Приручить зверя

И если бывает на свете пчела без улья С лишней пыльцой на лапках, то это ты. ㅤㅤㅤㅤㅤИ. Бродский

Чарльз медленно толкал тележку с большими стопками учебников, энциклопедий, романов и маленьких рассказов: от медицинских справочников до русской литературы XIX века, переведенной на английский язык. Брюнет поправил свой бордовый джемпер, взял одну стопку книг в руки, отходя к стеллажу с научной фантастикой, начиная расставлять ее по по алфавиту. — Брэдбери, Оруэлл… Черт, где Энди Уир? — бормотал парень себе под нос, расставляя произведения на полки. Он резко развернулся, чтобы найти в тележке недостающую книгу «Марсианин» и заполнить ей небольшое пустое пространство, как вдруг уткнулся носом кому-то в грудь. Запах сандала и мандарина ударил в нос, и Чарльз лишь вдохнул аромат сильнее, потому что это были его любимые запахи. — Ох, простите… — Ксавье тут же сделал шаг назад и поднял виноватый взгляд на посетителя. Он никак не ожидал увидеть в этом маленьком здании, куда практически никто не заходит, кроме стариков, которым нужно развеять свою скуку чтением, такого статного, привлекательного мужчину. Дорогой костюм, прекрасно уложенные волосы и золотое кольцо на, к счастью (к счастью ли?), не безымянном, а указательном пальце, заставляли Чарльза думать лишь об одном: «Какого черта вы делаете в этом пыльном хранилище знаний?». — Ничего страшного. Не подскажите, где я могу найти «Свет в океане» Стедмана? Я не очень разбираюсь в жанрах, ищу его уже десять минут, — учтиво произнес мужчина, проведя рукой по своим каштановым волосам, и вежливо улыбнулся ему, слегка обнажая белоснежные зубы. Ксавье лишь на несколько секунд выпал из реальности, заглядывая в эти серебряные глаза, отливающие на свету легким, едва заметным зеленым оттенком, а после также вежливо улыбнулся. — Да, конечно. Пойдёмте, военная проза и домашняя художественная литература в том отделе, — Чарльз оставил тележку, намереваясь быстро вернуться, и тут же прошел вперед, ловко двигаясь между стеллажами, будто знал здесь каждый уголок. — Так, сейчас… О, вот она, — Чарльз победно улыбнулся, и встал на носочки, протягивая руку к верхней полке, но не мог дотянуться. Его рост всегда ему мешал, и приходилось пользоваться стремянкой. Он уже было хотел сходить за ней, но рука мужчины быстро потянулась вверх, доставая нужную книгу. Чарльз развернулся, незнакомец в прекрасном костюме возвышался над ним, как скала, но при этом достаточно ласково улыбался. Улыбка была более хищная, лукавая, но Чарльз не заметил этого, пока разглядывал его глаза. — Благодарю за помощь… Чарльз, — Брюнет быстро прочитал имя работника на маленьком бейджике, на котором аккуратным почерком было выведено имя брюнета, и произнес его так, словно это было самое соблазнительное имя во всей вселенной. Чарльз слегка покраснел, облизнув свои алые губы, начиная быстро потирать ладони о бока брюк, потому что те резко запотели. Чарльз был геем, никогда не отрицая этого. Мужчины всегда привлекали его больше, вот только он мужчин — нет. Чарльз, несмотря на свою редкую, нежную красоту, был очень стеснителен. Он ходил на свидания от силы раза три за жизнь и чувствовал себя некомфортно рядом с теми, кто умеет завоевывать внимание по щелчку пальцев. Ксавье предпочитал робость и простоту больше, чем раскрепощенность и непринужденность. — В-всегда рад помочь. Обращайтесь, мистер… — Для вас просто Эрик, — посетитель вновь улыбнулся и вскоре, развернувшись, ушел к стойке, чтобы оформить и забрать книгу домой, но перед этим обернулся, одаривая Чарльза в последний раз прекрасной, широкой улыбкой. Ксавье густо покраснел, растерявшись на пару секунд, но вскоре вновь быстрым шагом прошел к своей тележке. Чарльз улыбался чересчур счастливо и даже врезался в один из стеллажей, когда слишком забылся в своих мечтаниях. Эрик, как только вышел из здания, заскочил в ближайший бар, тут же направляясь в туалет. Он кончил всего за пару минут в кабинке от быстрых движений рукой, представляя себе упругий зад этого прекрасного библиотекаря, обтянутый темными брюками, и тихо простонал себе в руку, прикусывая один палец, чтобы не издавать лишних звуков. Он не знал, с каких пор его так быстро и сильно возбуждали милые мальчики в джемперах.

