Ученик Часовой Башни

      На пике высокой скалы, с трех сторон окруженной отвесными склонами с редкими выступающими камнями, больше похожими на острые шипы, возвышается круглая башня одиннадцати этажей, сложенных из одинаковых по размеру черных блоков, древней магией буквально спаянных друг с другом. Склон находящийся с четвертой стороны был пологим, но все же достаточно удобным чтобы на нем можно было расположить длинную каменную лестницу, высеченную прямо в теле скалы, начинающуюся у самого подножия и обрывающуюся широкой площадкой перед единственным дверным проемом, обычно перекрытым тяжелой стальной створкой.       В долине, откуда брала начало лестница из двенадцати сотен ступенек, зажатой со всех сторон словно стенами склонами других скал, раскинулся величественный город, здания которого сложены из белого камня, украшены изящной резьбой, колоннами, гравюрами, арками, балконами и увенчанными флагштоками куполами. Столицу государства, созданного древним и гордым народом, окружает прекрасный зеленый парк, где растут фруктовые деревья, а также источающие умопомрачительный аромат цветы, созданные все той же силой, которая возвела Часовую Башню.       В этом прекраснейшем из городов, кроме императорского дворца, сияющего золотыми куполами, находятся музеи, театры, здания гильдий, разнообразные университеты, ну и разумеется лавки торговцев, ремесленные мастерские, постоялые дворы и жилые корпуса для обслуги. Очень немногим за всю историю существования сего града, позволялось приобрести право на собственный дом, который, впрочем, ни разу не переходил потомкам по наследству, а возвращался во владение правящей династии. Впрочем, никто на это не роптал, так как единый для всех закон гласил: "В Белогорье есть лишь один хозяин - император".       Каждый год в столицу со всей страны слетались знатные князья, богатые торговцы, прославленные воины, умелые мастера, ученые и даже крестьяне, сумевшие накопить достаточную сумму корон (золотых колец, используемых в качестве денег). Однако же, подобное оживление было вызвано не каким-то праздником вроде дня государства, рождения наследника либо иной судьбоносной для всего народа даты, а приемом школьников в единственную для целой расы, школу чародейства и волшебства.       В сравнении с многими соседями, гордый народ гор обладал крайне малым количеством тех, кто могли полноценно и осознанно использовать магическую силу, в следствии чего рождение подобного дитя, разом повышало статус семьи. И даже тот факт, что будущий маг на одиннадцать лет фактически становится собственностью школы, а затем еще в течении десяти лет обязан отрабатывать долг перед короной, служа в особом подразделении армии, не уменьшал количества тех, кто желали величия для себя и потомков.       После внесения оплаты в сто корон, что является годовым бюджетом средней крестьянской семьи, родители приводят свое чадо в зал испытаний, находящийся в здании гильдии магов. Далее кандидат поднимается на невысокий постамент, где его ожидает действующий член гильдии и кладет свои руки на хрустальную сферу, установленную на золотой треноге. Старший одаренный опускает свои ладони на плечи младшего сородича и начинает осторожно вливать магическую силу, а дальше уже происходит одно из двух событий: либо магия проходит по духовным каналам и вливается в артефакт, заставляя его светиться, либо - нет (в первом случае - экзамен сдан, во втором - провален).       Чтобы не происходило ситуаций, когда проверяющий специально подстраивает провал кандидата, за процедурой следят трое опытных контролеров, один из которых - военный, второй - член императорской семьи, а третий - учитель из Часовой Башни, являющейся самостоятельной фракцией в империи.       Будущие чародеи, все же сумевшие пройти проверку, вносятся в список школьников, затем прощаются с родителями и сопровождаются к лестнице. Когда проверку проходит последний кандидат, группа студентов начинает свое восхождение по двенадцати сотням ступенек, что становится первым испытанием их духа, выносливости, готовности помогать друг другу в дальнейшие годы...       Ведь в отличие от пони-единорогов, зебр, оленей, минотавров и даже гиппогрифов, грифонам необходимы крепкое тело, непоколебимый дух и гибкий разум, дабы познать все грани волшебства.                   ***       - ...не забывай вовремя кушать; мой лапки перед едой; тщательно чисть перья и не бойся вырывать те, которые сломались или облысели, - шмыгнув носом и еще крепче прижав меня к груди, дрожащим голосом, почти переходящим в рыдания, мама продолжила. - Не ссорься с одноклассниками; вежливо обращайся к наставникам и... и... Береги себя, Жак...       - Ну все-все... - успокаивающий голос отца заставил родительницу мелко задрожать, но все же она себя пересилила и разжала объятья верхних (передних?) лап и крыльев, неохотно отстраняясь и вставая в полный рост на задние лапы. - Совсем орла засмущала.       Стоя на задних лапах, которые одновременно и похожи, и не похожи на кошачьи, имеют всего по четыре пальца с втягивающимися в подушечки когтями и суставы, позволяющие одинаково удобно стоять на четырех и двух конечностях, поднимаю голову и смотрю снизу вверх на своих родителей. Высокий и широкоплечий, красующийся рельефной мускулатурой упорного работяги-кузнеца, которая бугрится под шкурой песочного цвета, мой отец - Дак, и кажущаяся маленькой в сравнении с мужем, слегка полноватая, но от того ничуть не менее красивая, бледно-серая грифоница - Раби (та, кто дала мне вторую жизнь, заботилась и выхаживала, не спала ночами успокаивая мои истерики...). Пусть они и не первые родители для меня, и никогда не смогут затмить воспоминания о старой семье, но от того я люблю их ничуть не меньше...       - Не вешай нос, орел, - усмехнувшись так, что стали видны мелкие острые зубы, Дак присел на задних лапах и положил мне на плечо правую переднюю, увенчанную не втягивающимися орлиными когтями, после чего устремил взгляд своих глаз стального цвета в мои глаза. - Помни, Жак, ты - наш сын и этого ничто не изменит. Мы всегда будем любить тебя и гордиться тобой, как бы там дальше судьба не сложилась. В нашем доме и в наших сердцах всегда будет место для тебя.       На последних словах отец запустил пальцы свободной передней лапы в поясной кошель и извлек на свет вечернего солнца, пробивающегося сквозь промежутки между крышами домов, серебряный медальон на серебряной же цепочке. Дождавшись пока я протяну руку, он вложил его мне в ладонь и тут же сжал мои пальцы, затем подмигнув произнес:       - Откроешь, когда будешь наверху. А теперь - тебе пора идти.       Несколько ударов сердца я еще стоял на месте и смотрел на взрослого грифона, который даже сидя на корточках умудрялся возвышаться надо мной, потом перевел взгляд на маму, через силу улыбающуюся и украдкой вытирающую слезы с мордочки, глядя на меня теплыми медовыми глазами. К горлу стал подниматься ком от осознания, что как минимум одиннадцать лет я их больше не увижу, но...       "Орлы не плачут... Ведь так?".       Сглотнув горечь и улыбнувшись, до обидного высоким писком (от волнения не справился с голосом) произношу:       - Я вернусь.       Едва лапа Дака прекратила давить на мое плечо, разворачиваюсь спиной к родителям и со всех лап бросаюсь к группе грифонят-шестилеток, шкурки которых пестрят различными цветами от черного, до снежно-белого. Над всем этим многоцветным разнообразием возвышаются шестеро гвардейцев, закованных в красно-золотую броню с изображением зубчатой короны на груди в области сердца. В мыслях даже мелькнула ассоциация, что это сделано специально, чтобы враг знал куда бить.       Добравшись до своей группы, в которой уже набралось пятнадцать птенцов, встаю на задние лапы и поворачиваюсь назад, взглядом стараясь найти две невзрачные фигуры... Родители же продолжали стоять там, где и были: мама прижималась к отцу, который укрыл ее своим крылом и обнял левой передней лапой за плечи.       - Не сильно ты торопился, - прозвучал буквально под ухом писклявый, но уже высокомерный голос.       Обернувшись к окликнувшему меня птенцу, вижу розового (в прямом смысле) грифоныша, пухлого и пушистого, с яркими зелеными глазами. Жоан Луи - младший сын владельцев торгового дома Луи, родители которого одолжили моей семье пятьдесят золотых корон, чтобы я смог пройти испытание... и стал шестеркой их отпрыска, тем самым отрабатывая долг семьи.       "Обычная практика: богатые родители покупают верность какого-нибудь здоровяка, чтобы их чадо никто не обижал", - мысленно усмехнувшись (даже в мире магии, где опасные хищники построили свою цивилизацию, деньги продолжают ставить слабых над сильными, а глупых над умными) растягиваю губы в глуповатой улыбке.       - Прости, босс, исправлюсь, - как завещал классик, изображаю вид бравый и немного придурковатый, стараясь не переиграть, чтобы мой ответ не походил на издевку.       - Тц, - цыкнув, мой наниматель гордо отвернулся и подражая родителям, изобразил высокомерный вид.       "Это будут долгие одиннадцать лет".       ...       Кто я такой? Жак. Просто - Жак, без фамилии, ибо являюсь "простолюдином" и на фамилию права не имею. Такая вещь как отчество, у грифонов не существует и за использование имени отца при собственном представлении, можно попасть в передрягу. Впрочем, если мне удастся сперва отучиться в Часовой Башне, отслужить в армии и завести птенцов (до сих пор режет слух, а ведь уже шесть лет прошло) уже они смогут использовать мое имя как фамилию.       Мое человеческое имя, как и семья, остались в прошлом и пусть в отличие от разных книжных попаданцев, которым повезло не сохранить личных воспоминаний, но при этом сберечь разные ценные знания, я их не забыл, но бередить душу не люблю, и упоминать не буду. Моя предыдущая жизнь была простой: родился; учился; женился; поехал на медовый месяц на курорт, где обнаружил у себя страшную аллергию, на чем все и закончилось.       Я ведь уже говорил, что был крайне плаксивым грифончиком? Сперва ревел из-за страха перед жуткими существами, сошедшими словно бы с картин фильмов ужасов, затем попривык и стал плакать по семье, которая скорее всего меня уже оплакала.       Поражаюсь терпению Раби - моей второй мамы: около года она возилась со мной, помогая освоиться, учила языку и играла, развивая координацию движений. Впрочем и отец не отставал, находя для меня время и силы каждый день, пусть и возвращался из кузницы усталым, пропахшим дымом и голодным как зверь. А как они радовались, когда я наконец-то "пошел на поправку"... думал, что сестренку или братишку мне сделают.       Жили мы в общем-то неплохо: на широком скальном уступе, поросшем разнообразной растительностью, разместились полсотни домов, в основном каменных и одноэтажных, но у старосты особняк из дерева и со вторым этажом. Жители поселка в основном занимаются разведением коз, которые дают шерсть, молоко и мясо, рыбной ловлей в озере у подножья скалы, ну и конечно же добывают железную руду в шахтах. Время от времени прилетают дружинники местного князя, почтальоны, другие путешественники.       Мне, как сыну кузнеца, голодать и испытывать иные тяготы жизни не приходилось... разве что с соседскими птенцами следовало играть, но с этим как-то удалось справиться. Мама учила меня читать и писать, со счетом у меня все оказалось нормально, а затем... время быстро пролетело, и родители обрадовали меня тем, что я могу пройти испытание на становление настоящим волшебником.       Не слишком интересная история получается? Ну так я не герой какого-нибудь мультфильма, которого все ненавидят, а он из кожи вон лезет чтобы всем понравится. Хотя что-то мне подсказывает, что тихой жизни все же пришел конец...       Стоит наверное упомянуть то, как выглядят местные грифоны. Во-первых, мы имеем такое телосложение, что легко можем бегать как на задних лапах, так и на всех четырех, что очень удобно и временами даже весело. Во-вторых, передние лапы скорее похожи на руки, пусть и имеют только по четыре пальца на каждой кисти, где большой противопоставлен указательному, среднему и мизинцу (или безымянному?). В-третьих, у нас имеются крылья и несмотря на то, что они достаточно небольшие, магия позволяет взрослым грифонам и подросткам начиная от восьми лет, успешно летать и совершать головокружительные трюки. В-четвертых, кроме того, что голову, плечи, верхнюю треть груди и крылья покрывают перья разных размеров, от совсем мелких и до маховых, все остальное тело, включая кошачий хвост с львиной кисточкой на конце, скрыто густым мехом. В-пятых, когти на передних лапах орлиные и не втягиваются, а на задних - кошачьи и втягиваются (как-то это неправильно, но природа почему-то плевать хотела на мои претензии). В-шестых, наши клювы короткие, покрыты грубой кожей, которая становится мягкой в области губ и только самый кончик остается открытым, вызывая у меня нездоровую ассоциацию с зубом бобра. В-седьмых, каждый грифон обладает потрясающим зрением, которому позавидовал бы любой снайпер из моей прежней... Гхм.       "Ну вот. Опять себя расстроил. Будто мало мне того, что я одиннадцать лет не смогу вернуться домой или хотя бы покинуть Часовую Башню".       Что можно сказать обо мне? Высок для своих шести лет, немного обучен кузнечному делу... У меня желтые глаза и голубые перья и шерстка. Сам себе я напоминаю гибрид попугая и кота из мультфильма "Хвост феи". Впрочем, если быть до конца честным, расцветка не такая уж и плохая...       "Да и родился я самцом, в любящей семье, в спокойное время. Что еще для счастья надо?".