Дважды Павший

Рассвет занимался на горизонте, яркие алые вспышки расцвечивали небо, словно кровавыми росчерками и подтеками, отнюдь не нежными золотисто-розоватыми всполохами. По края океана вздымались тяжелые свинцовые тучи, их поступь была такой мощной, что вода била в берег с неимоверной силой, поднимая лишь с каждым ударом волну сильнее. По берегу брел мальчик, лет десяти не больше. Он сжимал кулаки, а с губ слетали проклятья. Несколько часов спустя. Когда Хлои проснулась, в первую минуту она решила, что проспала до самого вечера, ведь красные всполохи вдалеке скорее напоминали закат. Она так расслабилась, отпустила все мучившие её мысли и смогла отлично выспаться. Постель рядом была смята, но Люцифера нигде не было. Странный холодок пробежал по спине, заставляя лишь глубже закутаться в одеяло. Она нисколько не удивилась, что его здесь не оказалось. Удивляло другое, часы показывали десять часов и одну минуту. И все. Цифры не сменялись. Хлои нахмурилась. Она взяла свой телефон, но и тот упрямо показывал десять часов и одну минуту, её наручные часы тоже стояли. Секундная стрелка подрагивала застопоренная, не в силах сдвинуться с места. Хлои потерла лоб, даже не зная что делать… В дверном проеме показалась Ева. Вот её-то Хлои совершенно точно не планировала видеть сегодня утром. - Доброе утро, - улыбнувшись сказала Ева и присела на край постели, распрямив спину, и в упор посмотрев на Хлои. – Обескураживающее чувство, не правда ли? - Доброе, и который сейчас час? – решила уточнить Хлои, и опустить историю прошлой ночи. - Десять часов и одна минута, – пожала плечами Мейз и замерла в дверном проеме, она сложила руки на груди, и внимательно посмотрела на Хлои, ухмыляясь. – И как? Хлои на секунду прикрыла глаза и поджала губы, желая то ли провалиться на месте. То ли спрятаться под одеялом и никогда больше не покидать своего убежища. Она словно забыла, что связавшись с Люцифером, получаешь бесплатным бонусом веселые истории о том как это спать с ним. Хлои вообще даже ни на секунду не позволяла себе задумывать о том, что Люцифер на секундочку переспал, наверное, с половиной города, и с этими двумя в частности… - Если он спал с нами со всеми, то у нас что типа клуб любовниц. Или чего? - усмехнулась вдруг Ева, которой ужасно нравилось принадлежать любому сообществу. - Если он спал с ней, то внимание вопрос, куда он мог уйти, - вскинула бровь Мейз, - если Хлои здесь. - Действительно хороший вопрос, - кивнула Ева. - То есть никого не волнует тот факт, что все часы остановились на одном времени, за окном долбанный апокалипсис судя по цвету. А тот факт, что у нас с Люцифером… - Хлои на секунду запнулась, - наконец-то случился секс, - все же выговорила она, - это конечно самая главная информация к этому часу! - Несомненно, так и есть, Хлои, - саркастично улыбнулась Мейз. – Это самое важное проникновение, что случилось за последние лет пятнадцать! - Ведь он вернулся только ради тебя, - закивала Ева, - на меня даже не взглянул, - она слегка нахмурилась. - Так что, король Ада все еще король? – никак не унималась Мейз. – Еще помнит о райских утехах... - Ооооо, скорее тогда о дьявольских, - усмехнулась Ева, и подмигнула Хлои. Хлоя почувствовала, как эти двое вызывают у нее румянец и нестерпимое желание достать табельный пистолет. - Так стоп! Вы сможете иронизировать на эту тему всю оставшуюся вечность, - взмахнула руками Хлои, веля этим болтушкам замолчать. – Но где, черт возьми, он шляется? Мейз вдруг перестала улыбаться и сделалась слишком серьезной, словно сюда с минуту на минуту должна ворваться самая отпетая банда в городе. Ева глубоко вздохнула и посмотрела на Мейз, она стала слегка мять пальцы, словно должна была рассказать нечто ужасное и не удобное. Мейз, которая не шибко умела преподносить такие новости с тактом и чувством, перехватила в руках свои клинки и вышла в гостиную, там, напротив лифта, она поставила кресло и была готова перерезать глотку любому, кто из него появится. Ева где-то с минуту смотрела в одну точку, подбирая нужные слова, а после подняла свой пронзительный олений взгляд на Хлои. - Мы надеемся, что он вернется, - заверила Ева. – Мы с Мейз считаем, - шикарная шевелюра взметнулась, Ева пыталась найти помощи у Мейз, но та уже ушла. – Мы считаем, что он ушел поговорить с отцом! - С отцом… - непонимающе переспросила Хлои, - в смысле с… с отцом?! – она многозначительно указала пальцем в потолок. - Да, - вкрадчиво пояснила Ева. - Но зачем? - Чудеса, повсеместно стали происходить разного рода чудеса. Так не должно быть, – уверенно заявила Ева. – Чудеса они всегда божественны, что-то странное происходит в Серебряном городе, – она нахмурилась. - И еще Люцифер уверен, что он забрал Трикси. - Мою Трикси, но зачем она ему? - Её нет ни в подземном мире, ни в мире людей… значит она наверху, - послышался голос Мейз. - Высший замысел… - поджала губы Ева. - Так, это уже слишком. – Хлои почувствовала, как выходит из себя. – Мало ему своей семьи было, так он взялся за мою… Хлои хотела подняться с постели, но запуталась в одеялах и её попытка сошла на нет. Эта заминка позволила осознать несколько вещей. Первое, она все еще голая. Второе, она не знает, куда и зачем идти. И третье, ей в Серебряный город уж точно не попасть. - И что мне теперь