гарри пытался докричаться хоть до кого-нибудь, бился о невидимую стену, не пропускающую ни Патронуса, ни левитируемых записок, ни даже усиленного Сонорусом голоса, все также безмолвно стоял, опираясь плечом о стену и даже не меняя все эти часы позы тела. Застыл, будто высеченная из мрамора статуя, лишь редкими смешками на глупые попытки вырваться из-под омелы Поттера давая понять, что все же являлся живым человеком. И омела чертова, будь она неладна, не взрывалась, не горела и вообще была неуязвима настолько, что, знай о таких великолепных устойчивых свойствах проклятого куста Волдеморт – наделал бы крестражей тупо из дьявольского растения. Хорошо хоть, встретил ее Гарри всего лишь второй раз в жизни, ибо, слава всем святым, наученные горьким опытом профессора, решившие вывесить этих не иначе как далеких сородичей Дьявольских силков на его втором курсе больше на такой риск не шли. До этой зимы. Растратив остатки сил и идей, Гарри, в какое-то определенное время, взвыл и, легонько тронув Малфоя за плечо, неуверенно спросил: - Ну а ты? Так и будешь стоять и бездействовать, Малфой? – не увидев реакции, кроме как небрежного движения плечом, смахнувшего его, Гарри, ладонь, пересилив себя Поттер еще более неуверенно продолжил: - Или, может, есть идеи, как мы будем выбираться? Ночевать в холодном коридоре меня не прельщает, знаешь ли. Ну так что? - По-моему, ответ очевиден, Потти, - безэмоционально протянул слизеринец. – И мое решение по этому поводу остается все также неизменным. Психанув, Поттер с размаху плюхнулся на пол да так и остался сидеть на нем. Шли часы. Гарри уже до костей продрог, растратив половину энергии только лишь на согревающие чары. Печальные мысли, не покидая голову, навевали тоску, и Гарри тяжко вздохнул. - От того, что ты вздыхаешь, аки агнец пред закланьем, чары быстрее не рассеются, - переполненным иронией голосом внезапно проговорил Драко, не поворачиваясь. - От того, что ты продолжишь строить из себя задницу, – тоже, - парировал Гарри, откидывая голову на холодную стену. Спустя полминуты, скорей уж для себя, парень добавил: - Не понимаю, почему эти чертовы чары вообще создали подобный барьер… - Мееерлин, Потти! – склонив голову, тихо рассмеялся Малфой. – Нет, ну я, конечно, знал, что героям любой свод законов по плечу, не хочешь – не учи. Но, чтобы так… - Или говори по-человечески и доступно, Малфой, или вообще заткнись! – обрубил Гарри, сжав кулаки. - Чары навешивали с той же целью, с которой отныне весь Слизерин поголовно распихивают в компанию кого угодно, только бы не оставлять группироваться, - ровным голосом ответил Драко, зябко потирая плечи. – А именно – с целью «братания и единения». Мерлин, как пафосно… - И? – спросил Гарри, не особо интересуясь и, скорее даже, от скуки желая услышать ответ, нежели действительно узнать, что именно пытался этим сказать Малфой. Закатив глаза и вздохнув, Драко так же отстраненно добавил: - Омела настроена таким образом, что не опустит барьеров пока мы, как изрекала Макгонагалл, не «наладим контакт, настроившись на дружеский лад и оставив вражду позади», - и, минуту помолчав, Малфой, фыркнув, добавил: - Ты бы знал это, если бы хоть иногда использовал то, что у тебя вместо мозгов, слушая профессоров. Хотя, о чем это я? Ведь с таким другом, как Крысли, ты можешь использовать голову не иначе, чем для забрасывания в нее еды, да и только… - Заткнись, Малфой, - пропуская мимо ушей колкость в сторону друга, отмахнулся Гарри. Снова воцарилось молчание. Гарри несколько раз прокрутил в голове фразу