***

Чарльз каждый раз трепетно вздрагивал, слыша звон колокольчиков на входе, и лишь грустно вздыхал, когда очередным посетителем не оказывался тот самый прекрасный Эрик. Он ждал дня, когда мужчина придет вернуть книгу, а это значило, что он может зайти в любой момент на протяжении двух недель. У него был выходной всего лишь три раза, и он искренне надеялся, что предмет его мечтаний зайдет именно в те дни, когда он будет работать. Только вот, когда он спустя выходной пришел на работу и заметил, как та самая книга Стедмана лежит на полке, то готов был просто свалиться на пол от разочарования. Ему так хотелось вновь увидеть Эрика, может быть, даже попробовать заговорить с ним самому, но упустил этот шанс. — Чарльз, дорогой, подойди, — позвала его женщина шестидесяти лет, что была здесь еще одним работником, и ласково улыбнулась, протягивая ему какую-то маленькую бумажку. — Вчера заходил мужчина и спрашивал о тебе. Он был так огорчен, когда я сказала ему, что у тебя выходной, но он попросил у меня листок и ручку, сказал передать тебе это, — говорила миссис Коллинз, наблюдая за тем, как румянец постепенно покрывает щеки Ксавье. «Мне не терпится обсудить с вами Стедмана, Чарльз. Надеюсь на скорую встречу. Э.» Брюнет счастливо улыбнулся, промямлил что-то похожее на «Спасибо» и сунул бумажку в карман, но при этом сложил ее пополам, чтобы она не помялась, быстрым шагом возвращаясь к тележке. Проходя мимо отдела с военной прозой, он каждый раз улыбался, переводя взгляд на ту самую книгу.

