Snow in the Desert

Когда глупенькая девочка Санса Старк с глупыми сказками на уме впервые оказалась в Королевской Гавани, то подумала, что свет в столице был не похожим на остальные. Вне зависимости день это был или ночь, город купался в свете от ламп и подсвечников, сияя в тьме этого мира словно маяк. Теперь, когда она стояла на балконе в своих временных покоях в Красном Замке, ну или то, что от него осталось, она понимала, что была ослеплена тем светом. Чем он ярче, тем темнее тени. И она знала тени этого места лучше, чем кто-либо. Она глядела на море, опустив руку на камень. Ей хотелось, чтобы небо столицы позволило увидеть ей звезды как это позволяло небо Севера. Дома она хотя бы могла наблюдать созвездия и знать, что Джон, Арья, и семья, которую она потеряла смотрели на нее сверху. А здесь не было ни одной звезды. Никаких созвездий. Ничего, лишь ее мысли. Или по крайней мере были лишь ее мысли. Пока она не услышала один самонадеянный и самоуверенный голос. — Прекрасная ночь для прогулки, не считаете? Санса было возмутилась, но затем быстро совладала с собой. Все это время она старалась примерить на себя царскую маску беспристрастия, и сейчас был тот самый момент. Голос был новым, но не незнакомым. Санса не удостоила повернуться к нему лицом: — Хорошая ночь, если только Вам нравится разруха, я, полагаю. — Простите. Я не хотел напугать Вас. Могу ли я составить Вам компанию, Ваше Величество? Немного подумав, она еле заметно кивнула, опустив подбородок. Мужчина ступал по кирпичикам балкона, подходя ближе пока Санса не почувствовала тепло его тела из-за ночного бриза. Даже не смотря на него, она знала кто он. Дорн. От него пахло песком и соленой водой. Казалось, что за ним следовало его пустынное солнце, такой жар исходил от него. — Со всем уважением, но нужно хорошо постараться дабы напугать меня. — Да, я слышал, что вы не слишком пугливы. — Прошу прощения? — Санса моргнула несколько раз подряд. Наконец-то она удостоила его вниманием, слегка отшатнувшись после, когда поняла насколько близко он стоял. Так близко, что ей ничего не стоило подсчитать его ресницы и уловить легкое мерцание. Было ли это из-за факела или это было веселье в его глазах? Мужчина был красив, обезоруживающе красив, в каком-то грубом, но царственном смысле, совсем не так как другие мужчины в Вестеросе. Конечно она заметила это, когда они впервые прибыли в столицу чтобы решить судьбу Королевства. Но тогда их разделили завеса скромности и приличия. Теперь не было никакого барьера лишь небольшой ветерок. Его улыбка была направлена на нее, легкая и ненавязчивая. В другой жизни его близость вскружила бы ее голову. Но Санса достаточно выросла чтобы позволить себе быть опьяненной мужчинами. Это наделяет их властью. Властью, которую она как Королева, больше никогда не упустит. Дорн — как бы его там не звали, ведь она не могла вспомнить как бы их не представляли, ибо была занята мыслями о спасении жизни своего брата и королевства ее семьи — пожал плечами. Она заметила, что он не вел беседу как остальные манерные мужчины. Его нежный голос с акцентом подхватывали небольшие порывы ветра. — Десница Короля был прав. Истории имеют значения. И Ваша пропутешествовала морями к моим людям. «Женщина, что наблюдала за смертью своего отца и должна была быть игрушкой в руках самых жестоких мужчин Вестероса». Вы пережили всех их, а также армию мертвых. Я впечатлен. Губы Сансы растянулись в улыбке. Ее взгляд снова обратился к разрушенному городу и к морю внизу. Это не ускользнуло от его глаз. — Вас это сердит? — Верьте или нет, но я не выжила ради того, чтобы развлекать вас. Или кого-либо еще. — Я бы никогда Вас в этом не упрекнул. Но Вы завоевали мое уважение и восхищение. На секунду, Санса почувствовала в груди тепло. Он был незнакомцем, что слышал о ней лишь легенды, но все еще считал ее смелой и сильной. Но также быстро как появилась это чувство, оно исчезло под тяжестью многолетнего цинизма. За всю жизнь было лишь несколько мужчин, что делали ей комплименты. И все они хотели чего-то взамен. И этот