про омелу, сказанную слизеринцем. - То есть, ты хочешь сказать, что омела отпустит нас, если мы просто пожмем руки в знак этого самого «дружеского лада»? – негромко переспросил Гарри у спины Малфоя, немного приподнимаясь. - Мне послышалось, или в твоем голосе и правда прозвучала надежда, Потти? – через слово фыркая, вопросил Драко. - Возможно, - не стал отрицать очевидного Гарри. – Ведь это было бы вполне приемлемо в отличие от других альтернатив. Не знаю, как у волшебников, а вот у магглов есть глупая примета, что стоящие под омелой должны обязательно поцеловаться. - Собственно, здесь и сейчас то же самое… - почему-то тихо сказал Драко, и плечи его напряглись. - Погоди, но ведь ты сказал… - недоуменно начал Гарри, но Малфой его перебил. - Я сказал, на что она настроена. Но я не говорил, что можно заменить рукопожатием… ну… поцелуй, - вздохнув, закончил Малфой. Однако тут же резким голосом добавил: - И мой ответ все такой же. - Ясно, - Гарри с поражением вновь откинулся на стену. – Я и не стремился, чтоб ты понимал… Почему-то плечи Драко едва вздрогнули, а затем поникли. Парни умолкли, вновь погрузившись в раздумья. Спустя час Гарри замерз окончательно. Спустя еще полчаса был зол, словно стадо голодных гиппогрифов, то и дело бросая яростные взгляды в чересчур ровную, напряженную спину. - Малфой, - не выдержав, наконец, проговорил Гарри. – Я категорически не хочу тут ночевать. Я голоден и замерз, да и вообще скоро отбой, а этот коридор даже не патрулируют, поверь, я знаю. Поэтому, может быть, ну его все к Мордредовой бабушке, и мы все-таки просто… - Нет, Поттер, - тут же резко оборвал его монолог Драко. – Даже не надейся. - Ох, да больно надо! – воскликнул Гарри, с силой сжимая кулаки в досаде на провалившийся план быстро «чмокнуть» блондинистую язву и отправиться в теплую постельку. – Я просто хотел побыстрее отделаться от твоей фантастичной компании. Ее и так было слишком много на этот вечер! - Надо же, Потти! Какие речи!.. – в притворном восхищении проговорила малфоевская спина. - Да и вообще, - продолжал вещать в запале Гарри, поднимаясь и кряхтя - ноги ужасно затекли, и, поднявшись, юноша медленно откинулся на стену спиной, - ничего такого в этих поцелуях нет, чтобы вот так вот мучиться, избегая их… - Интересно, скольким же десяткам твоих бесчисленных фанатов так «повезло» зацеловать вусмерть героя, что он даже, пффф, утратил вкус? – сарказма в голосе Малфоя сейчас было больше, чем самого голоса. Гарри промолчал, только тихо сопя от досады и раздражения. - А что это ты вдруг заткнуться решил, Потти? – внезапно развернулся к нему Малфой, окидывая с ног до головы внимательным взглядом. – Давай же, похвастайся своими бесконечными победами на данном поприще! - Да вот еще, - смутившись затронутой темы, Гарри отвернул голову в сторону и упрямо воззрился в стену, напротив. И ведь он не солгал, говоря, что поцелуи не доставляли ему какой-либо радости или удовольствия. Нет, то есть, конечно, приятно было. Типа. Вот только скорее это было из разряда «Приятно», когда не «Плохо». - А что так? – в серых глазах зажегся огонек интереса, и даже голос Малфоя стал менее ядовитым, а даже словно бы немного смягчился, стал вдумчивее. – Погоди-и-и-ка! Да ты же ведь даже практику как надо не освоил! Я прав? - Да пошел ты! Не твоего ума дело! – зло зыркнув на него, буркнул Гарри. – И все там у меня нормально с практикой!.. - Неужели, Потти? – Малфой грациозно, словно кот, оттолкнулся от стены, медленно подступая к Гарри. – И поэтому ты такого «высокого» мнения