делать? - Ждать, - ответила Ева, - просто ждать. - Ждать вместе со всем миром, итог их разговора, - дополнила Мейз из гостиной. - Но что с часами? – повторяется детектив. Ева берет ее за руку. Руки у Евы теплые и мягкие, её прикосновения словно обволакивают и успокаивают. - Мы все замерли в секунде до гибели, кто-то пожалел и остановил землю за секунду до ее конца. Бог бывает жесток к своим созданиям… - даже с какой-то горечью заметила Ева. - Самое ужасное в том, - отозвалась Мейз, - что если демоны прознают об этом, они все ринутся в наш мир, и вот тогда у нас будут большие проблемы. Несколькими часами ранее. Волна набегала на берег, и каждая следующая ненасытно пожирала песок, лишь с большим аппетитом, скрывая в своем темном чреве всё большую часть пляжа. Вода была темная, насыщенная, словно поднялась с самых океанических глубин. Рассвет занимался всполохами, и эти красные, почти кровавые росчерки перечеркивали все небо, словно выпущенные вверх стрелы, нашедшие свою цель. Густые плотные тучи надвигались неотвратимо, они будто бы ждали указание закрыть все небо полностью, как послушная своего полководца армия, что топталась пока в укрытии. Чарли сжимал кулаки, и чувствовал настоящую злобу. - Дедушка, - воскликнул он, и его голос отозвался еле слышным громом дали. - Дедушка, - повторил он громче и настырнее, да так что тучи вдалеке разрезала яркая вспышка молний. - Немедленно приди сюда, - топнул мальчишка ногой и волны повинуясь, обрушились на берег огромной волной, полностью скрывая пляж. - Деду… - но четвертого раза не понадобилось. Яркая закрученная молния прорезала пространство от неба до земли, и перед Чарли возник седой ветхий старик. Его лицо все было в морщинах, а взгляд выглядел потухшим, былая живость растворилась, как акварель в воде. Он внимательно осмотрелся, а после повернулся к внуку. - Зачем ты забрал дочь Хлои? - Так нужно было! - Кому, тебе? - Это не твоё дело, мальчишка. - Нет, моё, - топнул ногой Чарли и на горизонте зародилась огромная волна, она медленно направлялась в сторону берега. - Это обычный баланс, без которого этот мир рухнул бы. И ты сейчас тоже достаточно им злоупотребляешь. - Верни Трикси, - настойчиво сказал Чарли. - Она в прекрасном месте. - Но дедушка, неужели ты не понимаешь… - Разговор окончен, я ухожу. Я-то думал, ты решил извиниться и помириться со мной… Чарли почувствовал, как к горлу в бессилии подступает тугой ком, и сглотнуть становится почти невозможно. Он вновь оказался бессильным мальчишкой и ничем не смог помочь. - Люцифер был прав на твой счет. Всевышний замирает и оборачивается. - Ну, да, конечно… кто бы еще, - он даже как-то закатывает глаза. - Я заставлю тебя вернуть Трикси! – упирается Чарли. Ветер стал усиливаться, и поднявшаяся у горизонта огромная волна приблизилась к берегу. Она была такой большой, что могла бы смыть весь город разом. Всемогущий лишь усмехается одним уголком рта, все эти потуги мальчика занимают его. Он пытается бросить ему вызов не ведая ни своих сил, ни последствий. Огромная волна замирает нависающей стеной у самого берега, лишь по одному легкому щелчку пальцев. - Я старался для вас всех, для каждого, но никто не оценил этого. - Ты причиняешь только боль и страдание, - шмыгает носом Чарли. - Кому? Людям? Одну единственному человеку, если быть точным… иногда нужно жертвовать благом одного, для существования остальных. Когда-нибудь ты поймешь, Чарли! - Я никогда не приму этого. Каждый имеет право жить и быть счастливым, и ты не можешь отнимать жизни по своей прихоти, - сжимает кулаки Чарли и упрямо глядит на дедушку, он сейчас так зол на него, и так бессилен. Тонкие струи нависающей над берегом волны начинают просачиваться на берег сквозь невидимую стену. Всемогущий качает головой и тяжело вздыхает. Он правда пытался понять свои создания, но у него не получилось… - Чарли... люди пыль, ничто в сравнении с вечностью. Они просто букашки, которые не в состоянии осознать великого. Я дал им возможность сотворить чудеса, но что я увидел, … они лишь удовлетворяют свои бесконечные эгоистичные желания. - По образу и подобию… папа! - едко проговаривает Люцифер, появляясь из-за спины мальчишки. Такое светопреставление никак не могло укрыться от короля Ада, а он не любил, когда силы соперников были неравными. Пришлось вмешаться. Люцифер стоял, засунув руки в карманы, расслабленный, и чуть прищурившись, наблюдал за отцом, которого не видел несколько тысяч лет, хотя так отчаянно желал встречи с ним. - Неожиданно увидеть тебя, гуляющим по земле, отец… - Люцифер достает из кармана сигарету и закуривает нарочито картинно. Всевышний лишь тяжело вздыхает, как только на горизонте замаячил Люцифер, можно было позабыть о том, что все обойдется парой дежурных фраз. - Самаэль, - его голос звучит глухо. - У меня теперь другое имя, папа, благодаря тебе… - глаза Люцифера вспыхивают красным. - Все никак не успокоишься, Самаэль, тебе еще не надоела эта ненависть? – старик удивленно посмотрел на Люцифера. - Нет, не надоела, и я еще сдерживаюсь, папа… - уничижительно ответил тот. – Ты сам заставил меня наказывать грешников, и теперь еще спрашиваешь, почему я не доволен. Сложно сдержаться, видя перед собой такого тщеславного и безнаказанного грешника как ты. В ответ он лишь усмехается, не