***

Эрик назначил встречу с дизайнером в ближайшей кофейне, где обычно не бывает много людей, приятно пахнет выпечкой и всегда играет приятная музыка на фоне. Он был здесь всего пять раз за год, последний из которых был месяца два назад, но именно такое впечатление у него сложилось. Открывая собственный магазин, Эрику постоянно приходилось с кем-то видеться и договариваться, и если обычно он назначал встречи в ресторанах, то в этот раз ему банально неохота было бранировать столик ради десятиминутной встречи. До прихода дизайнера оставалось ещё пятнадцать-двадцать минут, и зайдя в кофейню, Эрик тут же прошел к стойке, уткнувшись при этом в телефон, не поднимая головы. — Гляссе и медовый раф, пожалуйста, — произнес он, быстро печатая сообщение. Леншерр машинально вытащил из кармана пару купюр, не особо заботясь об их сумме, но услышав, как бариста что-то промямлил, явно не начиная исполнять его заказ, то нахмурился, поднимая голову. — Можно побыстр… Эрик замолчал в тот же миг, когда увидел перед собой того самого голубоглазого ангела, работника библиотеки, что являлся ему во снах уже чертовых три дня. Леншерр просыпался среди ночи со стояком, выпирающим из боксер, и вынужден был каждый раз исправлять это, оставаясь не выспавшимся на утро. Этот чертенок пленил его мысли, и Эрик готов был сделать что угодно, лишь бы заполучить его внимание. И тело. — Ч-Что-то еще, может быть? — неуверенно произнес брюнет, а после нежно улыбнулся. Эрик смотрел на него несколько секунд, и облизнувшись, прошептал так, чтобы его мог услышать только Чарльз. — Рад снова с вами встретиться, Чарльз, — Эрик улыбнулся в ответ, слегка наклоняясь вперёд, стараясь быть ближе к миловидному парню. Он вновь произнес его имя так, словно пробовал на вкус, слегка тянув гласные. Кажется, жар внизу живота вновь начал усиливаться, и Леншерр провел языком по губам. Чарльз вспыхнул от смущения в тот же миг, стремительно кивая. Приняв заказ, он отошел к другой стойке, начиная делать напитки, пока Рейвен, вторая работница и его лучшая подруга, принимала следующих клиентов. Леншерр сел за стол у окна и не отводил взгляда от Чарльза, делая это так нагло, но при этом очаровательно. Чарльз робко поднимал голову, каждый раз снова слегка краснея, когда убеждался, что мужчина продолжает смотреть на него. Эрик вновь поедал его глазами, рассматривая черты лица и тело. Выглядел Чарльз очень молодо, от силы лет на двадцать, и Леншерр просто не мог устоять перед этим невинным взглядом, улыбкой и стеснительными жестами. Хотелось заключить его в свои объятия, накрыть алые губы своими, терзая в страстном поцелуе, водить руками по стройному телу и прижимать его к стенке, забирая невинность, заставляя принадлежать себе. Хотелось надавить на хрупкие плечи, опустить на колени, почувствовать влажный язык на своем паху, заставить слушаться, просить, пока этот скромный чертёнок не… — Ваш заказ, — вдруг произнес брюнет, ставя два стаканчика на стол, вырывая Эрика из собственных грязных мыслей. Стояк упирался в штаны, и Леншерру вмиг стало жарко и тесно, то ли от своих фантазий, то ли от этой невинной улыбки, которую дарил ему этот милейший, голубоглазый ангел. — Благодарю. Знаешь, Чарльз, мы с тобой могли бы… Встретиться где-нибудь. Но я не очень люблю людные места, скорее… Что-то более приватное, — Эрик положил ладонь Чарльзу на запястье, слегка поглаживая, явно намекая на встречу у него дома, и заодно хотел проверить, насколько этот мальчик испорчен. Обычно Леншерру хватало одного страстного взгляда в сторону своей симпатии, и та уже шагала к нему уверенной походкой, желая уединиться. — П-Правда? У меня есть два билета на одну выставку экзотических растений, мне сказали, что там очень красиво, потому что цветы не скрыты за стеклом. Это как один большой сад! Он огромен, и людей там обычно мало, потому что это приватная выставка, но д-даже если людей достаточно, там много тропинок, и можно ходить вдвоем… — Чарльз тут же начинал слегка запинаться, нервно комкая свой рабочий фартук одной рукой, совсем не обращая внимания на жест Эрика. Он был так поражен тем, что этот мужчина вообще захотел встретиться с ним где-нибудь в другом месте, что готов был идти куда угодно. Эрик ошибся. Этот юноша слишком невинный. Прекрасный. Искренний… — Мне уже не терпится, — лишь произнес Эрик, обворожительно улыбнувшись. Они договорились на четверг, в три часа дня. Чарльз быстро написал на листке свой номер, вырвал его из блокнота и протянул Леншерру. Эрик аккуратно сложил листок, кладя его в карман, и проводил взглядом Чарльза. Он бы наблюдал за ним ещё несколько часов, но вынужден был отвлечься на пришедшего дизайнера. Перед уходом Эрик подмигнул Чарльзу, и не успело пройти десяти минут, как на телефоне брюнета высветилось сразу два сообщения: «Гляссе великолепное. Теперь я буду заходить чаще. И читать, конечно же, тоже. Э.» «Надеюсь, четверг наступит очень скоро, ожидание меня убивает. Э.»

