Ученик Часовой Башни

      "Первое правило волшебника-исследователя - нет практики без теории".       "Второе правило волшебника-исследователя - не любая теория должна быть подтверждена или опровергнута практикой".       "Третье правило волшебника-исследователя - перед проверкой теории практикой, требуется дважды перестраховаться".       Дописав три постулата, которые вывел за свою жизнь и успел проверить их действенность на собственном опыте, Старсвирл закрыл толстую книгу в золотом переплёте, а затем защёлкнул маленький замочек, скрепляющий края металлических пластин. В рабочем кабинете было светло, тепло и тихо, и ничто не отвлекало от научной деятельности, так как и рисунки, и цветы, и все лишние предметы были убраны в соседнюю комнату, предназначенную для отдыха. Взгляд цеплялся только за высокое зеркало в деревянной раме, исписанной вязью рунных символов, создающих сразу два заклинания (оставалось только напитать их силой).       Погладив бороду, Блюблад посмотрел на синее небо за окном. Сложно было сказать, сколько дней он уже не выходил из замка, а ведь на дворе стояла прекрасная тёплая летняя погода...       "Время идёт, а у меня ещё и понь не валялся", - поморщившись, белый единорог поднялся из-за стола и вышел на середину комнаты, встав точно напротив зеркала.       С той стороны стекла на жеребца смотрел усталый пожилой пони, глаза которого потеряли былой блеск и слегка покраснели от недосыпа, веки потяжелели, а осунувшуюся морду исчертили морщины. Ещё не старик, он сильно сдал за последний год, порой даже забывая спускаться на приёмы пищи, а от работы отвлекаясь лишь для того, чтобы провести очередной урок для дочерей.       - Даже не верится, что прошло уже больше года, - невесело улыбнулся отражению принц, в очередной раз вспоминая тот последний закат, который они наблюдали вместе с Платиной, настоявшей на романтическом вечере на вершине башни (будто бы она знала, что её время пришло).       Титул королевы единорогов должен был перейти к Селестии, но дочь пожелала остаться принцессой до тех пор, пока сама не почувствует, что готова к этому. Впрочем, этот маленький каприз совершенно не избавил аликорницу от необходимости заниматься государственными делами...       "Глупышка думает, что я не знаю о том, что это из-за меня она не хочет становиться королевой. Вбила себе в голову, что для меня это что-то изменит и никаких объяснений слушать не хочет", - фыркнув, жеребец закатил глаза, молча выражая всё то, что думает по этому поводу.       Луна тоже осталась принцессой, невзирая на то, что ей пришлось возглавить пегасье сообщество Эквестрии. Однако же, в данном случае это более оправданно, так как никому не известно достоверно, жива ли ещё Буря, либо уже нет... Пожилая пегаска, в отличие от своей старой подруги не захотела встречать конец в тёплой и уютной постели, вместо этого заявив, что она - воин, а значит и уйти должна через сражение с достойным противником.       "Даже не попрощалась", - грустно подумал Старсвирл, которому однажды утром доложили о том, что его вторая жена (так и оставшаяся исключительно формальной), ночью улетела из замка, не взяв с собой ни охрану, ни припасы, ограничившись парой коротких клинков для крыльев.       В груди до сих пор было больно от потерь, пусть сейчас это воспринималось уже не столь остро как год назад. А ведь когда-то Блюбладу казалось, что он готов к этому... ведь уже однажды пережил сперва потерю подруги, затем гибель учеников. Пожалуй, только Селестия и Луна, которые сами уже стали взрослыми кобылами, не позволили своему отцу замкнуться в себе и стать затворником окончательно (но даже они не могли всё время быть рядом).       "Я ещё столько должен сделать... Столько успеть", - встряхнувшись, принц постарался выкинуть из головы гнетущие мысли, а затем сконцентрировал внимание на ритуале.       Ещё в жеребячестве, в ныне далёком будущем, Старсвирл узнал о том, что во многих планах бытия имеются свои обитатели: в мире снов - кошмары и грёзы (кто из них опаснее - большой вопрос); в плане огня - джины; в плане льда - духи холода; в мире теней - умбры... Одни из них разумны, другие похожи на животных, третьи - вовсе не имеют воли и разума, но от того встреча с ними ничуть не менее опасна.       