мужчина ничем от них не отличался. Как скучно. Санса вжалась в перила на балконе, надеясь, что холод, который она чувствовала пальцами напомнит ей о доме, который был причиной, по которой она боролась и выжила. Он не стала королевой чтобы позволить какому-то мужчине пробраться под ее юбки. Ее не завоюешь красивыми словами. Больше нет. Она перевела взгляд с моря к нему: — Если вы верите, что лесть приведет меня к вашей постели, то знайте, что теряете время. У мужчины хватило наглости усмехнуться сделать шаг ближе, рассматривая ее взглядом полным уверенности. — Если бы я хотел вас в своей постели, мы были бы там уже сейчас. И мне не нежна лесть для этого. Нет, Ваше Величество, это лесть лишь потому что Вы ее заслужили. Теперь она понимала, что это был не его жар, который она чувствовала под мехом воротника. Это был ее собственный. Ее стальная фарфоровая кожа теперь розовела от его внимания. Даже несмотря на ту самую маску на лице и защитную позу, он смог пробраться под ее кожу. Разговор о том дабы лечь с ним в постель приведет лишь к катастрофе, не считая, что его слова пробудили в ее воображении пьянящие, плотские и запретные фантазии. Он никогда не считала секс чем-то занятным или приятным. Ведь то, что у нее было вряд ли можно назвать сексом. Она всего лишь терпела. Но, с другой стороны, она не думала, что разговоры в темных коридорах Королевской Гавани тоже могут быть занятными. В голове у нее появилось подозрение, что этот мужчина может поменять ее мнение на этот деликатный вопрос. Она поменяла тему. Если она продолжит об этом думать, то ничем хорошим это не закончится. — Для того, кто так мной восхищается, вы были подозрительно тихим на собрании. Вы могли бы высказать свое мнение в мою пользу, если считали меня достойной трона. — А Вы могли бы высказать мнение в мою, — легко перебил он словно дразнил. — Я не знала вас. Ни вас ни вашу историю, — ответила она. Правда в том, что она еле скрывала свое раздражение пока слушала небольшую речь о важности сказаний от своего бывшего мужа. Если бы не эти сказания, которые обнадеживали ее в детстве, если бы она не провела все, то время веря в них, возможно, этот мир был бы с ней менее жесток. — Вы могли бы быть ужасным королем. — Тогда позвольте мне представить себя. Возможно Вы помнили меня в своей прошлой жизни, когда я был лишь сыном одного знатного мужчины. — Она не помнила, но он продолжил. — Когда конфликт Вестероса добрался до Дорна, я открыл ворота семейного поместья и устроил некий приют для тех, кто был ранен — вдовы, сироты, переселенцы… Это не умножило мне уважения в глазах знати, но я заслужил любовь народа. Когда наша последняя правительница умерла, они посадили меня на ее место. Я — Принц Террас Гадриос, правитель Дорна, лорд Солнечного Копья. И я был бы великим королем. Террас. Как Земля. Это имя подходило ему. Имя очаровывало так же, как и его история. Она припоминала как во время войны отдала бы все за то чтобы оказаться в таком приюте. Если он действительно был таким же знатным как казался, то это делало его первым и последним доблестным мужчиной шести королевств. — И да, — продолжил он, — я бы мог вступиться за Вас на совете. Но мне не показалось что Вы хотели быть королевой. — Да? — спросила она, благодаря его грубость, что задела ее гордость. Ведь та мешала ей по достоинству оценить его или понять, что значит то, что Дорном правит хороший принц. — Ну тогда скажите, чего же я тогда хочу, раз вы в этом разбираетесь? — Быть свободной. Ее сердце пропустило удар. Она привыкла к тому что ею пользуются или осуждают. Но Санса не подозревала, что кто-то может быть прав на ее счет. Кашлянув, она опустила взгляд, сосредоточившись на тонких серебряных лютоволках на ее перчатках. — Старк всегда должен хранить Север. И я буду величайшим правителем, которого только знал Север. — Без сомнений. Ваши люди полюбят Вас. «Когда я стану королевой, я заставлю их полюбить себя». Санса не могла больше этого выдержать, не могла продолжать быть пойманной этим мужчиной. Город, море и Террас, казалось, были слишком