Прости, я заставил тебя ждать

      Время не остановилось для Лань Ванцзи даже после того, как со смерти Старейшины Илин, Вэй Усяня, прошло тринадцать лет. «Он вернётся. Я знаю, что Вэй Ин вернётся!» Лелея в душе эту мысль, он не переставал каждую ночь перебирать струны гуциня, играя «расспрос», пока пальцы не начинали кровоточить. Он пытался призвать душу Вэй Усяня. Он ждал от неё ответа. Но, даже не получив никакого отклика сегодня, Лань Ванцзи обязательно продолжит искать кусочки его души, разбросанные на горе мертвецов, следующей ночью. Несмотря на это, он никогда не пренебрегал своими обязанностями и продолжал ходить на ночную охоту, имея главную цель — исследовать всех совершенствующихся, что ступили на тёмный путь.       Через какое-то время всё это стало для Лань Ванцзи рутиной. Его исключительная преданность поискам Вэй Усяня была достойна восхищения, но тем, кто знал его настоящие чувства, было особенно больно видеть бесконечные попытки, которые всегда оказывались безрезультатны. Но Лань Ванцзи не обращал на это внимание. Он никогда не терял мотивации. Он никогда не терял надежды. Он никогда не чувствовал разочарования или усталости, поскольку твёрдо верил, что Вэй Усянь вернётся к нему, если он продолжит искать.       Однако, каким бы равнодушным он ни казался снаружи, Лань Ванцзи всё же был человеком. Он упрямо говорил брату и дяде, что с ним всё в порядке, но правда заключалась в том, что это была ложь. Он никогда не был в порядке. Даже если он не показывал снаружи признаков усталости, он всё равно давил на себя, делая то, что должен. Даже если он никогда не показывал намёков на одиночество, реальность такова, что он был ничем иным, как опустевшим сосудом. И поскольку Лань Ванцзи - человек, он может сломаться, если продолжит нести на плечах этот груз.                                   В этот день исполнилось ровно пятнадцать лет, как Вэй Усянь покинул мир живых. Как и последние пятнадцать лет в этот день Лань Ванцзи проснулся раньше обычного. Он довольно быстро позавтракал, вернулся в цзиньши, чтобы достать сосуд с «улыбкой императора», которую он прятал под полом, и упаковать несколько коробок с едой в магический мешок, который снаружи казался маленьким, но вмещал в себя многое. После он покинул Облачные Глубины и направился прямо к горе Луанцзан. Каждый в ордене Гусу Лань знал о знаменательной дате и начинал уважать Лань Ванцзи ещё больше. Поэтому, когда все ученики собрались в столовой на завтрак, никто не удивлялся, что место рядом с Лань Сичэнем сегодня пустует.       Наступила глубокая ночь, все адепты ордена уже легли спать, а Лань Ванцзи всё ещё не вернулся. Обеспокоенный Лань Цижень отправил пять старших учеников на его поиски. Раньше такого не случалось. Даже если Лань Ванцзи покидал Облачные Глубины в годовщину смерти Вэй Усяня, он всегда возвращался до комендантского часа, поэтому сейчас Лань Цижень не мог не волноваться за своего племянника, перебирая в голове варианты всех возможных событий, которые могли с ним произойти. После получения приказов все ученики, включая Лань Сичэня, отправились к мёртвой горе.       Они прибыли на место только тогда, когда солнце начинало всходить из-за горизонта. Как только они вошли в пещеру перед ними предстала ужасная и душераздирающая картина. Здесь, в этом месте, где раньше жил Вэй Усянь, сейчас сидел Лань Ванцзи. Хань Гуань Цзюнь, известный своей элегантной осанкой и безупречной внешностью, выглядел, мягко говоря, ужасно. Он сидел на холодном полу, на его коленях лежал гуцинь; кончики тонких изящных пальцев были стёрты в кровь, рядом валялся пустой горшок, в котором уже не было алкоголя; на его бледных щеках совсем недавно высохли слёзы, оставив после себя солёные дорожки. Он безучастно смотрел расфокусированным взглядом в пространство перед собой и хриплым голосом неоднократно шептал: «Вэй Ин».       