Мир теней, как и зеркальное пространство, находятся очень близко к реальному миру, в результате чего в них появляются отображения материальных объектов и существ. Именно этим принципом и решил воспользоваться теперь уже бывший придворный маг, оставшийся на своём посту исключительно формально, в то время как его повседневными обязанностями занимаются другие единороги (всё же, списать его со счетов не позволяли былые заслуги, личная сила, да и книги о магии, которые он время от времени пишет, делясь результатами своих исследований).       Рог белого пони вспыхнул, магическая аура окутала раму зеркала и рунные знаки тускло засветились, запирая отражение внутри своих пределов. Следующее заклинание заставило стекло пойти рябью, а затем и вовсе исчезнуть, после чего в дело вступил третий этап, вытолкнувший зазеркального Блюблада в реальный мир.       На полу вспыхнул рисунок шестилучевой звезды, запирая гостя из зазеркалья в своих пределах, в то время как само зеркало превратилось в кусок мутного стекла. Принц устало выдохнул и уселся прямо на пол, настороженным взглядом изучая свою точную копию, облачённую в переливающийся всеми цветами радуги плащ, состоящий словно бы из гибкого стекла.       - Никогда бы не подумал, что всё будет... так, - двойник попытался развести передними ногами, но линии магического узора вспыхнули ярче, а его копыта зашипели, как если бы жеребец прикоснулся к сковороде. - Тц... Неприятно. Ну да ладно. Времени у нас немного: я продержусь минут двадцать-тридцать, после чего исчезну. Так что спрашивай, и если я смогу ответить на вопрос, то отвечу.       - Так просто? - удивился принц, даже вскинув брови и привстав со своего места.       - А ты ожидал, что я буду строить из себя недотрогу? - фыркнул собеседник и криво усмехнулся. - Всё равно, после того как мои силы иссякнут, я окажусь по ту сторону зеркала. Ты будешь смотреть на стекло и я буду там; ты будешь проходить мимо озера и я буду там; ты будешь справлять нужду... и не смей туда смотреть: я вовсе не горю желанием отражаться там.       Блюблад усмехнулся этой незамысловатой шутке, но тут же вернул себе сосредоточенное выражение морды и спросил:       - Могу ли я тебе верить?       - Можешь верить, а можешь - нет, - пожал плечами двойник. - Я дам тебе теорию, а после меня останется ещё и плащик... использовать ли это для практики - уже тебе решать. Ну так что, Блю, начнём урок?       ...       Поселение алмазных псов находилось в овраге, среди невысоких холмов поросших невысокими деревьями и густыми кустарниками. По земле к ним можно было пройти только по двум тропам, которые охранялись вооружёнными дубинами крупными кобелями, а при взгляде сверху, проще было ничего не заметить и пролететь мимо, чем понять то, что здесь кто-то живёт (всё же входы в пещеры маскировались очень даже хорошо).       Белая аликорница, облачённая в позолоченный нагрудник, такие же накопытники, а также тонкий обруч короны, мерно взмахивая широкими белыми крыльями заложила вираж и начала спускаться к земле. Рядом с ней, бок о бок летела тёмно-синяя пегаска, красующаяся похожей бронёй, но покрытой серебром, с серебряной же короной (от сородичей её отличали более широкие крылья, высокий рост и словно бы колышущиеся на ветру грива и хвост, в которых проскальзывали едва заметные искорки, похожие на звёзды).       Обеих принцесс сопровождали две дюжины пегасов, половина из коих была запряжена в небесные колесницы, в каждой из которых сидели по два единорога.       - Сперва бьём морды, а затем пытаемся договориться, или наоборот? - уточнила у старшей сестры Луна, проверяя парные мечи, закреплённые у неё на боках.       - Я всё же надеюсь, что в этот раз обойдётся... - начала отвечать Селестия, но услышав скептический хмык лишь вздохнула, а затем твёрдо произнесла: - Второе. И я сильно надеюсь, что на этот раз нам будет, с кем договариваться после "агрессивных переговоров".       - Это всё случайное стечение обстоятельств, - отвергла наглые инсинуации младшая из принцесс. - И вообще...       - Я белая и пушистая, - передразнила сестру аликорница.       - Белая - да, - согласно кивнула пегаска. - Пушистая... Можешь утешать себя этими мыслями сколько угодно.       - Гррр, - вспыхнув от возмущения, принцесса дня проводила взглядом резко спикировавшую к земле сестру, которая взяла в привычку упрекать её в любви к сладкому. - Я, между прочим, растущий организм, и вообще у меня работа нервная, а сладкое помогает мозгам лучше работать.       Ворча себе под нос, крылато-рогатая пони приземлилась на почти ровное дно оврага, склоны коего поросли ползучими кустарниками с широкими листьями, что прекрасно скрывало входы в многочисленные пещеры. Не прошло и минуты, как с неба опустились повозки, откуда выбрались готовые к бою единороги.       - Что-то нас не спешат встречать, - заметила Селестия.       - Может быть не увидели нашего прилёта? - предположила Луна. - Нужно постучать...       - Это можно, - согласилась крылато-рогатая кобыла, тут же вставая на задние ноги, чтобы направив магию в передние копытца, с силой ударить ими по земле.       Волна дрожи прошлась по окрестностям, заставив пони из числа сопровождения насторожённо пригнуться к земле, испуганно прижав ушки.       - Как бы обвал не случился, - укоризненно заметила тёмно-синяя пегаска, а затем ухмыльнулась и добавила: - Тебе определённо стоит сесть на диету.       - Ты просто завидуешь моей фигуре, - вздёрнула носик аликорница. - Совсем загоняла себя на тренировках: скоро круп станет не округлым, а...       - По крайней мере, от моей поступи земля не дрожит, - как бы в сторону произнесла летунья, но собеседница её прекрасно услышала и шумно засопела.       Пони из свиты, уже не в первый раз сопровождающие венценосных особ, пусть и слышали эту шуточную перепалку двух высокородных кобыл, но уверенно делали вид, будто бы являются частью ландшафта. В конце концов, все они всё понимали, да и от нервозности каждый избавлялся по своему.       Разговор был прерван шелестом раздвигаемых веток, закрывавших зевы пещер, откуда стали выбираться многочисленные, лохматые и отнюдь не дружелюбные существа. Вытянутые морды красовались оскаленными пастями и маленькими глазками, под шкурами бугрились мощные мышцы, лапы оканчивались загнутыми чёрными когтями. Большинство псов не были вооружены, но у некоторых всё же виднелись молотки, топорики, копья и дубинки.       - Как-то их много, - заметила Луна шепотом, не забыв дополнительно создать заклинание, чтобы их не подслушали.       - Старое поселение, - пожала крыльями Селестия. - Главное - найти и завалить вожака, тогда остальные станут сговорчивее.       - Значит, нужно найти самого здорового, злобного и вонючего кобеля, - фыркнула пегаска и слегка кивнула головой в сторону одного из псов. - Вон тот подходит по всем характеристикам.       - И когда ты его успела обнюхать? - иронично вздёрнула бровки аликорница.       - Отсюда чую, - не растерялась младшая сестра. - А ещё - он носит на себе больше всех камней.       И последнее утверждение было правдой: вожак стаи алмазных псов был одет в грубую кожаную жилетку, в которую были вставлены крупные драгоценные камни, из-за чего его одёжка напоминала панцирь черепахи... если бы та носила на себе алмазы. Все остальные ограничивались ожерельями, браслетами или кулонами, подчёркивающими их статус в стае и личную доблесть (камнями они украшали ещё и логова, чтобы концентрировать в них больше магии для щенят, что помогало выживать во время долгой зимы, когда еды и тепла не хватало).       - Тишина! - усилив голос заклинанием, Селестия заставила рычащих и скалящихся кобелей присесть от испуга и неожиданности, а затем не давая опомниться спросила: - Кто из вас главный?       - Зачем тебе наш вожак, крылорожка? - хрипло спросил один из псов, первым пришедший в себя.       - Вы живёте на землях Эквестрийского Королевства, но не соблюдаете его законов и ваши сородичи нападают на наших подданных, - ответила белая аликорница.       - Мы долго терпели ваши выходки, но раз алмазные псы принимают доброту за слабость, нам придётся говорить с вами на языке, который вы понимаете, - подхватила эстафету Луна. - Вы либо примите наши законы и будете жить в мире, либо уйдёте с наших земель. Ну а так как решение принимает сильнейший...       - Я - Крюгер, вожак этой стаи! - вышел вперёд тот самый здоровяк в жилете-панцире. - Ты смеешь ставить нам условие, пони? Да мы можем порвать вас на кусочки, и никакая магия вас не спасёт!       