об одном из наиболее приятных занятий, доступных людям? Задав вопрос, Малфой вздернул бровь, окидывая лицо Гарри каким-то непонятным взглядом. - Может мне просто не доставляет это самое занятие, - сглотнув набежавший почему-то ком, упрямо проговорил Поттер, немного пятясь назад вдоль стены. - А может просто дело в людях? – негромко и без тени улыбки проговорил Драко. - Что ты хочешь этим сказать? – севшим вдруг голосом переспросил Гарри, продолжая пятиться от медленно надвигающегося на него Малфоя. - Или же дело в тебе самом? – словно бы, не слыша его вопроса, продолжал Драко. И от того, как горел его взгляд, направленный сейчас на Гарри, последний то и дело нервно сглатывал, пытаясь хоть немного смочить непонятно почему вдруг пересохшее горло. – В том, что даже навоевавшись и нереально устав быть героем, от которого все и всегда чего-то ждут, ты продолжаешь свои жалкие попытки соответствовать всеобщему образу, не отпуская себя даже во время минут близости? Слова Малфоя били наотмашь, попадая точно в цель. Гарри снова сглотнул, не выдерживая и на мгновение отводя взгляд. Невольно признавая сказанное Драко. Поганец даже не понимал, насколько прав он сейчас был. Или же, наоборот, - понимал слишком хорошо. - Ты несешь бред, - не в силах вновь посмотреть на Малфоя, резко проговорил Гарри, поджимая подрагивающие губы. – Я вообще не понимаю, о чем ты. - Еще как понимаешь, герой, - от этого обращения Гарри невольно вздрогнул, все же переводя взгляд на бледное лицо Драко, которое будто светилось в темноте коридора. – Дело в том, что все и всегда делал ты. И ничего – для тебя, не так ли? Продолжая подступать мягко, будто к дикому зверю, Малфой пригвоздил Поттера взглядом, не отпуская. Сказанные им слова разбередили рану в душе Гарри. Рану, которую он всеми силами гримировал под что угодно, но не признавая истинной причины ее появления. Ох, как прав же был Малфой в своих высказываниях сейчас, давя словами на рваные края! Причиняя невозможную душевную боль… - Замолчи, - с тихим надрывом в голосе проговорил Гарри. - И именно поэтому ты чувствуешь себя одиноким, - также тихо проговорил Драко, останавливаясь, становясь рядом с ним практически вплотную. - Не чувствую!.. – природное упрямство заставляло отрицать очевидное, невзирая на набегающие злые слезы и закушенную губу. - Именно это ты и чувствуешь, будучи героем Гарри Поттером, - скривив губы в какой-то, совершенно неприсущей для себя, горькой усмешке проговорил Драко, смотря на Гарри сверху вниз. Практически нависая, пользуясь преимуществом своего роста. Заставляя Гарри задирать голову, от чего проклятые набежавшие слезы готовы были вот-вот сорваться с промокших ресниц. – Героем, почитаемым всеми, но все таким же никому не нужным. Не в силах справиться с собой, Гарри опустил голову в попытке спрятать исказившееся гримасой боли лицо, с силой жмурясь. Пара слезинок все же сорвалась с его ресниц, падая на каменный пол. - Ублюдок… - выдохнул Гарри, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в свои ладони. - Да, ублюдок, - Гарри услышал, как тихо хмыкнул Драко в ответ. А потом вдруг прохладные бледные пальцы мягко сомкнулись на его подбородке, поднимая лицо. Заставляя вновь посмотреть в туманные глаза. – Ублюдок, который единственный из всей этой чертовой школы – да что там! – среди всей сраной, спасенной тобой, страны, видит истинное положение вещей, происходящих с всеобщим героем. И вновь Гарри дернулся, как от удара, услышав такое ненавистное обращение в свой адрес. Странно, но бледные пальцы, сомкнутые