Лань Сичэнь не смог сдержать слёз, глядя, как его младший брат, полностью сломленный, продолжал издеваться над своими кровоточащими пальцами, играя мелодию «расспрос», и повторял одно и то же имя. По прошествии пятнадцати лет со смерти Вэй Усяня, Лань Ванцзи, наконец, достиг своего предела. Лань Сичэнь медленно подошел к нему, прикусив губу и чувствуя горький комок в горле, пытаясь остановить рыдание, и тихо проговорил: — Ванцзи, пошли домой.       Голос вернул Лань Ванцзи в реальность. Он хотел пару раз моргнуть, но в итоге просто зажмурил глаза, поняв, как сильно они устали и болели. — Брат, почему ты… — он замолчал, увидев, что в пещере ещё был его дядя и несколько учеников ордена. — Здесь? — Мы пришли, потому что искали тебя, — он протянул руку к младшему брату. — Пошли домой.       Увидев, что брат проигнорировал его руку, Лань Сичэнь потянулся погладить голову, но Лань Ванцзи резко встал в знак протеста. Это внезапное движение вызвало у него головокружение, и он упал обратно, как только почувствовал острую боль, исходящую от онемевших ног. Лань Сичэнь поймал его, а после слегка отдёрнулся, почувствовав своей кожей, насколько горячим был его брат.       Когда они вернулись в Облачные Глубины, была уже полночь. Лань Ванцзи всё ещё горел от лихорадки, но это не отбило у него желания сыграть «расспрос», как только он оказался в цзинши. Желание младшего брата добраться до музыкального инструмента стало для Лань Сичэня сигналом, чтобы зайти в комнату следом и остановить упрямца. — У тебя высокая температура! Ты должен отдохнуть, прежде чем начать делать то, что считаешь своим долгом.       Вместо возражений, которых ожидал Лань Сичэнь, Лань Ванцзи послушно кивнул, а из его глаз потекли безмолвные горячие слёзы. Он сжал пальцами край своей мантии и прошептал: — Брат, я хочу увидеть Вэй Ина, — его голос дрожал так же сильно, как и он сам. — Что плохого в том, что я хочу увидеть его?       Лань Сичэнь ничем не мог облегчить эту боль. Он мог лишь выслушать, оставаясь рядом, продолжая тихо звать его по имени и мягко похлопывать по спине, пытаясь успокоить. Он прикусил свою нижнюю губу и вскинул голову вверх, смотря на потолок, чтобы остановить слёзы, которые так хотели вырваться из его глаз.       На следующий день Лань Ванцзи был отправлен в изоляцию. Это был небольшой домик в горах, находящийся далеко от любых поселений и орденов. В радиусе сотни ли* не было ни одной живой души. Все, включая младших учеников, были шокированы, когда услышали об этом. Глубокие чувства загнали его в угол, заставили его сломаться, и поэтому дядя наконец принял меры и поговорил с ним. Он попросил прекратить играть «расспрос» и выходить на ночную охоту в поисках Вэй Усяня, умолял его сначала исцелиться. Он дал Лань Ванцзи ложную надежду, сказав, что ему будет позволено вернуться, как только он будет полностью исцелён. Однако его племянник не обращал внимания на сказанные слова. Он всё это время смотрел в никуда, как будто его разум и душа находились в другом измерении, как будто вся жизнь вышла из тела, оставив лишь пустой сосуд. Вздохнув, Лань Цижень сам повёл своего глупого ученика в зал уединения, мысленно проклиная Вэй Усяня за то, что тот погубил его любимого племянника.                                   Лань Ванцзи не понадобилось много времени для того, чтобы прийти в себя. Уже через год он, наконец, вернулся из уединённого дома, и ему снова разрешили играть на гуцине. Тем не менее, он всё ещё не выходил на ночную охоту. Те, кто понимали, что Лань Ванцзи ещё не полностью исцелён, знали, почему именно он был физически, эмоционально и духовно ранен и после решил отправиться к источнику с ледяной водой, чтобы погрузиться в медитацию.       Он остановился на полпути, когда услышал, как громкий смех отозвался эхом из сада. Он быстро поменял направление, решительно настроившись сделать замечание нарушителю правил Облачных Глубин, но как только его левая нога ступила на зелёную траву сада, Лань Ванцзи удивился, потому что несколько белых и чёрных пушистых существ прыгнули к нему навстречу и поприветствовали, как будто только и ждали его прибытия. Лань Сычжуй и Лань Цзиньи, которые сидели на корточках и кормили кроликов, встали и поклонились. Лань Ванцзи кивнул в знак признательности и посмотрел на пушистые комочки: — Что здесь делают кролики?       