Своего главного поддержали другие псы, начав медленно сжимать кольцо.       - А ты, Крюгер, привык прятаться за чужими спинами? - вновь заговорила аликорница. - Так-то вожак доказывает свою силу: трусливо отказавшись от честного поединка.       - Гррр! - лапы хищника сжались в кулаки, а клыки сверкнули в свете Солнца. - Я никого не боюсь. Кто ваш главный? Я вызываю его на бой! Пусть сильнейший решает, как жить стае!       И вновь псы заворчали, на этот раз не злобно или предвкушающе, а одобрительно.       - Я в прошлые разы первой была, - заметила тёмно-синяя пегаска.       - Уступаю, - отозвалась крылато-рогатая пони. - Кроме того, если я буду использовать магию, то эти собаки могут решить, что моя победа нечестная.       Фыркнув, младшая из принцесс выступила вперёд, лёгким движением высвобождая подкрыльные клинки...       ...       Коричневый земной пони сидел в подвале своего дома, находящегося в деревне недалеко от замка. Вокруг него лежали свитки и книги, взятые в библиотеке по праву сына одного из глав их народа.       "Я ещё всем им покажу... Я им докажу... я...", - крепко стиснув зубы, жеребец продолжил вычерчивать на полу сложный магический узор, прямо в земле выдавливая извивающиеся линии.       Пусть магия земных пони была медлительной, но зато оставалась самой надёжной и основательной. Однако же, на фоне двух принцесс, которых учил сам архимаг, он выглядел... жалко. Вечно отстающий, слабый и... бескрылый.       "Рождённый топтаться внизу, пока другие летают", - вспомнил фразочку, которую как-то услышал от своих "друзей".       Но скоро они поймут, как сильно ошибались и раскаются...       Скоро они все будут просить у него прощения, стоя на коленях, а он подумает о том, стоит ли их прощать...       "Уже скоро".                   ***       Герда проснулась с гудящей от тупой боли головой, лёжа на соломенном матрасе в каменном мешке, длиной в пять и шириной в четыре шага. В потолок были вставлены маленькие кристаллы, которые источали тусклый зелёный свет, в полу, в дальнем левом углу имелась круглая дыра, куда можно было просунуть лапу и откуда несло отхожей ямой. В одной из стен имелось окошко, куда без труда пролезала голова, но вот о том, чтобы через него выбраться, не могло быть и речи.       "Галлус", - яркой искрой вспыхнула в голове паническая мысль, заставившая резко вскочить на лапы и начать метаться по камере.       Жёлтая грифонша почти себя не контролировала, а потому, когда попытка воспользоваться магией провалилась (энергия просто рассеялась в воздухе) а на лапах не обнаружился привычный артефакт, её накрыла истерика. Крики, угрозы, снова крики, перемежаемые слезами и попытками дозваться хоть кого-нибудь...       Тонкая ниточка связи с Жаком говорила, что он жив, но ожидать того, что супруг придёт на помощь было бы наивно. Скорее всего, в настоящее время ему самому требовалось спасение...       Только когда грифонша выдохлась и выбилась из сил, в окошке показалась морда чейнджлинга. Осмотрев пленницу, он молча использовал заклинание и Герду окутала изумрудная вспышка...       ...а в следующую секунду она упала на ковёр перед троном, на котором то ли сидела, то ли возлежала крупная, пусть и кажущаяся болезненно худой, кобыла с кривым рогом и стрекозиными крыльями. Осмотрев свою невольную гостью, эта особа улыбнулась клыкастой усмешкой, после чего предложила:       - Поговорим, маленькая птичка?       Вибрирующий, словно бы двоящийся голос королевы Кризалис заставлял покрываться мурашками, а шерсть на загривке вставать дыбом. Если бы не страх за сына, то Герда несомненно испугалась бы, но не теперь.       Пусть создание заклинаний и было ей недоступно, но внутри тела магия всё же осталась и послушно напитывала мышцы. Лишь опасение того, что пленители навредят Галлусу и присутствие сразу дюжины стражников, которым ничто колдовать не мешало, не позволили напасть на эту хитиновую мерзавку.       Кризалис были нужны знания, начиная от общих, преподаваемых в Часовой Башне, заканчивая сверхсекретными, касающимися разработок Жака и других магистров. Кроме того её заинтересовало знакомство жёлтой пташки с принцессой Каденс, так что она даже намекнула, что если переговоры пройдут успешно, то её с сыном могут выдать либо пони, либо сохранившим лояльность императору грифонам.       - Ничего личного, - изобразила намёк на чувство вины королева чейнджлингов. - Это политика, от которой зависит выживание моей семьи.       - Где мой сын? - в очередной раз спросила грифонша.       Вопреки ожиданию, Кризалис не стала делать вид, будто бы её не услышала (как уже делала несколько раз). Молча кивнув, она отдала приказ кому-то из своих подданных и в помещение принесли голубого птенчика, оказавшегося живым и здоровым.       Бросившись к сыну, Герда буквально выдернула его из облака зелёного телекинеза, тут же проверив, на самом ли деле это её сын, для чего пришлось уколоть малыша когтем и попробовать каплю крови (всё же вместе с плетением чар, сбоила и магическая чувствительность). Только после этого она прижала сына к груди, крепко обнимая передними лапами и укутывая крыльями.       - Убедилась? - насмешливо осведомилась Кризалис. - Знаешь... Я даже торопить тебя не буду: сейчас мне спешить некуда, в отличие от твоих сородичей. Посиди, подумай, а завтра дашь свой ответ. Кто знает, может быть мы даже подружимся...       Новая зелёная вспышка вернула жёлтую пташку в её комнату, но на этот раз вместе с Галлусом, что не могло не радовать. На полу же уже стояла деревянная миска с какой-то жидкой кашей, по видимому являющейся завтраком или обедом. Воды или столовых приборов ей никто не предлагал.       "Нужно отсюда бежать", - решительно подумала грифонша, устроившись на матрасе и начав кормить сына (ей должно было хватить и остатков, всё же маги гораздо крепче и выносливее обычных грифонов, не говоря уже о птенцах).       Герда не знала, верит ли королева в то, что у неё есть необходимая информация, но вот в том, что она не постесняется использовать все возможные средства убеждения не сомневалась. Даже Галлуса вернули матери далеко не из-за грифонолюбия или мягкосердечности, а чтобы показать, что его легко могут снова отобрать, если она вдруг начнёт артачиться. И если сама волшебница легко пережила бы любые пытки, то её малыш был тем самым слабым местом, даже слабое давление на которое вызовет нестерпимую боль.       В то, что грифоны выкупят пленницу верилось плохо, ну а если всё же "да", то далеко не факт, что её продадут именно лоялистам. Что же касается пони: Каденс была принцессой, а это уже говорило о многом...       "Но вряд ли меня отпустят раньше, чем выжмут всё до последней капли информации, а затем ещё чуть-чуть, для гарантии", - отставив опустевшую миску в сторону, грифонша стала укачивать малыша, урча ему колыбельную.       Галлус сопротивлялся не долго, так как по всей видимости тоже устал и перенервничал, а пригревшись в лапах у мамы успокоился и стал клевать клювом. К тому моменту, когда он сладко засопел, план действий уже был готов к исполнению...       Герда не была самой умной или сильной волшебницей, но чтобы компенсировать это, изучала магию крови. Проверка показала, что какое бы воздействие ни мешало творить заклинания, на энергию, напитывающую эту жидкость оно не влияет.       Даже загнанная в угол крыса, спасая свою жизнь бросается на кота; животные, убегающие от лесного пожара, бросаются в море и плывут в отчаянной надежде добраться до другого берега, даже если его не видно. Пташки, желающие защитить своих птенцов от вампиров, способных превратить их в живые мясные овощи, мало отличаются от загнанных зверей, из двух зол выбирающих меньшее.       К счастью, полагаясь на отсутствие возможности колдовать и маленькое окошко в стене вместо двери, чейнджлинги не утруждали себя непрерывной слежкой за заключёнными. Это позволило грифонше выцарапать в камне пола рунную вязь, относящуюся к созданию зеркальных порталов. И пусть у неё не было зеркала, как и не хватало сил для исполнения этих чар в полном объёме, но...       "Мне хватит и прокола на ту сторону", - решительно подумала пленница, проверяя свои художества, сопоставляя их с мысленным шаблоном (наставники, за подобное надругательство над тонким искусством, сперва выпороли бы, а затем исцелили и снова выпороли... раз пять-шесть к ряду).       