больше. - Отлично, мы всего лишь шутка для тебя, всего лишь пыль под сапогами, но простых извинений было бы вполне достаточно. - Я давно извинился перед тобой, послав на землю чудесное дитя – Хлои. - Извинился? Это всё, что, какая-то подачка для тебя? - Тем не менее, все довольны, - развел руками Бог. Люцифер в нетерпении сжал кулаки, чувствуя, как ненависть, которую он казалось, наконец загасил и победил вновь нарастает в нем, а адское пламя готово вырваться наружу. - Какой же ты, - скрипнул зубами Люцифер. - Столько лет, столько гребаных лет ты был глух ко всему, но ответил на зов мальчишки… Неужели ты так сильно ненавидишь меня, отец? И твои творения не значат для тебя ровным счетом ничего. Люцифер готов сделать выпад, чтобы напасть на отца. Но Чарли вдруг выскакивает у него на пути, пытаясь преградить дорогу. Стараясь собрать последние капли своих еще мало понятных сил, Чарли удается заставить ноги Люцифера зарыться в песок, дабы тот не двинулся с места. - Перестаньте, - кричит мальчик, и его детский взгляд пересекается с горящими красным глазами Люцифера, чьё лицо искажено злобой. – Он вернет Трикси и все станет как раньше. - Не вернет, разве ты не понимаешь, - Люцифер глядит на Чарли, который еще колеблется в своей симпатии к Господу. - Если, - начинает запинаться Чарли, - если он её не вернет, то я уничтожу его. Вместе у нас получится! И огромная волна, которая будто ждала команды, вдруг срывается на берег, бесконечным потоком воды, затапливая все и унося с собой обратно в море. Всевышний остается стоять на месте, даже не намокнув, только в глазах его проскакивает странная сдавленная горечь. Люцифер же не ожидавший такого развития событий, чувствует, как вода уносит его все дальше, она просачивается в горло и он закашливается отплевываясь. - Ты, правда, готов бросить мне вызов из-за одной никчемной девчонки? – удивляется Всевышний. - Если понадобится, - кивает Чарли, весь промокший до нитки. - Я так надеялся на тебя Чарли, но кажется, тебе и правда не стоило позволять существовать. Я так долго был слишком добр с тобой, думал, это сработает. Но видимо, каждой истории суждено повториться, - с горечью произносит он. Чарли делает выпад, стараясь заявить о своих намерениях, но Всевышний с легкостью уворачивается, мальчишка еще не до конца овладел своими способностями. - И ты готов пожертвовать целым миром, ради одного человека? – прищуривается Бог. - Я готов на все. - Как пожелаешь. Вспышка света заполняет все пространство между ними, серебристый свет мощностью в тысячу солнц, от него покалывает глаза и кожу. Да так, что Всемогущий прищуривается, слегка прикрываясь от света рукой, он отступает на шаг под этим натиском и устало моргает. Чарли чувствует, как его относит в сторону, и он перекатывается по песку, теряя мелочь из карманов, как лямки рюкзака отрываются, и все его содержимое вываливается на берег. По телу пробегает странная дрожь и еще не совсем явное осознание чего-то ужасного скребется в висок. Из рюкзака выпадывает альбом, ветер треплет листочки, перелистывая их один за другим. Чарли любил комиксы как любой мальчишка и иногда пытался сам рисовать. Бог прищуривается, Чарли неплохо рисовал, приключения Люцифера и его маленького помощника. Не очень оригинально, но безумно трогательно. Но Всевышний лишь сильнее злится. Люцифер, упирая руки в песок, и поднимается на берег. Он весь мокрый, пиджак смыло, а рубашку разодрали крылья, которые теперь свисали двумя мокрыми потрепанными комками, бессильные и бесполезные. Он оглядывается, пытаясь понять, что происходит. Странный ветер, поднявшийся только что, начинает крутить вихрь, который засасывает все, что попадается ему на пути. Чарли лежит на песке, не шевелясь, бледный и вымокший. Люцифер ловит один из листков и приглядывается к детскому рисунку. У мальчишки был свой стиль, хоть и не доставало оригинальности, а в некоторых диалогах прослеживалось влияние Евы. Он бы усмехнулся этой маленькой милой тайне Чарли, если бы не происходящее… - Он же совсем мальчишка, отец, - выкрикивает Люцифер сквозь ветер ошарашено. - И он выбрал сторону, - как-то оскорблено кивнул Бог в сторону комиксов. – Пусть усвоит, что у всего бывают последствия. - Никто не любит злых богов, - выкрикивает Люцифер, крепче сжимая в кулаке рисунок. - Я справедлив и милостив. Я позволю этому миру переродиться и… - Да ты с катушек съехал! - перебивает Люцифер, он уже очень давно не чувствовал себя таким жалким. На горизонте показалось несколько торнадо, от неба до самой поверхности воды. Волны одна больше другой ударяли о берег, желая разрушить его полностью. Морские воды окрашивались алым. Никто был бы не в силах остановить начало конца… - Я не позволю тебе обидеть еще хотя бы одного человека! Или уничтожить еще хоть что-то! Люцифер срывается с места и, кажется, даже проявляется его дьявольский лик. Он бросает вызов отцу, но теперь это иначе, никак в прошлый раз. Тогда он желал власти, теперь же он хочет защитить. Защитить всё то к чему так долго стремился. В крыльях чувствуется былая сила и мощь, решимость. Люцифер налетает на отца и сбивает его с ног, оставляя глубокую борозду в песке. Пусть он безоружен, но и всемогущий не молодел все эти годы. Яркие вспышки освещают побережье, словно взрывы тысяч ракет. Люцифер