***

Леншерр водил рукой по возбужденному члену, громко дыша. В квартире было ужасно жарко, и Эрик не знал, оттого ли это, что он с упоением мастурбирует на своего голубоглазого ангела, или потому что сегодня солнце особенно сильно палит. Эрик представлял, как Чарльз улыбается, опускаясь на колени, как он зубами расстегивает ширинку, тянет брюки вниз вместе с боксерами. Как проводит кончиком языка по возбужденной головке члена, слизывая каплю естественной смазки, вырывая у Леншерра громкий вздох, и как поднимает свои большие, бесстыжие глаза вверх, при этом обхватывая головку члена губами, начиная неумело двигать головой. Мужчина слегка напрягся в кресле, тихо вздыхая, машинально толкаясь бедрами в собственную руку, не переставая фантазировать о том, как извивается Ксавье под ним, как стонет и прогибается, скулит, просит и подчиняется, расслабляясь в сильных руках своего партнера. Эрик со стоном кончил в ладонь, пачкая и живот, до боли прикусывая нижнюю губу, а после медленно обмяк, совсем не желая двигаться. Леншерр не занимался сексом уже несколько дней, и чувствовал себя просто ужасно, потому что заводился буквально от каждой пошлой мысли. Терпеть это было невыносимо, но и не хотелось идти в бордель — девушки там не приносили ровным счетом никакого удовольствия, он лишь избавлялся от своей жажды на какое-то время и, даже представляя себе Чарльза на их месте, они не могли подарить ему того, чего Эрику по-настоящему хотелось. Вердикт психолога Леншерру был уже давно известен. Будучи сексоголиком и эротоманом, секс стал такой же естественной нуждой, как сон, а иногда даже больше. Эрику нравилось быть возбужденным, нравилось водить руками по чужому хрупкому телу, нравилось чувствовать эту прекрасную узость внутри своего партнёра. Эрик любил это. И не хотел избавляться от своей зависимости. Пока все это не началось, Эрик думал именно так. — Здравствуй! Прости, что я в очках. Я потерял линзу, а без них даже лица не могу разглядеть, — Ксавье лучезарно, но при этом слегка смущённо улыбнулся, проводя рукой по своим волосам и заглаживая их назад. — Ты выглядешь прекрасно, не волнуйся, — Мужчина ласково прикоснулся ладонью к спине Чарльза, слегка поглаживая, и надавив, позволил пройти в сад первым. Эрик нервно прикусил нижнюю губу, потому что в этих чертовых очках Чарльз выглядел ещё сексуальнее. Его голубоглазый ангел медленно, но верно превращается для Эрика в чертенка-искусителя, сам того не подозревая. Их свидание прошло великолепно. Никто из них двоих не знал, можно ли назвать это свиданием, но Эрик определенно никогда не чувствовал себя так счастливо, как с этим парнем. Чарльзу, такому светлому и искреннему, нужно держаться подальше от погрязшего в похоти и разврате Эрика, но он лишь мило улыбается, продолжая облизывать свои алые губы, заставляя Леншерра сильнее сжимать кружку с кофе в своих руках, и иногда мужчине кажется, что она вот-вот лопнет, если он сейчас же не поцелует Чарльза, и не закроется с ним в ближайшей кабинке туалета. Но Эрику нельзя, иначе он потеряет и без того крохотный шанс на счастье.

***

Эрик водит его по ресторанам, кино, театрам уже месяц, и каждую ночь проводит за просмотром порно, представляя себе на месте одного из участников своего милого Чарльза. Они продвинулись лишь до поцелуев в щеку и держаний за руки, и это просто ужасно медленное развитие событий, как думает Леншерр. Эрику с каждым днем все труднее сдерживаться, его заводит каждый жест этого прекрасного парня, его голос заставляет член твердеть, а прикосновения, даже самые невинные и легкие, доводят мужчину чуть ли не до оргазма. Самые элитные проститутки не приносят никакого удовольствия, потому что у него впервые за всю жизнь элементарно не встает. У того, кто зависим от секса и подвержен чрезмерной половой возбудимости, не встает член на самых привлекательных и сексуальных шлюх из-за милого, голубоглазого парня! Чарльз ничего не подозревает. Он искренне счастлив и наслаждается каждым мгновением, проведенным рядом Леншерром, и даже не догадывается, что в мечтах Эрика он был оттрахан в самых разных позах и местах. Чарльз продолжает ходить на свидания, мило беседовать, переписываться с мужчиной по вечерам и засыпать с улыбкой, потому что он уверен, что завтра все будет так же прекрасно. Леншерр же, напротив, не уверен вообще ни в чем. Он боится, что однажды, а это непременно случится, его внутренний зверь больше не сможет ждать, и тогда Чарльз поймет, какой он на самом деле. Эрик прятал огромное, голодное животное в клетке, постоянно рвущее его душу на части, стоило Чарльзу появится рядом, и он знал, что однажды оно выйдет наружу. Чудовище изголодалось по любви, но нужен тот, кто его укротит, и Леншерр уже устал от поисков.