Младшие ученики почувствовали волнение, но Лань Сычжуй быстро пришел в себя и ответил: — Мы заботимся о них, — Лань Ванцзи нахмурился, чего не заметил Лань Цзиньи, но второй ученик понял, что пытался сказать старший, поэтому продолжил. — Наш орден заботится об этих кроликах в течение последних шестнадцати лет.       Лань Ванцзи кивнул, хотя спрашивал себя, почему он не может вспомнить этого. Но он сразу отбросил эту мысль на задний план, планируя чуть позже спросить об этом своего старшего брата. Он посмотрел вниз, на маленького чёрного кролика, который не сводил с мужчины любопытного взгляда с момента прибытия, поднял его на руки и осторожно погладил по голове.                                   Наконец, наступила семнадцатая годовщина смерти Вэй Усяня. Все ученики в ордене были в полной боевой готовности, боясь, что может снова что-то случиться, но ко всеобщему удивлению в этот день Лань Ванцзи прибыл в столовую вместе со всеми, занял своё место и тихо сидел, терпеливо ожидая начала завтрака. Он не знал, что время от времени на него бросали любопытные и встревоженные взгляды. Он был полностью погружен в раздумья, почему же ему не удаётся вспомнить кроликов.       Лань Ванцзи направился в здание библиотеки, чтобы прочитать свитки Лань Аня. Он сидел за столом, но никак не мог сконцентрироваться на чтении. Вместо этого его глаза блуждали и осматривали комнату: все книги и свитки были размещены по нужным полкам, все кисти висели на специальной подставке в правильном порядке, не было следов мусора и разбросанных бумаг, но всё равно чего-то не хватало. И он не знал, что это было и откуда возникло это чувство. Утром он также поймал себя на мысли, что Облачные Глубины были необычайно тихими. Лань Ванцзи понимал, что забывает нечто действительно важное, и эта мысль тревожила его.       Он погрузился в раздумья настолько, что не услышал, как дверь в библиотеку открылась, однако он почувствовал присутствие вошедшего. Он неосознанно хлопнул руками по столу, встал и выжидающе посмотрел на человека, но его слабая улыбка сразу исчезла, он упал обратно на своё место, а на лице появился разочарованный взгляд, когда тот понял, что вошедшим был всего лишь его брат.       Лань Сичэнь был удивлён громкому удару, как только он вошел в библиотеку. Его младший брат смотрел на него яркими глазами и с лёгкой улыбкой, как будто кого-то ждал, но его лицо вернуло к себе хладнокровность, когда он увидел Первого Нефрита ордена Гусу Лань. — Ты ждал кого-то? — спросил Лань Сичэнь, идя к нему.       Лань Ванцзи положил руки на свои колени и опустил взгляд, чувствуя стыд за своё поведение. Он сжал пальцы и тихо произнёс: — Я не знаю — кого и почему ждал, — он посмотрел на сидящего перед ним брата. — Что-то не так, но я не знаю, что именно. Я не понимаю, почему молчание этого места беспокоит меня, почему я не могу вспомнить о кроликах в саду и почему я чувствую, что в этой комнате чего-то не хватает. Как будто я забыл что-то важное. — Эмоциональный шок, вызванный травмой твоей головы, заставил тебя временно забыть о некоторых вещах и потерять часть воспоминаний, но не волнуйся, — в голосе Лань Сичэня была печаль, которую его брат понять не мог. — Ты скоро их все вернёшь.       Лань Ванцзи кивнул. Он хотел спросить, что именно с ним произошло за последние годы, почему и как он получил травмы, но решил оставить все вопросы при себе. Возможно, он вспомнит это позже.       Когда Лань Ванцзи полностью выздоровел, его брат объявил, что скоро будет женат. Первоначально он намеревался жениться пять лет назад, но поведение и душевное состояние брата волновало его так сильно, что он решил отложить свадьбу. К счастью, его невеста это поняла.                                   