чувствует, как плоть плавится на костях, а крылья ломаются с треском. Он рычит от боли, но не отступает. Отступать больше некуда, этот пляж последний рубеж. Все решается за секунду, когда песок, набрякнув, красной кровью Люцифера принимает его в свои шершавые объятия. Раздавленный он бессильно лежит на своих сломанных крыльях, больше не в силах пошевелить ни одной конечностью. Кровь застилает глаза, а боль настолько сильная, что он уже даже не чувствует ее. - Ты, правда, старался, Самаэль, - бесцветно говорит Всемогущий, и заносит руку для последнего удара. Перед глазами Люцифера мелькает белая вспышка, все расплывается, но он даже не в силах закрыть глаза. Сомкнуть веки, дабы не видеть своей последней секунды и безразличного взгляда отца. Его лицо искривляет горечь, и единственное о чем жалеет Люцифер, так это о том, что не поцеловал Хлои перед уходом. Белые вспышки. Тишина. - Нееет! – прорывается детский надрывный крик. Чарли вскакивает на ноги, ему страшно, но в его сердце бьется лишь одна мысль, он не хочет ничего из этого. Он просто не хочет терять этот мир, Люцифера, дедушку, … Мощный толчок и Всевышний перелетает через себя, приземляясь на еще чудом уцелевшие пляжные кабинки. Но механизм уже запущен и его не остановить. Огромная волна накатывает на берег, омывая его и даря почти девственную чистоту. Кровь и песок уходят в море. Люцифер последним усилием хватает Чарли за руку и накрывает своими крыльями. Вода тяжелой плитой ложится ему на спину, руки зарываются в песок по самые запястья. Вокруг лишь свет, бесконечный бесцветный холодный свет. Чарли закрывает глаза, от боли, что так сильно резанула его по глазам. Он ничего из этого не хотел. Один удар сердца и все замирает. Люцифер чувствует облегчение, вода схлынула, боль ушла вместе с ней. Он откидывается на песок, и его рот растягивается в усталой довольной усмешке. На небе красные всполохи рассвета замерли легкими перистыми мазками. Воздух свеж и опьяняющ. Люцифер находит в кармане промокшую пачку сигарет, и зажимают одну губами, соль слегка пощипывает язык. Но он рад этому, если все еще чувствуешь такое, значит, они живы… они победили? Люцифер резко садится. Чарли лежит рядом, свернувшись в напряженном клубке. Всевышнего не видно, как и вообще следов их ссоры. - Эй, Чарли, - окликивает его Люцифер, тряся мальчика за плечо. – Мессия ты недовоспитанный, кажется, мы победили. Люцифер щелкает зажигалкой, и сигарета с шипением загорается. Но Чарли не отвечает и Люцифер напрягается. Может быть, мальчик вырубился из-за перенапряжения. Люцифер поворачивает его к себе лицом, мокрые волосы прилипли ко лбу, лицо безмятежно, а грудь не вздымается от дыхания. Люцифер подхватывает ребенка на руки и прикладывает ухо к груди. Сердце будто заклиненное выдаёт странный полу удар, пульс есть. Но больше ничего. Глаза Люцифера округляются, и осознание пробивается сквозь первичную эйфорию. Они не победили, а лишь отсрочили. Странная тишина вокруг становится понятна, волны больше не набегают на берег, а птицы не кружатся над поверхностью. Все замерло. Все замерло между ударами сердца одного очень храброго мальчика. - Чёрт, Аменадиль мне крылья вырвет, - прижимает Люцифер племянника к себе и расправляя крылья. Он появляется на пороге дома Линды, раздавленный и бессильный. Люцифер прижимает мальчика к себе и даже не может взглянуть в глаза его матери. Она сразу же срывается с места предчувствуя неладное, и принимает сына в свои объятия. Кажется, что он всего лишь спит, и даже чуть зеленоватый цвет лица не настораживает. Линда чувствует, как к горлу подступает ком, а из глаз начинают литься слезы. Люцифер молчит и не отвечает на её вопросы. А в глазах лишь стыдливое выражение, он должен был защитить и уберечь, а спасли его. - Люцифер, Люцифер, - доносится до его сознания словно сквозь туманную пелену. Аменадиль трясет его за плечи, пытаясь выяснить случившееся. Но Люцифер лишь отстраненно сжимает стакан с виски. Линда уложила сына на подушки и уже одевается, чтобы ехать в больницу. - Что ты опять натворил, - уже начинает злиться Аменадиль на брата. - Что бы, я не натворил, я это и исправлю, - сжимая губы, произносит Люцифер. – Но мне нужна твоя помощь, - он поднимает свой помутненный взгляд на брата. – Ты должен помочь мне попасть домой. Аменадилю не нравится вся эта затея. Он меряет комнату шагами, то и дело, поглядывая на полу обезумевшего брата. Глаза того раскраснелись, будто разъеденные солью, а во взгляде читалась безумная решимость. Мейз стоит, замерев, и только спокойно попивает свой напиток. - Мир на грани гибели, - произносит Аменадиль. – Почему я не почувствовал. - Мальчишка, - хмыкает Люцифер, играя с адским клинком. – Он не хотел, чтобы вы узнали, и слегка усыпил бдительность пернатого папочки. - И какой у тебя план? Вернуться туда и убить Бога? – нерешительно спрашивает Мейз. - Не без вашей помощи, - кивает Люцифер. – Да и возможно не придется никого убивать. - Ты же знаешь, мне путь туда заказан я не смогу пройти через райские врата, чтобы прикрыть твою задницу, Люцифер, - Мейз недовольно цокнула языком. - Есть лазейка, - вклинивается в разговор Ева. – Но только для ангельских созданий. Она спустилась в бар несколько секунд назад и невольно подслушала беседу. Она куталась в какую-то