Murders&books

- Если бы не было мальчика... - Да, но он есть. Кроули смотрит из-за очков и почти щурится - хотя это бесполезно, с лица ангела он читает, как с листа. - ...ты мог бы убить его. Намёк тоньше некуда, и Азирафаэль ощетинивается серьёзностью, задел за живое, за праведность, за ангельскую сущность, которую тот так трепетно хранит и так отчаянно за неё цепляется. - Нет, Кроули. Я никого убивать не буду. Я никогда никого... Не думаю, что смог бы. Взгляд Кроули изучает сквозь стёкла очков, изучает, хотя неизученного на лице и нет, и он прекрасно знал ответ с самого начала, и каждую частичку эмоции - тоже, ещё до того, как произнёс всё вслух. Капля сомнения - быстро перекрываемая всем тем, во что ангел верит и за что держится, не отпуская ни на секунду, и именно это Кроули и любит, именно это его страшно в Азирафаэле раздражает, потому что ангел никак не поймёт - если отпустит дурацкую юбку Гавриила и ему подобных, не перестанет быть тем, кем является, это попросту не выкачать из его крови никаким отрезвлением, никаким сомнением или шеститысячелетней дружбой. И тем больнее, когда оказывается, что всё, чего ему не хватало для осознания - чёртова книга, кусок бумаги, завёрнутый в кусок бумаги, и вот ради этого готов поступить по-своему неправедно, неверно, неправильно? Ради чёртовой пачки бумаги, но не для робкого соприкосновения пальцев. Азирафаэль мечется, и Кроули ужасно раздражает, что он опять ничего не понимает - ты же такой умный, как можно быть таким тупым? Хочется выбить на лбу и поднимать чёлку при любой возможности, когда эмоции переполняют, бурлят, стремясь вырваться и заполонить всё вокруг, но ангел вдруг приглашает на бокал вина, и снова плюёшь - на себя, но не через плечо - потому что небеса с тобой, конечно, ты ничего опять не понял, но за неимением - и этого достаточно. Кроули бесит, что он прекрасно понимает каждую черту его лица, каждое малейшее выражение, и что понимает всё, даже взрываясь, посылая подальше наверх и проклиная нежеланием видеть, а в ответ - только боль в дрожащем голосе и отражение глаз на стёклах очков, потому что Азирафаэль - самый глупый книготорговец, которого он когда-нибудь встречал. И даже здесь, на краю Света, когда до конца мира осталось сколько-то там дней или часов - считать всё равно бесполезно, он действительно не понимает, и даже замаскированное "люблю" не слышит, хотя слушает, и ему действительно жаль, хотя Кроули уже снова его нашёл, сжимая в пальцах книгу, в первый раз помогшую ему оступиться, самостоятельно, прижимая её к груди, хранящую воспоминания о его пальцах. Ангел смотрит с беспокойством, но мысли заняты дурацким концом света, и он думает не о том, и конечно Кроули сломя голову понесётся на место встречи, почти сжигая себя дотла. Азирафаэль оступается, но этого ему недостаточно, и даже, когда стороны стираются, почти окончательно, он, искрясь проблеском понимания - только и только того, что сейчас - не может с собой ничего поделать, и улыбается теми чертами, от которых у Кроули болит горящая душа, в которых прячется то самое, что Кроули в нём любит - в чём он давно себе признался, - что Кроули в нём ужасно бесит.