Прошло четыре года, и Лань Ванцзи уже отбросил мысли о недостающих воспоминаниях в дальнюю часть собственного сознания. Он вернулся в каждодневную рутину, отправляясь на ночную охоту, временами заботясь о кроликах и наставляя младших учеников и своего племянника. Ко всему этому добавилась смерть Лань Цижэня. У него не было времени думать о чём-то ещё, но иногда он ворошил свои воспоминания, находя в них пробелы.       Лань Ий любил Лань Ванцзи. Он всегда будет следовать за своим дядей и подражать ему. В его глазах он был самым уважаемым и почитаемым заклинателем во всём мире совершенствования. Лань Ий вырос таким же как Лань Ванцзи: изящным, статным, благородным, в добавок унаследовав общительную черту своего отца.                                   Прошло ещё двадцать шесть лет. Все младшие ученики выросли, уже имели свою семью и праздновали рождение внуков, в том числе и Лань Сычжуй и Лань Цзиньи. Лань Ий тоже вырос и женился на девушке, в которую влюбился, когда приехал в юном возрасте обучаться в Пристань Лотоса.       Однако, Лань Ванцзи остался неженатым. Он не интересовался женщинами, которые пытались сблизиться с ним. Брат тоже не заставлял его вступать в отношения и брак. Теперь, когда он сам постарел и стал седым, он всё ещё не мог понять, почему отвергал любые ухаживания и игнорировал этих женщин. Словно он не мог отдать своё сердце кому-либо.       Вскоре после того, как Лань Ий сыграл свадьбу, его жена родила здорового мальчика, и они назвали его Лань Ин. Услышав это имя, хотя оно и звучало по-другому, в памяти Лань Ванцзи всколыхнулись некоторые воспоминания. Он подумал, что, возможно, причиной тому был возраст, однако не мог избавиться от чувства, странно знакомого, когда называл своего внука «А-Ин».       Лань Ин тоже любил Лань Ванцзи, но, в отличие от отца, всегда втягивал деда в свои шалости, как только появлялась возможность. Он любил проводить время со своим дедушкой, всегда следуя за ним на территории Облачных Глубин, куда бы тот ни направлялся. Лань Ванцзи не обращал на это внимания, чувствуя тепло, комфорт и необъяснимую ностальгию от присутствия Лань Ина рядом.                                   Когда Лань Ину исполнилось четыре года, он начал видеть странные сны и видения. Однажды, когда Лань Ванцзи и Лань Ий отправились на ночную охоту, Лань Сичэнь остался один, чтобы приглядеть за внуком. Именно тогда Лань Ин неожиданно официально назвал его по имени и сделал глубокий поклон, выражая уважение, после того, как Лань Сичэнь проснулся. Поведение его шестилетнего внука удивило, но то, что начал говорить маленький мальчик, оказалось ещё более удивительным. — Я хочу быть честным с тобой, — начал Лань Ин, сидя перед ним в позе лотоса, совсем как взрослый. — В своей прошлой жизни я был Старейшиной Илин с печальной, но громкой известностью. Ты можешь подумать, что я лгу, но это не так. Я знаю, что моя душа полностью разрушилась тогда, поэтому я не могу найти объяснения тому, почему у меня получилось переродиться, — Лань Ин посмотрел на него серьёзным взглядом. — Но, я думаю, есть причина, по которой я вернулся к жизни. Видимо, я должен что-то сделать.       Лань Сичэнь смотрел на него широко раскрытыми глазами. С тех пор, как Лань Ванцзи сломался и потерял воспоминания о Вэй Усяне, появилось негласное правило, запрещающее говорить с братом об этом человеке или даже произносить его имя на территории Облачных Глубин. Даже представители других орденов перестали упоминать его, поэтому вся информация о Старейшине Илин, должна принадлежать только тем людям, которые вступали с ним в контакт, которые жили с ним в одно время, которые были свидетелями его смерти. Молодёжь не должна знать об этом! Лань Сичэнь внимательно осмотрел позу, в которой сидел Лань Ин, прислушался к тону его голоса и вспомнил все нежные взгляды, которыми внук смотрел на его младшего брата, после того, как ему исполнилось четыре. Обычные дети не могли смотреть так, как это делал он. Каждый взгляд напоминал Вэй Усяня, был выполнен в его собственной манере. — Когда ты понял? — спросил Лань Сичэнь, когда голос вернулся к нему. — И что ты должен сделать? — Я понял это, когда мне исполнилось четыре года, — после минутной паузы произнёс мальчик. — Мне продолжало сниться моё прошлое, моя предыдущая жизнь. Я убедился в этом, когда увидел Лань Чжаня, — он замолчал.       