бесформенную кофту то и дело, оправляя рукава. - Лазейка, - усмехается Аменадиль. – Это Серебряный город, а не какой-то там банк. - Но ведь я сбежала, - пожимает Ева плечами и в упор смотрит на Аменадиля. - Сбежать и вернуться, это разные вещи, - настаивает Аменадиль. – По какой-то причине ты все еще здесь, все эти годы. Ева закусывает губу, потому что он прав. Вернуться сложнее, чем сбежать… Да и кому вообще захотелось бы возвращаться в эту золотую клетку. Мейз подливает всем виски в стаканы. - Это самоубийство, - решительно заявляет она. - Мы все, итак, трупы, Мейз, папа апокалипсисами шутить не любит! Живем за секунду до гибели, - не выдерживает Люцифер. – У нас нет выбора, придется рискнуть. Неизвестно сколько мальчишка еще сможет удерживать все это! Все замолкают, прекрасно понимая, как нелегко сейчас их парню, он был таким маленьким и вдруг так внезапно повзрослел. Линда сейчас была с ним в больнице, где врачи ничего не понимая, просто констатировали кому. - Это будет нелегко, Люци, - все же прерывает затянувшуюся паузу Аменадиль. - Мне плевать, - таращится на него Люцифер, и опрокидывает порцию виски внутрь себя. - А как же Хлои? – произносит Ева, вскинув бровь. Люцифер замирает в нерешительности, если он сейчас поднимется наверх, то уже не будет уверен, что тогда сможет уйти. Он стискивает зубы, что желваки дергаются на висках. Он смотрит на Еву с немой просьбой во взгляде. - Просто скажи ей, что я… - Сам скажешь, когда вернешься, - упрямо заявляет Ева и делает шаг, заключая Люцифера в объятия, она пытается сдержаться, чтобы не заплакать. Люцифер замирает, не решаясь обнять Еву в ответ. Но все же, слегка смыкает руки, прижимая ее к себе, и чуть гладит по волосам. Мейз стоит сложив руки на груди, стараясь не выдавать внутреннего беспокойства. - Я передам привет Адаму, - улыбается он. - Мы позаботимся о ней… - кивает Мейз, глядя на Люцифера. - Спасибо, Мейз, - говорит он ей одними губами. - У нас мало времени, - одергивает всех Аменадиль. Он протягивает руку Люциферу, и они исчезают. Всем оставшемся на земле, остается лишь верить в чудо… Серебряный город, в этих двух словах заключено слишком многое. Слишком много боли и воспоминаний. Они оба молчат, по пути к сияющим вратам, и это молчанием давит на них обоих. Крылья слегка ломит от внезапной нагрузки, преодолеть такое расстояние за один раз кажется невозможным. Казалось им больше никогда не придется быть по разные стороны баррикад, но вот вновь мнения братьев кардинально расходились. Люцифер настаивал на том, чтобы просто разобраться с отцом. Аменадиль же был уверен, что простая беседа урегулирует конфликт. Но они оба слишком долго не были дома. Да и разве еще считали Серебряный город таковым. Серебристые шпили еще не показались на горизонте, а их сияние излучавшее свет силой нескольких солнц уже слепило. Люцифер сощурился отвыкший от всей этой помпезной божественности. Он весь поморщился, вспоминая, как вылетел через эти врата с треском. Был уверен, что эта боль померкнет с годами в воспоминаниях, но она не меркла. Мириады звезд сошли на нет, с тех пор, но стоило ему вспомнить тот день, и божественное пламя, словно вновь проходило, опаляя его по крыльям. - Мы уже близко. Ты готов? – спросил Аменадиль и Люцифер поморщился кивая. К такому нельзя быть готовым, через это нужно просо пройти. Аменадиль сможет без сожалений протащить его через райские врата, возможно даже получит от этого удовольствие. Чем ближе они подлетали, тем острее Люцифер чувствовал все божественное, он был лишен отцовской благодати, и значит, не сможет так спокойно попасть внутрь. Аменадиль взмахнул крыльями чуть оттормаживая себя. Люцифер с непривычки влетел ему в спину и упал на соседнее облако. Он чертыхнулся и встал, отряхиваясь от облачной пыли. - Хочешь посмотреть на мою агонию в замедленной перемотке? – оскалился он на брата. - Нет, - качнул головой Аменадиль, - здесь что-то не так. - Нам не устроят горячий приём? – Люцифер одернул рукава своего пиджака. – Какая жалость. Аменадиль с укором глянул на него, а после качнул головой в знак того, что им пора отправляться. До врат оставалось совсем немного, а Люцифер уже чувствовал их обжигающее присутствие. Аменадиль с силой схватил его за руку и одним резким толчком швырнул вперед. Весь воздух выбило из легких, и Люцифер инстинктивно схватил его ртом. Он сильно приложился о врата и упал рядом с ними, слегка откатившись. На губе выступила кровь, бровь рассекло. Люцифер нахмуренно уставился на брата. - Ты же это специально! - Всегда мечтал приложить тебя лицом о врата, - то ли в шутку, то ли в серьез кивнул Аменадиль с абсолютно непроницаемым лицом. - Какая же ты все-таки скотина Аменадиль, - буркнул Люцифер и поднялся, вновь отряхиваясь. Он так давно не был тут, что уже успел и позабыть какая облачная пыль приставучая, хуже адской серы. Люцифер подошел ко вратам и с силой ударил по ним, отчего на руке остались вмятые кровоточащие ожоги. Он слегка потряс рукой от боли и нахмурился пуще прежнего. - Они меня не пропустят, - угрюмо сообщил он. - Я предупреждал, Люци, - стоя рядом и сложив руки на груди, заявил старший брат. - Тогда просто протащи меня через них, - вспыхнул Люцифер. – Я, черт возьми, тоже божье творение! Люцифер еще раз ударил по вратам, и они содрогнулись