Заклинатель Героев Легенд

Люси смотрит на не изменившегося мага огня, которого она не видела уже семь лет. В памяти давно стерся его улыбающийся образ и с его фамилией она давно его не ассоциирует. Но она не может не признать, что ей нравится видеть его таким потерянным, когда он видит ее лицо. Это забавно и она думает, что Зереф тоже оценит этот момент, как и Ларкейд. Она наклонила голову к плечу, пока Минерва отходила в сторону, чтобы не мешать их переглядываниям. — Ты говори, Нацу, — она говорит это прохладным тоном, что парень никогда не слышал от нее. — Или сразу уходи. Нечего позорить свою гильдию еще больше. Хотя она и так на дне. Она знала, что это разозлит его, но не могла смолчать. В груди бушевала неимоверная ярость, а так же была жгучая обида. Она хорошо прятала их, но ее товарищи прекрасно понимают, ведь Хартфилия почти никогда не говорит таким тоном, если не злится. — Люси, — вдруг рычит он. — Теперь ясно. Навешала Ромео лапши на уши и теперь радуешься? Она насмешливо вскидывает бровь, заправив светлую прядь за ухо рукой в перчатке. Парень обращает внимание на ее руку, немного бледнея. О, она этого и добивалась. Он явно помнит, как убирал с ее руки метку. — Не понимаю о чем ты, — она чуть щурит свои глаза, внутри радуясь такой возможности. — Я просто рассказала, что было на самом деле. — Ты избила Лисанну! — на его руках вспыхивает огонь. — Тут не может быть другой правды! — О, правда? — она делает шаг вперед, позволяю своей жажде крови вспыхнуть. — Ты в этом уверен? Тогда продолжай верить в тот бред, что сказала вам та маленькая дрянь. Люси кладет руку ему на плечо и чуть сжимает, слыша легкое похрустывание его костей. Она чуть толкает его, из-за чего он падает, смотря на нее напуганными глазами. Она уже перестала источать жажду крови и развернулась к парню спиной. Она осматривает согильдьевцев, переживая, что этот порыв испугал их, но нет. В их глазах не было страха. — Лучше уходи, — бросает она ему через плечо. — И, Минерва, верни ему его кошака.

***

Люси сидит на перилах и это привычно для всех. Она даже в таком расслабленном положении похожа на королеву этого места, которой восхищаются. Стоящий рядом Стинг задорно скалится и выглядит невероятно довольным, негромко говоря ей о том, что феи не верят тому, что блондинка стала сильной. Ей плевать на их мнение, ведь она не обязана доказывать им что-то. Она смотрит скучающе, пока ведущий что-то говорит. Но немного оживляется, когда слышит о том, что надо выбрать кого-то на состязание. И его название было очень интригующе. — Иду я, — говорит она, зная — ее выбору никто противостоять не будет. Она спрыгивает с балкона самая первая и идет к центру арены под громкие овации. Она год не слышала этих возгласов восхваления. Она стоит рядом с тыквачком, пока остальные делают выбор. Когда недалеко становится Джура, Люси немного улыбается. В прошлом году их бой был ничья и ее это не очень устраивает. И по взгляду богоизбранного она понимает — его тоже не устроила ничья. Пока Тыквачек давал объяснение, Люси успела призвать Эмию, который же нашел палочку с цифрой один. Она уже знала, как поступить. Ну, это было не удивительно. Она видела небольшую насмешку в глазах Эрзы, когда она поняла, что тут будет важна сила, которой, по ее мнению, Люси не обладала. Эмия направляет ее руку, чтобы вытащить нужный ей номер и она позволяет довольной усмешке скользнуть по губам, когда она увидела цифру один. Тыквачек дает более внятное объяснение и она понимает, что не зря сжульничала. Эмия, который продолжал стоять за ее правым плечом, так же довольно хмыкнул, обжигая ее ухо и шею дыханием. Она со смешком и одной фразой двигается на вход, зная, что такое ее нетерпение сразиться было из-за желания увидеть белые лица бывших друзей. Жаль только, она не может тратить на такую мелочь силу Гильгамеша, ведь он не просто так считался сильнейшим духом. Хотя ей было бы жалко звать его, чтобы выполнить такое легкое задание. Эмию тоже не хотелось дергать, но именно с ним у нее самая большая совместимость, ведь с ним они и придумали это. — Я Люсьена Хартфилия, Миледи Саблезубого Тигра, — она говорит это спокойным тоном, переплетая пальцы с Арчером. — Вызываю на бой сотнь чудищ.