Лань Сичэнь увидел выражение лица, с которым Лань Ин произносил эти слова, и он сразу понял причину, по которой душа Вэй Усяня вернулась в этот мир. Он почувствовал, как внутри разливается счастье и тепло. Увы, но он больше не мог печалиться за своего брата. Он улыбнулся: — Ванцзи знает?       Лань Ин покачал головой: — Конечно, он не знает! Ты первый, кому я рассказал. Он, кажется, совсем меня не помнит, так какой смысл рассказывать ему? — Ты не прав, — возразил Лань Сичэнь.       И он рассказал ему всё, что произошло после его смерти: как Лань Ванцзи боролся, держась за полупрозрачную нить надежды, более десяти лет; как он неустанно играл «расспрос» целую ночь, чтобы найти разорванные кусочки души; как он достиг своего предела, погрузившись в слишком сильную тоску и одиночество, и как после этого он потерял все воспоминания о человеке, которого любил больше жизни.       Лань Ин слушал молча, а по его щекам беззвучно текли слёзы. — Лань Чжань так много пережил, и я… — это всё, что он смог проговорить вслух.       Лань Сичэнь оставил своего внука, хотя, скорее всего, уже Вэй Усяня, одного, пообещав, что не расскажет об этом ни единой душе, особенно своему брату.                                   Было уже утро, когда Лань Ванцзи и Лань Ий вернулись. Лань Ин бросился поприветствовать своего отца, тот в ответ его крепко обнял. Сразу после он оставил своего сына и деда одних в саду, направившись к отцу, и Лань Ин вцепился в полы одежд Лань Ванцзи.       Ветер в саду дул тихо, солнце ярко светило с ясного неба, но не ослепляло, а обволакивало своим теплом. Лань Ванцзи заметил странное выражение лица своего внука, когда они сидели и кормили кроликов, и положил руку на его щёку: — Что-то случилось?       Лань Ин покачал головой и постарался сдержать непрошеные слёзы. Впрочем, он делал это последние два года, с тех пор, как воспоминания о его прошлой жизни вернулись к нему. Уже два года он вынужден сдерживать своё желание обнять старого, но всё ещё прекрасного, человека, поговорить с ним обо всём и проводить с ним всё своё свободное время. — Вы когда-нибудь влюблялись? — он пытался добавить в свой голос столько любопытства, насколько это возможно.       Лань Ванцзи посмотрел на небо, потом опустил взгляд на кроликов, которые были заняты пережевыванием свежих листьев, чуть дольше смотря на зверька с чёрной шерстью. Пока мужчина молчал, Лань Ин принял твёрдое решение, что обязательно ему обо всём расскажет. Если Лань Ванцзи вспомнит сейчас, — Лань Ин выдал бы ему всю правду в чистом виде, но если это не случится — он будет молчать и ждать дня, когда воспоминания вернутся. — Зачем спрашиваешь? — задал ответный вопрос Лань Ванцзи после минуты молчания.       Лань Ин попытался объяснить ему, что услышал, как две старшие ученицы разговаривали об этом, и после он и сам захотел узнать причину, по которой Лань Ванцзи решил остаться один. — Поскольку я потерял часть своих воспоминаний, я не могу сказать с уверенностью, что любил раньше кого-то. Однако, после рождения А-Ина, я начал видеть во сне фрагменты забытого, — Лань Ванцзи посмотрел на Лань Ина. — Я не могу вспомнить лицо этого человека, но его имя созвучно с твоим.       Лань Ин прикусил губу и не позволил Лань Ванцзи обнять его. — Ты всё ещё ждёшь его?       Лань Ванцзи снова поднял голову к небу и закрыл глаза: — Даже если я не очень хорошо помню этого человека, я знаю, что ждал его. Я всегда ждал его… и жду его сейчас.       