от его ярости, пламя прошло яркой полосой до самого верха и исчезло, Люцифер посмотрел на полыхающую плоть, и поспешил затушить себя, пока рубашка не вспыхнула. - И незачем так орать, - послышался из-за врат знакомый голос. Люцифер ушам своим не поверил, и усмехнулся. Рамиэль выплыла из-за ворот в своих сияющих серебристых доспехах и сжала в руке копье, и внимательно оглядела братьев. - Рамиэль, сколько лет, сколько зим? Она изогнула бровь на паясничества Люцифера, а после обратилась к Аменадилю. - Ты же знаешь, изгнанный никогда не сможет вернуться. - Нам очень надо, Рамиэлюшка, ну же давай, впусти меня по-братски. Девушка хмыкнула, вновь оставляя попытки Люцифера без внимания. - Разве ты не скучала по мне? - Никто не скучал. Самаэль, - отрезала она деловито. - Даже чуточку… даже Рей-Рей. Рамиэль цокнула языком и перехватила копье поудобнее, понимая, что эти по добру не уйдут. - Ты разве не в курсе, что происходит внизу, - спросил Аменадиль. - Мне нет никакого дела до этого. - А зря, - вставился Люцифер, - сегодня он решил перезапустить землю, а завтра вдруг поймет, что ему нужны другие дети. Рамиэль передернула плечом и нахмурилась. Слушать Люцифера было нельзя, никому нельзя было общаться с ним после падения. И никому не позволено было узнать о том, что творится в Серебряном городе. Но Рамиэль мешкала, она вдруг закусила губу в растерянности. - Рами, скажи, что с отцом, - забеспокоился Аменадиль. - Он пал духом, - выдала на одном дыхании девушка. - И все из-за тебя, и твоего сына, Аменадиль. Знаешь, мне доставило куда больше удовольствие выставить вас отсюда, но кажется, вы будете настойчивы. - Просто впусти нас, и сэкономим перьев в крыльях, - ухмыльнулся Люцифер. Рамиэль закатила глаза и отступила на шаг. Аменадиль прошел первым, легко и непринужденно. Люцифер же чуть замешкался, он топтался на пороге, не решаясь пересечь эту невидимую черту. Но стоять здесь вечность и взвешивать все за и против было некогда. И потому натянув на лицо самое свое непринужденное выражение лица, преисполненный уверенностью он пересек врата. Что-то изменилось, он не вспыхнул и не скорчился в муках. Руки словно воссияли чуть видным светом. И Люцифер был готов поклясться, что в этом месте его любят и ждут, но чувства бывают обманчивы. - Жаль, ты не вспыхнул, словно факел, - усмехнулась Рамиэль, запирая врата. - Ты, как всегда, любезна, сестрица. Сила запульсировала по венам Люцифера он чувствовал её, столько света внутри, словно он вновь сможет зажигать звезды, дабы рассветить небосвод. Приятное покалывание, воспоминания и … злость. Он отнял у него все это, а теперь желал быть прощеным, прикрываясь якобы широким жестом… Люцифер сжал пальцы в кулак, гася благодатный свет. - Все же это подозрительно, - качнул головой Аменадиль. - Уж я не знаю, на что способен твой сын и что он имел ввиду, говоря «что не хочет ничего из этого». - Он так сказал? – обернулся Аменадиль. - Кто, нефелим? – встряла Рамиэль в разговор. – Вы же понимаете насколько это плохо, - неуверенно спросила она, глянув на братьев. - Плохо? - Чего именно он не хотел в ту секунду, кто из вас может знать. Мы столкнемся с последствиями. Хоть кто-то из вас думал о том, что все границы могут стереться и три мира смешаются в один? - Это невозможно… - усмехнулся Аменадиль, натыкаясь на осуждающий взгляд сестры. - Именно поэтому я и хотела забрать его, - она повернулась к Люциферу, - если у нас достаточно сил, чтобы сдержать Серебряный город, то кто придержит Ад, раз этот…. – она махнула на Люцифера, - здесь. - Да бросьте, они послушные ребята, не станут лезть… - неуверенно заявил Люцифер. Аменадиль закатил глаза такой беспечности, час от часу легче не становилось. - Я возвращаюсь, - заявил Аменадиль. – А ты, - он ткнул Люциферу пальцем в грудь, разгреби это дерьмо, и быстрее отправляйся обратно в Ад. Аменадиль исчез. Оставляя Люцифера в недружественной компании Рамиэль. Ей всегда сложно давалось скрывать беспокойство, почти невозможно, когда это касалось отца. Она всегда была папиной дочкой, и никогда не поддерживала идей Люцифера, была одной из тех, кто с радостью вышвырнул его отсюда. Но теперь, кажется, никто кроме него и не мог больше помочь. - Ну и где старик? – буркнул Люцифер, устремляясь по залитому светом коридору. Серебряные шпили, упираясь в небосвод, словно поддерживали его от падения. Шаги никогда не отражались от этих стен, храня божественную безмолвную благодать, утопающую в зелени травы сада. Сад располагался прямо перед высокими башнями. Воспоминания терзали душу, заставляя Люцифера ухмыляться. За все это время что его не было, сад разросся и кое-где уже превратился в непролазные заросли. Даже здесь теперь имелись темные потаенные уголки. В одном из таких росла треклятая яблоня, ныне совсем позабытая и заброшенная. Её расколотый ствол служил неплохим укрытиям для местной фауны, да и только. Всевышний, весьма быстро остывал ко многим своим творениям, не повезло и дереву, когда-то нежно взлелеянном в центре сада. Серебристые шпили сверкали, наполняя весь город своим прекрасным сиянием. Находясь здесь невозможно было не преисполниться божественной милостью. Вот только Люцифер слишком хорошо знал, какой стороной эта милость может обернуться, а потому старался унять эту дрожь и