на его подбородке, до сих пор не исчезли. И сам Поттер даже не подумал о том, чтобы предпринять попытку убрать их. Даже когда они плавно переместились на щеку. Даже когда вторая ладонь повторила жест первой, прочерчивая кончиками пальцев линию от его, Гарри, челюсти к скуле и останавливаясь там. Драко сделал еще одно движение навстречу, прижимаясь к его телу, на что Гарри лишь из последних сил протестующе уперся дрожащими ладонями ему в грудь. - Никто не видит простую истину, - лицо Малфоя оказалось почему-то совсем уж близко. Но, из-за то и дело сбегающих по лицу слез, половина из которых заканчивала свой путь где-то меж пальцев Драко на его щеках, Гарри даже не обратил на это особого внимания, будучи парализованным болью от сказанных слов. – А истина в том, что ты просто медленно умираешь в душе. Гарри тихо и задушено всхлипнул. Как могло произойти то, что всего каких-то десять минут назад они сидели в темноте и тишине, а сейчас Гарри готов просто выплюнуть ошметки сердца, так сильно пульсирующего болью?.. - Тебе не нравятся поцелуи, потому что даже во время них целовал ты. Делал то, чего от тебя ждали, - тихо проговорил Драко, приближая свое лицо, обдавая губы Гарри своим дыханием. – Всегда целовал ты. Но никогда – тебя. Но я могу показать тебе, как ты ошибался, говоря, что это не приятно. Уже зная, что за этим последует, Гарри плотно зажмурил глаза, снова тихо всхлипнув. Тонкие пальцы пробежали по его щекам, ласково стирая дорожки слез, и мягко потянули его очки наверх, снимая. И тут же его губ коснулись чужие – теплые и мягкие. Первое касание было едва ощутимым. Будто крылья бабочки. Гарри дышал часто и прерывисто, ничего не в силах с собой сделать, намертво вцепившись пальцами в упругую малфоевскою грудь. И снова его скул коснулись пальцы, нежно поглаживая, спускаясь к шее, проходясь по кромке бьющей на ней венки. И снова он почувствовал касание губ, которые, в этот раз задержались ненадолго, прихватывая то верхнюю губу, то нижнюю поочередно. От такой ненавязчивой ласки замерший в напряжении Гарри невольно сдался, медленно выдохнул и весь разом обмяк. И тут же ласкающие шею руки, будто дожидаясь момента капитуляции, переместились одна на затылок, вторая на талию, притягивая еще ближе к теплому телу. И опять повторились мягкие касания губ, которые то прижимались, то отпускали, но на этот раз парень почувствовал, как по его губам раз за разом скользит и теплый язык, безмолвно прося открыться. Гарри всхлипнул в поцелуй и, наконец, неуверенно ответил, подавшись вперед. И вот тут уже поцелуй стал более ощутимым. Когда ласкающиеся до этого губы плотно прижались, властно размыкая его собственные. Когда в его рот мягко скользнул чужой язык, проходясь по его языку, бегло оглаживая зубы и небо. И снова переплетаясь с его языком в неспешном танце. Поцелуй получился медленный и тягучий, будто мед. Все это время ладонь на талии легко поглаживала поясницу, пока вторая рука вовсю зарывалась ему в волосы, массируя кожу головы. И это было невыносимо, просто невообразимо приятно… Так приятно, что Гарри даже не понял, в какой момент все закончилось. Он только лишь обнаружил, что снова стоит один у стены, когда явно ощутил потерю теплого прижимающегося к нему тела и мягкость губ на своих. - Теперь ты свободен, герой, - услышал он. Парадокс, но в этот раз мягко прозвучавшее «герой» даже не резануло слух. Гарри открыл глаза, слепо всматриваясь перед собой. Его очки были аккуратно сложены и зацеплены за карман его же рубашки. Гарри стоял в коридоре один.