***

— Чарли, почему бы тебе не уволиться из библиотеки и кофейни? Я бы мог устроить тебя преподавателем генетики в университет, как ты и мечтал. Ты ведь не зря без устали учился на биологическом факультете. Ты же знаешь, у меня много связей. Это не будет проблемой, — произнес Эрик, сидя с Чарльзом в их любимом кафе, в самом углу, где их было меньше видно. — Я ценю твою помощь, правда, но я хочу добиться всего сам, а не с помощью связей. Прости, — ласково говорит Ксавье, и наклонившись, нежно целует мужчину в щеку, неловко улыбаясь. Эрик кладет руку ему на бедро, поглаживая пальцами, заставляя щеки Чарльза покрыться румянцем, но быстро отдергивает руку, когда понимает содеянное. Чарльз слишком стеснительный. Слишком робкий. Леншерру с каждым днём всё труднее, оттого в серебряных глазах так и искрится похоть. Их поцелуй происходит, когда Эрик подвозит Чарльза до дома в очередной раз. Ксавье было разворачивается, чтобы открыть дверцу машины, но мужчина лишь притягивает его за шею к себе, неожиданно целуя. Губы Чарльза сладкие. Наверно потому, что двадцать минут назад он ел пирожное, но Эрику плевать, и он лишь целует более требовательно, второй рукой оглаживая талию парня, что слегка съеживается, но при этом подаётся вперёд, явно желая продолжения. Губы Ксавье раскрываются, и Эрик тут же углубляет поцелуй, делая его более страстным, жадным, горит от возбуждения, а руки сами собой, словно в забвении, тянутся вниз, к ширинке брюк Чарльза, но не успевает Эрик коснуться пальцами паха, как брюнет отстраняется. Его губы слегка покраснели от поцелуя, зрачки расширены, и Эрик больше не может сдерживаться, потому что Чарльз всем своим видом словно просит отыметь его прямо на заднем сиденье машины. По крайней мере, так кажется Леншерру. — Может, поднимешься ко мне? Мы могли бы выпить чаю… — интересуется Ксавье, мило облизывает свои губы и неловко краснеет. Эрик лишь кивает, потому что прекрасно знает, что никакой к черту чай они пить не будут. Они торопливо поднимаются наверх, и как только Чарльз поворачивает щеколду двери, Эрик словно срывается с цепи: он прижимает его животом к стене, утыкается носом в бархатную шею, руками водит по нетронутому телу и запускает руку в брюки Чарльза, тут же накрывая ладонью пах. — Э-Эрик… Постой, не надо… — шепчет брюнет, но сам совсем слегка трётся ягодицами о бугор на штанах своего возлюбленного. Он весь краснеет до самых кончиков ушей, и сам не знает, хочет ли он этого, потому что ему элементарно страшно. — Подожди… Пожалуйста, подожди! Эрик! — Чарльз кое-как поворачивается к нему и замирает. Лицо у Эрика словно нечеловеческое. Зрачки расширены от возбуждения, и кажется, будто они у него совершенно черные. Леншерр дышит громко, смотрит хищно и сильно сжимает талию Чарльза в своих руках, будто боится, что он сейчас убежит и оставит его одного. Эрик не слушает. Сжимает его запястье, прижимает к стене и целует шею, кусает и тут же проводит по укусам языком. Громкий вздох Ксавье прямо на ухо Эрика действует, как спусковой крючок. Мужчина сильнее прижимает