Лань Ванцзи был поражен, когда Лань Ин внезапно бросился к нему и крепко обнял. — Прости, я заставил тебя ждать, — послышалось между громкими всхлипами. — Лань Чжань, я вернулся! Посмотри на меня, Лань Чжань, я сейчас здесь, я вернулся! Я вернулся к тебе, Лань Чжань!       Лань Ванцзи застыл. Погрузившись в раздумья, он вспомнил, что в последний раз его звали по первому имени, данному при рождении, ещё когда он был подростком. И человек, появлявшийся в его снах, независимо от ситуации, всегда звал его только «Лань Чжань», никогда не обращаясь к нему в более официальной форме. Внезапно все потерянные воспоминания хлынули, словно вода из прорвавшейся плотины, заполняя все мысли и вызывая лёгкое головокружение. Он с силой зажмурил глаза, усмиряя эмоции. Открыв же их обратно, он почувствовал, как по щеке скатилась первая слеза, а за ней последовали и другие, похожие на хрустальные капли дождя. Он крепко обнял маленькое тело в ответ. — Вэй… Ин? Вэй Ин, это действительно ты? — спросил он дрожащим голосом. Лань Ин в ответ кивнул, а Лань Ванцзи прижал его к себе ещё крепче, но не настолько сильно, чтобы повредить. — Я ждал тебя. Я продолжал ждать тебя, Вэй Ин! Вэй Ин…. Вэй Ин…                                   Лань Ин поговорил со своими родителями и бабушкой. Лань Сичэнь в этот момент сидел рядом с ним, в качестве свидетеля и поддержки. Они собрали достаточное количество аргументов, чтобы доказать, что он действительно был реинкарнацией Вэй Усяня. Его родители смогли поверить ему и разрешили оставаться с Лань Ванцзи столько, сколько он хотел, но после напомнили, что даже если он являлся перерождением Вэй Усяня, Лань Ин всё ещё был Лань Ином, а Лань Ванцзи оставался его дедушкой.       Лань Ванцзи знал, что время, когда он мог быть с Вэй Усянем, уже давно прошло, но он смог принять этот факт только на шестнадцатую годовщину смерти этого человека, которая заставила его сломаться и невольно забыть всё о нём. Сейчас он был уже стар, а Вэй Усянь переродился в теле его внука, но он всё равно был более чем счастлив, пока Вэй Ин находился рядом. Лань Ванцзи проводил большую часть времени с Лань Ином, играя с ним, пытаясь заполнить пустоту в душе, образовавшуюся после долгих лет тоски по человеку, которого он любил больше всего на свете. Но это счастье не могло длиться очень долго.       Однажды Лань Ванцзи и Лань Сичэнь вернулись с ночной охоты. Несмотря на то, что они были сильными, опытными, а уровень их духовных сил — высок, Два Нефрита ордена Гусу Лань уже давно постарели, поэтому не было ничего удивительного в том, что у них обнаружились серьёзные ранения. Той ночью Лань Ванцзи заболел и слёг с необычайно высокой температурой. Обеспокоенный Лань Ин умолял родителей о разрешении остаться рядом с ним и уверял их, что ни в коем случае не заразиться лихорадкой сам.       Он не спал всю ночь, ухаживая за Лань Ванцзи, и молча молился за его скорейшее выздоровление.       Лань Ин проснулся от ощущения тёплой руки, что нежно коснулась его щеки. Будучи сонным, он сам ластился к этой руке, придвинулся ближе и наслаждался этим теплом, но резко поднялся, когда вспомнил про болезнь. Он сел прямо, снял со лба дедушки уже высохшее полотенце и аккуратно положил на лоб другую руку, чтобы почувствовать температуру. Жар не понизился ни на один градус. Мальчик снова намочил полотенце и положил обратно на лоб, отжав лишнюю воду. — Вэй Ин, — тихо позвали его. Лань Ин поднял глаза на лицо и его сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз, когда он увидел слабый взгляд Лань Ванцзи. Он обхватил маленькими пальчиками мужскую ладонь, кожа которой уже давно перестала быть мягкой, а светло-голубые вены ярко прослеживались линиями, сплетающимися в сеть. — Спасибо, что вернулся ко мне, Вэй Ин, — его голос был тихим, но сидящий рядом Лань Ин прекрасно слышал каждое сказанное слово. — Вэй Ин, я так сильно хотел тебя увидеть. Я ждал тебя так долго, и я очень рад, что ты наконец-то здесь, — Лань Ин быстро и яростно пытался стереть со своего лица предательские слёзы. — Как бы я не хотел остаться с тобой подольше, я не думаю, что у меня получится сделать это сейчас. Наше время давно прошло. Ты переродился моим внуком, а я теперь твой дедушка, — он прикрыл глаза и шумно вздохнул. Лань Ин знал. Знал, что произойдёт дальше, но всё равно не хотел, чтобы мысли становились явью. — Время с тобой пролетело слишком быстро, но я действительно благодарен и испытываю счастье. У меня нет никаких сожалений.       