близко. Продвигаясь вдоль стены, она понимала, что Террас мог последовать за ней. — Зачем вы последовали за мной, раз не хотели меня в своей постели? — Я не говорил этого. Лишь то, что не использовал бы красивых слов дабы Вы оказались там. Она тяжело сглотнула, подавляя волну желания, что угрожало уничтожить ту самую маску беспристрастия. — Тогда зачем? Чего Вы хотите? Союза с Севером? — Я последовал за Вами только лишь потому что у Вас есть все, что Вы хотели — свободный Север, корона, живой брат и Старк на троне Вестероса, но за ужином… Вы выглядели грустной. Я хотел… — он сделал паузу, которая не была ей понятна. — Это обязанность мужчины убедится, что Леди в порядке, когда он видит ее смятение. Несколько секунд и Санса решила соврать ему. Она ничего не должна и тем более правду этому мужчине, или кому-нибудь еще. Но ее разум представлялся запечатанным склепом последние дни, она может сойти с ума, если не раскроется кому-то. Учитывая то, что они больше не увидятся и она отправится в Винтерфелл, а он в Дорн, он представлялся идеальным кандидатом. Кашлянув, она попыталась подавить все лишние эмоции: — Я не была в столице годами. Эти коридоры полны призраков. — Чьих? — Моих. Призраки девочки, которой она была и женщины, которой она пыталась стать. Призраки, с которыми она танцевала по сей день. — Тогда почему Вы улыбаетесь? Она поднесла свою руку в перчатке к лицу. Верно. Улыбалась. Она не сообразила, что делала. — Потому что… — Она остановилась у обожженного угла замка. Дальше хода не было. У нее был план развернуться, но сейчас она была замкнута стенами что все еще были прочными и теплом Терраса. Теперь она не смущалась его близости. — Потому что я вернулась Королевой и освободительницей. А все, кто причинил мне зло мертвы. Террас задумался. В груди девушки все сжалось, она боялась, что он посчитает ее безумной, как и Дейнерис. Она не любила мертвую королеву, но она также желала смерти своим врагам. И что еще может казаться мужчине безумней, чем женщина, что жаждет справедливости? Но нет. Никаких угроз смертью или отнимания трона. Вместо этого, Террас протянул ей руку. И к ее удивлению, она приняла ее. Несмотря на перчатки, что должны защитить ее от его прикосновения, она задрожала. Она позволила ему проводить ее обратно в покои. — Вы когда-нибудь были в Дорне, Ваше Величество? — Нет. Я не создана для теплого климата. — Что ж, есть такой цветок, называется акарцис. — Урок ботаники? Все северянки только о таком и мечтают, — фыркнула Санса. — Акарцис самый красивый цветок во всем Дорне. Когда птицы покидают города и умирают в пустынях, то семена в их разлагающихся желудках уходят под сухую землю. В землях где все умирает, акарцис укореняется и расцветает; становится еще более красивым и цветущим чем любая роза, о которой заботятся день и ночь. И вы, Ваша Светлость, возможно и не были в Дорне, и можете считать, что Вы не созданы для тепла, но… Они остановились у ее покоев. Лица в сантиметрах друг от друга. Его горячее дыхание ощущалось на ее губах. Это должно пугать, должно вернуть все забытые воспоминания о всех мужчинах, что предавали и использовали ее. Но в его прикосновениях нежность, а во взгляде уважение, он говорил с ней так чтобы та поверила в его слова. — Если я и видел акарцис, то это Вы. Сансе казалось, что она оказалась под водами моря с карманами полными камней. Она могла справится с красивыми словами если бы они были ложью. Она могла бы рассмеяться и откинуть слова и мужчин, что говорили их, в сторону. Но он, казалось, верил в них. Он говорил правду. И этого она не могла стерпеть. Санса убрала свою руку. Ее тело жалело, что она лишила себя его тепла, но у нее не было выбора. Ее маска вновь вернулась. Ее равнодушие стало щитом. Она отвергла его. — Я желаю вам безопасной дороги в Дорн, принц Террас. — А Вам в Винтерфелл, Ваша Светлость, — сказал он, сделав поклон. — Пусть зима будет так же милосердна, как и ее Королева. Взгляд, которым он посмотрел, мог растопить сердце любой. Но сердце Сансы было надежно скрыто чтобы он смог добраться до него.