Чарльза к стене, коленом разводит его ноги в стороны и отчаянно трётся бедром о пах Ксавье, надавливая, заставляя юношу всего сжаться и покраснеть. — Эрик, нет, пожалуйта, стой… Не так быстро, прошу, Эрик! — Отчаянно просит Чарльз, но все его слова летят в пустоту, потому что уже через пару секунд с него срывают штаны и футболку, разворачивают лицом к стене и сильно шлепают по ягодицам. Ксавье вскрикивает, сжимается, скулит и старается отстраниться, но Эрик только сильнее сжимает его бедра, не давая ускользнуть. Эрик громко рычит себе под нос, потому что стояк уже чуть ли не разрывает штаны, и терпение постепенно кончается. — Du bist so schön, meine Liebe*, — шепчет ему на ухо Эрик, от возбуждения начиная говорить на немецком, а Чарльзу просто ужасно страшно. Сзади слышно, как расстегивается ширинка и на пол падают джинсы. Мужчина пальцем поддевает резинку боксер, тянет их вниз, оставляя Чарльза совершенно голым, и останавливается на секунду, чтобы взглянуть, как прекрасен его ангел. Чарльз все это время тихо шепчет просьбы остановиться и весь дрожит. Эрик вновь тянется губами к его шее, оставляет большие засосы, а после тянется рукой к его ягодицам. — Я сказал нет! — Чарльз собирает остатки своей силы, толкает Эрика локтем и тот от неожиданности сгибается пополам. Леншерр громко дышит, поднимает полный растерянности взгляд на Ксавье, отчего юноша лишь оседает на пол, весь сжимается, прикрывая руками свое голое тело. В следующие секунды Эрик понимает, что он хотел сделать. В памяти всплывают все просьбы и жалобные поскуливания, и Леншерр сейчас же готов пойти на электрический стул, потому что он чуть не причинил вред своему маленькому ангелу из-за того, что позволил желаниям управлять собой. Он своими руками практически уничтожил шанс на счастье, и Эрик готов молить от прощении хоть всю жизнь, лишь бы не видеть этот страх в глазах Чарльза. — Чарли, я… Прости меня, прости. Тише, солнце, — Эрик осторожно опускается на колени перед Ксавье, протягивая к нему руку и проводит пальцами по румяной щеке. — Прости меня, мой ангел, прости. Чарльз дёргается от его руки в сторону, как от огня, потому что перед глазами все ещё стоит образ озверелого Эрика, у которого в глазах лишь похоть и желание, и ему по-прежнему страшно, что все может повториться. — Малыш, посмотри на меня. Я больше не причиню вреда… Пожалуйста, ангел мой, посмотри на меня, — Эрик придвинулся ближе, касаясь пальцами подбородка брюнета, поглаживая щеку. Чарльз поднял свои большие глаза, и вновь обомлел оттого, каким разным может быть Эрик. Сейчас Леншерр казался ему совершенно не тем человеком, что пять минут назад чуть не изнасиловал его в коридоре собственной квартиры. — Я все объясню тебе, солнце, только выслушай, прошу. Давай я помогу тебе оде… — Уходи, — ледяной голос Чарльза вмиг заставил Эрика застыть на месте. — Уходи сейчас же! Проваливай! — уже кричал Чарльз, вставая на ноги и прикрывая наготу одеждой. Через две минуты хлопнула входная дверь, и Чарльз готов поклясться, что в этот момент ему хочется умереть.