***

Люси боится потерять доверие гильдии и это понимание приходит к ней, когда в голове проносится мысль, что ее темная сторона может напугать их. Она не хочет показывать эту сторону им, но не может быть уверена в себе, когда знает, что ее ждет встреча с падшими. Но она не видит страха в их глазах. И не увидит, понимает она в тоже мгновение, когда Миса — милая новенькая среди целителей — касается ее плеча после ухода Драгнила. Люси благодарно улыбается ей и переводит взгляд на других магов. В ее глазах читалась благодарность и спокойствие. — Думаю, — вдруг говорит мастер. — Всем нужно вернуться в свои комнаты и отдыхать. Завтра гостиницу починят, когда мы будем на играх. Все кивают и Люси идет со своими сокомандниками и Ромео на второй этаж. Она была права и ее комната была той же самой, что и в прошлом году. Ромео поселили в комнату рядом с комнатой Стинга. Люси была спокойна по этой причине. Из ее подопечных именно со Стингом у Конбальта сложились самые крепкие и дружеские отношения. Она закрывает дверь и снимает свою сумку с бедра. Она хотела пойти в душ, как почувствовала, что в комнате прибавилось количество дышащих. На кресле в углу сидел Гильгамеш. Он пристально смотрел на нее. — Что-то случилось? — она чуть склонила голову, когда заметила его обеспокоенно сверкнувшие глаза. — Это я у тебя хочу спросить, — молодой мужчина хмурится. — Все в Граале почувствовали твое раздражение и твою ярость. Та маленькая чернь вся испереживалась. Она задумчиво кивнула. Ее родство с Граалем стало настолько велико, что они могли чувствовать ее сильные эмоции. Эта информация не была для нее новой, но она не думала, что это так напугает их. — …Здесь был Нацу, — только это и говорит она, скрываясь за дверью душа. Она снимает с себя одежду и начинает снимать перчатку. Вся рука у нее была покрыта бордовыми метками, но даже эти метки не скрывали старые ожоги. Ей предлагали свести их, но она отказалась. Шрамы ее мало заботили и она могла с уверенностью сказать, что появись они у нее, то она просто игнорировала бы их и все. Только после вживления осколков шрамов у нее не оставалось, даже если раны были серьезными. Она понимала, что ее тело стало другим и ее регенерация стала очень мощной. Как ей объяснил это Ангра-Майнью, она первая, в кого вживили такое количество осколков и они сами не ожидали такого эффекта. Ей было немного плевать на все это, но это было странно для других. Хотя гильдейские мало обращали на это внимание. Они принимали ее такой. Когда она возвращается в комнату, там никого нет и она не чувствует и не видит легкого очертания духа. Вообще, только она могла видеть их в невидимости, но она считала, что хотя бы Зереф их мог заметить, но он сам сказал, что не чувствует их, пока они не проявляли себя. Айрисфиль говорила, что это не было странным, ведь в отличии от Зерефа ее магия была связана с духами, а не душами умерших. Сам Драгнил признавал эти доводы и говорил, что это и правда было довольно логично. — Будешь? — раздается голос Короля, когда она уже переоделась и легла на кровать. Он подходит к другому краю ее кровати с золотым кувшином и такими же золотыми бокалами. Она думает недолго, усаживаясь в позу лотоса и кивая ему. Они давно иногда проводили вот такой ритуал по вечерам. Люси нравилось иногда выпивать с ним. В редкие моменты с ними были Эмия или Мерлин. Она пила много вин и могла с уверенностью сказать, что самое вкусное вино было именно из сокровищницы первого короля. Она не знала, как делали именно это вино, но она догадывалась что во время Гильгамеша технология была другой. — Я рассказал остальной черни об этом насекомом, — говорит блондин, подливая еще вина ей. — Завтра, а возможно и сегодня, некоторые могут прийти и проверить тебя. Люси кивает, понимая, что насекомыми красноглазый называл только тех, кто не был достоин его внимания и был правда мусором. — Спасибо за это, — она прячет чуть более явную улыбку за бокалом вина. — Гил.