Шесть недель спустя.

Больше не было никакой Королевы на Севере, лишь Королева Севера. И Санса приняла это со всей ответственностью: с мудростью своего отца, с милосердием матери, с честью братьев, с лютостью сестры и с опытом борьбы за выживание. Ее обязанности так захватили ее, что у нее не было времени дабы вспомнить Терраса из Дорна и его слова. Кроме тех моментов темными ночами, когда его слова обжигали ее в ее воображении; как глубоко и нежно звучал бы его голос если бы он произносил ее имя, целуя каждый участок ее обнаженного тела. Но все изменилось, когда Элиза — одна из немногих сирот войны против мертвых, которую Санса взяла под свое крыло, забежала в ее покои, тяжело дыша словно кто-то преследовал ее. — Ваше Величество? — обратилась девушка, откидывая свои косы и наклонившись над столом с картами. — Да, Элиза, — отозвалась Санса, дивуясь этим детям, которые считали, что все, что они говорят было самым важным на свете. — Что такое? — Прибыл гонец. — Гонец? — Санса поинтересовалась. — Откуда? — Из Дорна. Он не был готов к холоду. Его обувь промокла, и его одежда ничем не помогает. Я предоставила ему все нужные условия. Принесла все меха и оставила его у огня, но он не отходит от посылки ни на шаг. — Все в порядке, я встречу его. — Да, моя королева. Санса взяла себя в руки и направилась в тронный зал. Все мысли, которые она так тщательно прятала, пытались вырваться наружу. Чего на этот раз хотел Террас? Вскоре в зал вошел дорниец в традиционной одежде, дрожа с ног до головы. В руках у него была шкатулка, покрытая шкурой и мехами, что скрывали содержимое. Разочарование отдалось неприятным покалыванием в желудке. Мужчина не был Террасом. Она сделала затяжной глоток меда дабы унять дрожащие руки. — Ваше Величество, Королева Севера, — мужчина поклонился, — я прибыл с подарком от Принца Дорна, Терраса Гадриоса, Защитника невинных и Покорителя пустынь. Это могла быть ловушка. Рука Сансы аккуратно потянулась к клинку, который дала ей Арья перед битвой с мертвыми. — Оставь ее, — сказала она. — Что? — Оставь ее со мной. Я открою ее сама. — Но мне поручено… — Поручено доложить о моей реакции? Нет. — Отрезала Санса, пытаясь сдержать эмоции, пока ее сердце угрожало бунтом. — Если у меня и будет реакция, я проинформирую вашего хозяина лично, отправив ворона. Мои служанки оденут вас как положено на севере и отправят обратно. Гонец поклонился и удалился. И лишь когда шум вне тронного зала исчез за закрытыми дверями, Санса почувствовала себя в безопасности и скинула меха со шкатулки. В центре комнаты оказалась стеклянная шкатулка, что поглощала солнечный свет. Санса ахнула. Внутри был устроен небольшой участок пустыни, своего рода террариум, а из этой крошечной пустыни расцвел цветок, тянувшийся лепестками к солнцу, впитывая его лучи чтобы свет проник к зеленому стеблю и к розовым и желтым лепесткам бутона. Она не видела ничего прелестней. Цветок ярче любой драгоценности, ярче любого рассвета. Это не было ловушкой. Это был подарок. В спешке со шкурами и мехами, она не заметила пергамента с явно мужским почерком. Она подняла его и зачитала:

Королева Санса, Волчица Севера, Освободительница своего народа и Хранительница зимы, Я видел цветок, что цветет на снегу. Я подумал, что Вам должен понравится цветок, что цветет в пустыне. Ваш Террас.

Осторожно, ох как осторожно, Санса сложила письмо и сунула в карман, что вшит внутри корсета. Оно покоилось у нее на сердце, которое несмотря на ее старания, скинуло кандалы и снова начало биться.