***

Рейвен не знает, как помочь своему другу. Он каждые два часа плачет в подсобке, потому что впервые так сильно влюбился, открылся кому-то, и сейчас все было просто разрушено. Эрик не может перестать мастурбировать на их совместные фотографии. Хочется снять какого-нибудь мальчика в баре, но ему нельзя. Он хочет Чарльза. Ни одна живая душа и ни один из доступных, даже самых милых парней, не сможет заменить ему Чарльза. Леншерр точно знает, что его ангел бы никогда не назвал его «Хозяин» и «Господин», только потому, что он попросил. Его ангел бы покрылся стеснительным румянцем, сжал коленки и лишь после нескольких секунд сам потянулся за поцелуем. Все потому, что его милый Чарльз был влюблен, наивен, стеснителен и робок. Эрик звонит ему каждый день, но его всегда ждет автоответчик. Эрик ждет его после работы, но Чарльз выходит через задний вход. Эрик караулит его у дома, но Чарльз всегда проскальзывает как-то быстро и незаметно. Эрик страдает, хочет наконец избавиться от своей ужасной зависимости, а Чарльз постепенно теряет улыбку и милый взгляд, потому что, смотря из окна своей квартиры каждый вечер, видит его. Они не виделись три недели, за которые Эрик напился как минимум шесть раз, и последние две провел в своей одинокой квартире, отвлекаясь лишь на работу, мастурбацию и еду. Леншерр не выдерживает первым. Он дожидается, пока Чарльз точно зайдет в подъезд, ждёт несколько секунд, после залезает на специальный подъемник на машине, которая подъезжает к окну парня. — Чарльз Ксавье! Я самый большой урод, которого ты мог встретить. Я сексоголик и эротоман. Но я люблю тебя. И я буду здесь, пока ты не откроешь мне окно. Я буду здесь хоть до самой ночи. Я готов стать чертовым евнухом, но только прошу, дай мне шанс! Черт побери, мой ангел, я люблю тебя! Чарльз появляется у окна так стремительно, словно там бесплатно раздают маленьких Эриков, которых он всегда может носить собой, и которые будут дарить ему море любви и заботы. Но вместо них там лишь один большой Эрик, с огромным, просто громадным, словно две, — да что там мелочиться, — три его головы, букетом роз! При других обстоятельствах Чарльз бы нахмурился, потому что зачем ему вообще цветы?! Но сейчас он лишь открывает окно, смотрит на него несколько секунд злым и одновременно влюбленным взглядом, а потом говорит. — Сексоголик и эротоман? Это шутка, Эрик? Уходи сейчас же, — Чарльз хочет закрыть окно, но Эрик тут же прыгает к нему, хотя это пятый этаж, цепляется руками за подоконник, подтягивается и залезает к Ксавьеру в квартиру. — Я…Не уйду… Ты должен… Меня выслушать! — с большими запинками, громко дыша, говорит мужчина, потому что из-за сидячей работы он потерял былую ловкость и энергичность. Чарльз смотрит на него ещё более озлобленно, но лишь быстро забирает у него этот ужасно большой и неуместный букет, кое-как обхватив его рукой, и уходит на кухню. Или в ванную. Ксавье ещё не понимает, куда поставить этот мини-сад в его руках, но незаметно для себя еле видно улыбается, потому что внутри лежит открытка «Моему ангелу».

***

В комнате стоит тишина уже целых две минуты. Эрик только что рассказал ему о диагнозе, о своих чувствах, а Чарльз все молчит. Молчит. И молчит. — Я люблю тебя, Чарльз, — вдруг говорит Эрик, встаёт со стола, опускается на колени перед Ксавье, берет его руку в свою, и в его груди разливается что-то теплое оттого, что его ангел так сладко краснеет. — Каждую ночь я засыпаю только после того, как представлю в голове твой образ. Ты совершен. Прекрасен. Я не встречал никогда более искреннего, чистого и доброго парня, как ты. И если я попаду в ад после смерти, то ты, Чарльз, мой главный грех, потому что невозможно постоянно чувствовать возбуждение лишь от одного голоса, невозможно так сильно хотеть лишь тебя, невозможно постоянно мечтать о тебе. Тогда… Тогда я позволил своим желаниям овладеть мной. И я вечно буду просить у тебя прощения. Такого больше никогда не повторится. Я готов ходить к психологам, куда угодно, только будь со мной. Стань моим. Прошу тебя, мой ангел. Чарльз никогда не признается ему, но он перестал слушать Эрика уже на середине, потому что знал, что мужчина говорит правду.

***

Чарльз такой узкий, жаркий, великолепный, идеальный, прекрасный, просто восхитительный… Ксавье отворачивается, прикрывает рот рукой, чтобы не стонать так громко, и лишь шире раздвигает худые ноги, совсем теряясь в ощущениях. Эрик трахается просто чудесно. Классно. Умопомрачительно. Чарльз понял это после второго их секса. Он точно знает, что приручил своего зверя, потому что Эрик никогда не позволяет себе лишнего в постели, всегда послушно ложась рядом с ним и блаженно утыкаясь носом в бархатную шею, хотя Чарльзу прекрасно известно, как Леншерру хочется оттрахать его ещё раз. Теперь Эрик совершенно ручной. Но ему это нравится.