***

Лисанна ненавидела Люси всем сердцем. Это началось еще в Эдоласе, когда тамошний Нацу выбрал ее. Нет, тогда она не сильно переживала, ведь это был не ее Нацу. Вернувшись, она узнала, что и у них в гильдии появилась эта Люси. И как раз такая же как и она сама. Это так бесило и злило, но она держалась. Да и все в гильдии будто забыли про эту блондинку. И это ей очень нравилось. Она ждала, когда Люси сдастся и уйдет, но она продолжала приходить. Это выбешивало и она придумала план. Люси была слабой, но это не отменяло того, что она могла сказать, будто блондинка вызвала какого-то духа, который и избил Лисанну. Ей поверили сразу, даже не спрашивали саму Люси. Они выгнали ее, пока мастера не было, ведь он начал бы разбирательство и узнал о ее обмане. Она была счастлива и знала, что Люси навсегда покинет ее жизнь. Она ходила на задания с Нацу и остальными. Она весело смеялась и все быстрее забывала, что когда-то ее счастью с ребятами могла помешать какая-то Заклинательница Духав. Пока не случился Акнология. Ей было страшно. Но они выжили. Да, их не было семь лет и теперь они не сильнейшая, а слабейшая гильдия. Падшие феи. Она не знала, за что с ними так люди, но считала, что со временем люди вновь полюбят их. Они же такие прекрасные и сильные. Ей было немного трудно, ведь знакомые девушки из города уехали в другие или стали моделями. Она узнавала новое время и начинала влюбляться в него. У нее появился новый любимый автор. Она (а это точно была девушка) писала легенды, которые были правдой. Ледяная Миледи была магом, но не упоминала многое. Она знала такое, что не знали многие историки. А потом она узнала, что Ледяная Миледи сильнейшая волшебница сильнейшей гильдии, которую уже называют богоизбранной, пусть она и не проходила особый тест. Лисанна ненавидела Люси. Но сейчас эта ненависть сплеталась с восхищением и страхом. Люси оказалась той самой Миледи Саблезубого Тигра и сейчас она была на арене. Она танцевала с двумя клинками в руках и необычном одеянии. Монстры проигрывали ей один за другим, а люди радостно кричали. Люси была слабой и это было совсем недавно, но это только для Лисанны. Для Люси прошло уже семь лет, за которые она стала той, кто вызывает у Штраус чувство восхищения, вперемешку со страхом, ненавистью и завистью. — Было слишком легко, — со смешком говорит Хартфилия, когда ее телепортирует обратно в центр арены. — Даже скучно. На ней нет ни единой царапинки. Она не выглядит даже уставшей. Лисанна делает шаг назад, когда блондинка поднимает взгляд на их балкон. В красных — не молочно-карих — глазах насмешка и предупреждение, которое было не для нее, а для остальных. Не приближайтесь, если хотите жить.

***

— Это смешно, — говорит Роуг, когда Люси призывает красное копье. — Ну, — Юкино хмыкает. — Они не виноваты, что учитель настолько сильна, что такое задание для нее слишком легкое. Стинг согласно мычит, чуть щурясь. Они ожидали, что для их наставницы это и правда будет легко, но ему больше нравится иногда бросать взгляды на балконы фей. Их гамму эмоций было очень приятно видеть, особенно у Нацу. — Падшие в шоке, — тянет насмешливо он, когда видит, как вздрагивает Драгнил. — Миледи этого и добивалась, — говорит Минерва, на что получает смешок от Эвклифа. — Стинг? — Три недодракона только что посмотрели на нас, — он оскалился им, а так же сделал жест у горла. И он не удивлен, когда видит, что Дреер хмыкает, осматривая их команду. Видимо не один Стинг сделал этот жест. Не будь у них Миледи, их гильдия могла просто насмехаться над ними, но не сейчас. Сейчас только презрение и желание растоптать. Стинг не может понять, эти люди и правда не понимают, что они сами копают себе могилу? Они пытаются показать свою дружбу напоказ, но они тут выставили аж две команды. Это прямо кричит о том, что они могут поднять руку в серьезной битве против товарища. Тигры могут только во время спарринга и то, без магии, пока за ними не будут наблюдать кто-то из более сильных, чтобы остановить в случае непредвиденной ситуации. Тут же прямо было видно желание избить своего товарища. Да, Стинг уважал господина Макарова и видел его старания создать дружную гильдию, но он явно уже потерял форму и полностью уследить за своими детьми не мог. Ему его жаль. Ну, он рад только тому, что одного нормально он смог воспитать, пусть дальше его воспитанием занимались другие гильдии. Ромео был единственным адекватным и правда воспринимался хорошим товарищем. Он искренне восхищался Тиграми и любил Миледи. Уже за это он стал своим. — О, — Госпожа переводит взгляд с экранов вниз. — Закончилось. Стинг кивает и перестает смотреть на падших. Это больше не интересно.