Оставалось создать зеркальную поверхность, чтобы попытаться её прорвать за счёт тех сил, которые имелись у достаточно отдохнувшего организма. Сошла бы какая-нибудь стекляшка подходящего размера, или разлитая на полу вода... Однако же, раз уж жёлтая пташка решилась на столь рискованный, а то и вовсе глупый поступок, то подобные мелочи не могли её остановить.       Сев на корточки над тем местом, где должно было находиться зеркало, она сосредоточилась и... начала опустошать мочевой пузырь. Очень невовремя проснулся Галлус, заставив маму густо потемнеть мордочкой, мысленно взвыв от той ситуации, в которой оказалась.       "Если мы выживем и доберёмся до безопасного места, я лично удавлю всех тех, из-за кого оказалась в этом положении. Да-да, Жак, ты - не исключение", - крутились в голове грифонши мысли, когда она наконец поднялась на задних лапах и отойдя от лужи, приблизилась к голубому птенцу, тут же подхватывая его передними лапами.       - Сейчас мы будем играть, Галлус, - ткнувшись клювом в макушку птенца, произнесла волшебница. - Закрой глаза и ничего не бойся: это только игра и мама рядом.       Левой передней лапой Герда прижала сына к себе, а указательный палец правой передней лапы прокусила до крови. Сев на пол рядом с рисунком, она прижала ладонь к символу и напрямую контролируя кровь, начала перекачивать в него сперва магию, а затем и свою жизненную энергию. Руны тут же тускло засветились, а отражающиеся в вонючей луже огоньки наоборот потускнели.       "Когда-нибудь я буду рассказывать об этом своим внукам с улыбкой... Когда-нибудь, когда яркость впечатлений поутихнет".                   ***       Трижды войска мятежников пытались штурмовать Часовую Башню и трижды же обломали когти. Всё это время архимаг Роуг и его личные помощники, в одном из учебных классов боролись за жизнь императора Мола Пятого, который во время покушения на его жизнь, произошедшего во дворце Белогорья, надышался отравой, буквально расплавившей лёгкие и заставившей кровь в теле сворачиваться (двойной эффект был обеспечен проклятием из школы целительства, что усложняло работу магов на порядки).       Красного грифона пришлось лишать собственной магии, проводить очистку сосудов и органов (включая мышцы и мозг), затем переливать чистую кровь и реанимировать тело. Замена лёгких, в сравнении со всем остальным, была задачей простой и не требующей усилий...       Если бы не источник магии, которым выступала Часовая Башня, напрямую напитывающая пациента жизненной силой и поддерживающая его в состоянии комы, то даже навыков Роуга оказалось бы слишком мало для спасения Мола Пятого. Всё же следовало признать, что заговорщики подготовились гораздо лучше чем тот же Тантос, да и шансов на успех у них было намного больше чем у проклятого лича.       "Кто мог подумать, что они сделают бомбу из служанки?", - старый грифон костерил себя как только мог, прекрасно понимая ту тонкую грань, которая отделяла его от потери племянника, являющегося последним представителем своей династии, имеющим полные права на трон.       В случае гибели Мола, империя развалилась бы под своим собственным весом, так как оставалось слишком много разных местечковых правителей, кроме как законному монарху, никому более не подчиняющихся. Сам же он был уже слишком стар, да и пост архимага не подразумевал возможность занять трон... что в своё время и стало спасением от несчастного случая во благо стабильности государства.       "Ничего: пока не обзаведёшься десятком наследников, будешь теперь везде и всегда носить защитную броню, а в постель ляжешь только с проверенной пташкой... из Чёрных Роз например", - укрыв до шеи крепко спящего внука, глава Часовой Башни уже собирался покинуть временную палату исцеления, когда пол под его лапами задрожал.       Секунды потребовались, чтобы телепортироваться в свой кабинет и активировав систему наблюдения понять, что же придумали мятежники. Оказалось, что не сумев пробить щит школы, они решили подорвать саму гору, на которой башня и стоит. Самое же паршивое в этом было то, что они вполне могли добиться успеха, о чём говорили многочисленные взрывы и летящие во все стороны осколки камня.       - Вот ведь выродки, - пророкотал Роуг, глаза коего полыхнули ярким огнём. - Ну да ничего: я вам сейчас покажу, чего стоит мощь двенадцатого архимага империи, увеличенная цитаделью знаний...