трепет в крыльях. Крылья, его крылья давно не были полны такой силой, все перья распрямились и выровнялись, легли один к одному и словно убранные самым дорогим воском для волос поблескивали, греясь в серебряном сиянии. - Слишком тихо, - замечает Люцифер, чуть оборачиваясь на притихшую Рамиэль. - Даже небеса изменяются, - фыркнула она. Люцифер поджал губы и не стал продолжать разговор, ему явно здесь были не рады. Он похлопал себя по карманам и нашел там пачку сигарет, не раздумывая, достал ее и попытался прикурить. Но сигарета тухла сама собой, огонек, вспыхнув, терялся в едком кротком дыму. - Да, господи, … - выругался Люцифер. – И тебя устраивают все эти правила? - Правила основа всего, Самаэль! Почти пришли. Рамиэль толкнула вперед огромную створку вычурных витиеватых ворот, и они оказались на территории Серебристых башен, или попросту родного, отчего дома. Когда-то внутренний двор был полон пения птиц, а ветки ломились от сочных плодов. Но сейчас листва на многих деревьях пожухла, а под ними валялись порченые истлевшие плоды. Птиц почти не было видно. И никакого пения. Люцифер подобрал одно из яблок, и взглянул на червяков, что уже проели в нем огромную коричневую дыру. Он бросил его на землю и отряхнул руки. Такого не было никогда. - Нам сюда, - Рамиэль слегка подтолкнула короля ада древком своего копья в плечо, и он послушно свернул в одну из дверей, что вели внутрь главной башни. Сквозняк вырвавшийся из-за двери разнес по саду белые салфетки с маркировкой одной из земных забегаловок. Люцифер усмехнулся. - Смотрю вы тут не брезгуете. Они прошли по темнеющему коридору и оказались у деревянной оправленной серебром двери. Рамиэль скромно постучала, после чего не дожидаясь ответа, Люцифер попросту с силой толкнул тяжеленные двери внутрь, и сам вошел. Некогда красивый зал, убранный по последнему слову Всевышнего, находился в запустении, сквозняк трепал длинные занавеси на высоких арочных окнах, гоняя по углам пыль и мусор. - Что здесь происходит, - удивился Люцифер. - Ты мне скажи, - передернула плечами Рамиэль. Люцифер прищурился предчувствуя если не ловушку, то как минимум неладное. Он случайно пнул пустую бутылку и та с грохотом откатилась. Люцифер поднял ее, его любимый виски, высшего качества и выдержки. Бутылок на полу становилось лишь больше, по мере того как они приближались к огромному балкону на той стороне комнаты. Лишь оттуда пробивался яркий светлый свет, что ласкал своим теплом тлеющие холодом камни пола. На балконе за светлыми полотнами можно было различить ажурный столик и несколько кресел. А еще множество пустых бутылок и пакетов еды из доставки. Люцифер заложил руки в карманы и замер. В одном из кресел угадывалась фигура отца. Рамиэль вышла на балкон и присела возле кресла, целуя морщинистую руку отца. Он небрежно ей улыбнулся, а после видимо отослал прочь, отчего девушка нахмурилась. Она переживала за старика. Который в последнее время хандрил все чаще и тяжелее, ничто не могло его занять или порадовать и даже беседы с любой дочерью вдруг стали в тягость. Всевышний закашлялся, и, вынув изо рта свою курительную трубку, прочистил ее, постучав о спинку кресла. Отработавшее сырье выпало темной кучкой на пол, а сама трубка по мановению руки сама вновь разгорелась. Бог выпустил колечко дыма. - Ты, как всегда, позволяешь себе здесь чуть больше, чем остальным, - поморщившись, сказал Люцифер, возвещая о своем присутствии. Будто затуманенный до этого взгляд старика вдруг просветлел от звуков этого спокойного елейного голоса. Он уселся поудобнее, и посмотрел вдаль. - Самаэль, ты пришел сюда, лишь за одним, не так ли… Люцифер свел брови к переносице, и слова застряли у него в горле. Он столько раз думал о том, как отомстит отцу, свергнет его в ад, убьет и размажет, столько раз прокручивал это у себя в голове, создавая свой ужасный озлобленный мир и всех этих подземных тварей. Но теперь, наконец, добравшись сюда, слова застревали в горле, вязли, словно в густой каше, и не хотели появиться наружу. Люцифер ковырнул носом ботинка каменный пол, словно нашкодивший мальчишка не желавший принимать свою вину. На столике перед Всевышним появился мерцающий клинок. Он полыхал огнем и был в целости. Именно такой клинок Люцифер отправил вслед за матерью в небытие. Но разве есть хоть что-то невозможное для Бога в его мире. Он просто создал новый из света звезд, твердости грома и ярости молний. Это было приглашение, вызывающее и кричащие, столь подходящее натуре Люцифера. Как самое шикарное выступление в «LUX», на сцене не хватало лишь его, главной звезды и главного виновника. - Ты ведь пришел убить меня, - вновь повторяет Бог. - Если ты вернешь Трикси и все прекратишь… Но в ответ лишь раздражающий смешок, что бьёт по нервам хлеще оголенных проводов. Люциферу все это не нравится, не нравится театральность происходящего, уж он то много знает об этом. Он, кто притворялся и паясничал почти всю свою жизнь, пока не встретил её… Но и она оказалась лишь подачкой. Люцифер качнул головой, нет, Хлои здесь ни причем, между ними огромное всепоглощающее чувство и его отец не должен иметь к этому отношения. - Декорации можно было подыскать и менее кричащие, слишком вульгарно, папа. - Надеялся, ты оценишь, Самаэль. - Твоя склонность к драматизму не знает никаких