Лань Ванцзи выждал долгую паузу, медленно стирая пальцами прозрачные горячие капли слёз с детского лица, а потом тихо произнёс: — Ты будешь меня ждать?       Лань Ин незамедлительно кивнул: — Ты ждал меня так много лет. Теперь я буду ждать, независимо от того, сколько времени это займёт. Я всегда буду ждать тебя, — он прижался губами к тыльной стороне ладони и поцеловал её. Он увидел, как Лань Ванцзи улыбнулся, а после медленно закрыл глаза. — Так что ты обязательно должен вернуться, — прошептал он, когда волна горьких слёз уже хлынула наружу, превращаясь в громкое рыдание. Он сжимал руку Лань Ванцзи всё сильнее, когда хватка того, наоборот, ослабевала.       Громкий плач насторожил проходящего мимо ученика, и тот решил позвать старших. Лань Сичэнь шел медленно из-за ранения, но всё равно старался торопиться. Лань Ий шел следом. Когда они зашли внутрь комнаты, было уже слишком поздно. Лань Ванцзи мирно спал, на его лице застыла счастливая улыбка, а рядом сидел рыдающий Лань Ин, прижимая к своей щеке уже холодную руку.                                   Сейчас Лань Ину уже было одиннадцать лет. Теперь он мог контролировать своё непослушное поведение, в отличии от того, каким он был в детстве, но он всё ещё оставался таким же озорным шалопаем, как и тогда, когда он был Вэй Усянем. Подняв голову к небу, он вспомнил день, когда умер Лань Ванцзи, и холодную руку, которую он держал и прижимал к себе. Весь следующий год для него был очень трудным. Пережить эту смерть для него было тяжело. Но по прошествии этого года жена сына Лань Сычжуя родила второго ребёнка — мальчика — и по совпадению назвала его «Лань Чжань». Все воспоминания о прошлой жизни этот ребёнок тоже вернул себе в возрасте четырёх лет. Лань Ин улыбнулся, закинув руки за голову, и аккуратно прислонился спиной к дереву, чтобы лобная лента не была зажата. — А-Ин!       Лань Ин повернул голову в направлении, откуда донесся слабый голос, и обнаружил маленькую фигуру, молча приближающуюся к нему. Лань Ин весело улыбнулся, помахал ему рукой и закричал: — Лань Чжань! — он смотрел, как маленький мальчик подходит к нему. Взгляд на детском лице был сердитым, словно тот ругал его за крик и нарушенное правило.       «Ах, Лань Чжань, серьёзно? Даже несмотря на перерождение, ты всё тот же честный человек, каким был в прошлой жизни» — подумал он и усмехнулся себе под нос. — Ты смеешься надо мной? — Лань Ин с трудом сдержал смех, когда маленький человечек остановился прямо перед ним. После того, как Лань Чжань переродился внуком Лань Сычжуя, он стал громко озвучивать свои мысли и высказывать собственное мнение каждый раз, когда Лань Ин оказывался рядом с ним. — Как только мы станем достаточно взрослыми, я выйду за тебя замуж, чтобы ты перестал насмехаться надо мной! — заявил он, надув маленькие щёчки.       В этот раз Лань Ину не удалось сдержать громкого смеха. Он мечтательно вздохнул, положил руку на голову мальчика и улыбнулся: — Я знаю, — он ласково провёл рукой по волосам. — И я буду ждать этого дня, Лань Чжань.       Мальчику пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы его губы не растянулись в широкой счастливой улыбке. Однако, покрасневшие мочки ушей не могли скрыть его настоящих чувств. — Ах, я кое-что забыл сказать, — воскликнул мальчик. Лань Ин наклонил голову и внимательно посмотрел в красивые глаза, доверху заполненные одним единственным прекрасным чувством. — Спасибо, что ждал меня, Вэй Ин.