границ, отец. - Просто сделай то, зачем пришел. - Так легко? Люцифер делает несколько неуверенных шагов внутрь балкона, словно боится, что сейчас вся небесная рать обрушится на его голову. - У всего должен быть конец… Люцифер легонько проводит пальцами по клинку, он в точности такой же, если не тот же. Пальцам передается звенящая дрожь жаждущего крови орудия. Пальцы сами собой смыкаются на рукоятке, и меч начинает сиять пламенем. Люцифер улыбается. Разящий клинок — необузданная мощь в его руках. Он поворачивается к древнему как сам мир старику, на лице которого лишь бесконечная усталость и безразличие. Но боги ведь не стареют, мелькает в голове Люцифера, все его существо чувствует подвох, но трепещущие в руках желания клинка застилают мысли. - Да это шутка какая-то, - всплескивает вдруг свободной рукой Люцифер и отирает лицо. - Нет, мальчик мой, пришло время платить по счетам… - и проникновенный отцовский взгляд наконец-то касается Люцифера. – Все грешны, и даже я. Он не чувствовал такого божественного благословения и одобрения, пожалуй никогда. Никогда отец не смотрел на него с такой надеждой и любовью. Клинок завибрировал в руках, и Люцифер перехватил его крепче. Сердце застучало как бешеное от предчувствия скорой развязки. Взгляд у Люцифера был слегка затравленный, он будто бы вдруг осознал смысл происходящего. Убийство самого всемогущего на земле существа, самого древнего и единственного в своем роде, их отца. Люцифер вдруг ослабил хватку клинка, и потер висок, в голове разливалась ужасная давящая боль, способная свести с ума любого. Отец покорно ждал, и это сбивало с толку. Сомнения и мысли копошились в голове Люцифера, он вдруг рассмеялся безумным смехом. И посмотрел на отца. - Знаешь, я чуть было не попался! – он покачал клинком перед лицом Всемогущего. Люцифер, смеясь, качнул головой. - Ты такой жалкий сейчас, покинутый почти всеми… Наконец-то ты чувствует тоже что, и я испытывал так долго. И знаешь, убить тебя было бы милостью, - глаза Люцифера наливаются странной решимостью и самую малость алым гневом хозяина Преисподней. – Но ты никогда не проявлял её ко мне, даже когда я умолял и жаждал её. Ты не дал мне ничего из этого, а значит, и сам не заслуживаешь, … Я твой карающий перст, и приговариваю тебя к этому жалкому существованию... навечно. Люцифер почувствовал некий триумф, неужели ему удалось переиграть высший замысел и планы отца. Дьявол облегченно вздохнул, и легким жестом закинул клинок на себе на плечо. Тот надеялся получить легкое избавление от своих прегрешений, но Люцифер не даст ему этого так легко. Ни одно избавление не приходит без покаяния и мучительных осознаний. - Навечно, - губы Люцифера исказились кривой усмешкой. Он бы и сам не узнал сейчас себя со стороны, настолько непривычным было происходящее. Если хоть кто-то сейчас поднес ему зеркало. Люцифер бы понял, что почил на собственном тщеславии и гордыне, но зеркала не было, и Люцифер не понимал, как глубоко ошибся. Он хотел опустить клинок, но пальцы не слушались, кулак вдруг лишь плотнее сжался вокруг сияющей рукояти, а огонь разгорелся пуще прежнего, облизывая пальцы леденящим теплом. - Ты пришел сюда, и уже не покинешь этого места… ни теперь, - скрипучий голос Всевышнего отскочил от стен и отразился в голове Люцифера звенящими осколками. Рука словно не повинуясь его воле, скользнула вперед, Люциферу понадобилась вся его сила, чтобы затормозить её. Он обхватил рукоять клинка двумя руками и весь раскраснелся от натуги. - Я этого не позволю. - У тебя нет выбора, сынок, высший замысел, - саркастично улыбнувшись, ответил Бог. - Нет, я никогда не повинуюсь тебе… Клинок слегка уперся в грудь старика, оставляя красную отметину на одежде, распарывая тонкую серебристую тунику. Люцифер напряг каждый свой мускул, пытаясь не дать руке продвинуться дальше. На лбу выступил пот, а мышцы уже ломило, казалось, они могут лопнуть в любой момент. Люцифер посмотрел в полные решимости глаза отца. Было только одно действие, что он мог предпринять, не позволить странному плану свершить это… Люцифер с диким криком, больше походящим на рык со всей силы дернул клинок на себя, ему больше ничего не оставалось сделать. Разве это не замечательный план. Единственно правильное решение во всей его проклятой жизни, и он принимает его сам наперерез отцу. Но в последнюю секунду Люцифер вспоминает о Хлои. В его жизни останется лишь одно сожаление, он не послушал Еву и не поднялся к Хлои сказать в последний раз, как безумно сильно любит её! Рука Люцифера, превозмогая боль и ломоту в затекших мышцах, в одно мгновение одергивает клинок, и он всаживает его себе в грудь, прямо туда, где бьется сердце. Сердце делает удар, и клинок по инерции поникает глубже. Люцифер ощущает боль, обычную режуще-колющую боль, ничего божественного или сверхъестественного. Его крылья, расправляясь, разметаются в сторону, кровь сочится, набираясь в белую рубашку и дизайнерский пиджак. И он улыбается, а из глаз дьявола сочится слеза. Медленно крадучись по его щеке, теряясь в щетине на подбородке, она упрямо прокладывает себе путь и наконец, срывается с его подбородка и пропадает на каменном полу, разбиваясь крохотной лужей. Дьявол заплакал в Серебряном Граде. Дьявол сожалел, лишь о том, что не сказал последние люблю….