Мой необычный роман. Мицуки.

Прошёл один день. Вечер.       Один день я провела дома, а на второй просидела на практике всего лишь час вместо обычных четырёх. Мы ехали домой. Я прислонилась к окну и глядела на плывущие по небу облака. Мама… Где ты сейчас? Ты говорила, что всегда будешь рядом, но тебя нет.        — Кэти, — позвала меня Моника.        — А?       Я услышала серьёзный голос Моники и повернула голову.        — Насчёт той ночи, — начала она.       Я прекрасно понимала, что Моника имеет ввиду тот вечер, когда на нас напала та девушка. Мицуки окинул меня серьёзным взглядом. Я понимаю, что он не злится, но я до сих пор не привыкла к его реакции на подобные события.        — Моника, ты о чём-то узнала, да? — уточнила я.        — Да. Поговорив с полицией, я узнала, что та девушка принимала тот самый наркотик, о котором ты говорила, — сообщила Моника       Этот наркотик стал популярен в модельном бизнесе. Когда я услышала о нём от своих одногруппников, то решила расспросить о нём. Но мальчишки и девушки только пожимали плечами. Даже наши парни-хакеры, которые знали абсолютно обо всём, не могли ничего сказать, кроме того, что он ломает людям психику и искажает реальность. Это было странно. Значит, этот наркотик ходит только по рукам. Но как можно распространять наркотики не попасться? Его нужно замаскировать. Но под что? И как про него узнало столько людей? Все знают, что он есть, но никто не знает никакой он, ни как выглядит. Даже Моника ничего об этом не знает, хоть и работает в этой сфере уже 20 лет. Но ведь Моника тоже модель. Почему другие модели знают, а Моника нет? Они не доверяют ей? Боятся её? Или завидуют ей? Вероятнее всего, что всё вместе.        — Моника, — позвала я её.        — А?        — Что с той девушкой? Как она? — спросила я.        — Она ничего не помнит из того, что случилось в тот день. Она не знает от кого получила тот наркотик и как приняла его, — рассказала Моника.        — Ты не думаешь о том, что она врёт? — спросил Мицуки.       Было видно, что он явно не верит в слова той девушки. Моника покачала головой.        — Навряд ли. Нет, сначала я придерживалась этой точки зрения, но потом… Когда я навестила её, я… — закончить Монике я не дала:        — Но она же в участке. — я удивлённо подняла брови.        — На это есть связи. Ты забыла? — мягко улыбнувшись, спросила Моника.       Конечно. В нашем мире они всегда нужны. Но я никогда ими не пользовалась, чтобы не афишировать именем отца. Я не хотела зависеть от него, но пока я не могла вырваться. Представляю, какое лицо было бы у Мицуки, если бы он узнал, кто я на самом деле. Думаю, он бы разозлился. Ох. Я вздохнула.        — Когда я поговорила с ней, я поняла, она не врёт. Она, правда, ничего не помнит. Вы не представляете, как она отреагировала, когда увидела меня. — Моника покачала головой.       Разозлилась или огорчилась, а может…        — Она обрадовалась, — произнесла она.        — А? — моя челюсть буквально упала на пол.        — В смысле, как бы говоря, что теперь-то я тебя точно прибью? — спросил Мицуки.        — Нет. Кэти и я знаем, что она не сумасшедшая, — поправила его Моника.        — Да. Это правда. — я кивнула.       Я согласилась с Моникой.       Когда девушка напала, её лицо выражало полную безысходность. Будто бы она лишилась самого дорого в её жизни. Но что такого Моника могла забрать у неё? Деньги? Любовь? Славу? Последнее казалось более вероятным. Нет. Моника не была такой. Никогда.        — Она вела себя открыто и спокойно. Она говорила, что я — её кумир. Что я вдохновила её стать моделью, — продолжила Моника.       Я сразу поняла, что она модель. Это было заметно.        — Ещё она сказала, что в последние дни всё было не очень хорошо, — добавила она.       Последние дни? В груди вновь заболело. Я попыталась это скрыть, но было очень больно, будто мне в сердце вонзили нож. Как же больно! Я натянула на себя плед, чтобы скрыть то, как я держусь за грудь. Боль не проходила. Голоса Моники и Мицуки не доходили до моих ушей. Только противный звон в ушах был в моей голове. Если это не прекратится, то я потеряю сознание.        — Осталось 4 с половиной дня, — произнёс голос в моей голове.        — А?       Боль прошла. Я услышала голос Мицуки.        — И? — спросил он.        — Что ты подразумеваешь под «и»? — уточнила Моника.       О чём они? Мицуки с отвращением посмотрел на Монику и повернул руль вправо. На дороге было полно машин. Мы явно попали в час пик. Хоть Мицуки и пытался искать более свободные улицы, мы всё равно попадали в пробку. Что тут скажешь? Москва.        — Всё, что я услышал, это то, что девушка приняла наркотик и погрузилась в транс. Я не вижу никакой связи между этим фактом и тем, что она ударила вас ножом, — произнёс Мицуки.        — Терпение, Мицуки. Помни, что нетерпеливые мужчины не пользуются популярностью среди девушек, — хихикнула Моника.        — А? — я подняла брови.       К чему это она? Сказав это, Моника пожала плечами. Мне показалось, что руль повернулся с визжащим звуком. Это как нужно было повернуть, чтобы получился такой ужасный звук?        — Ну, не злись. Я ещё кое-что узнала, — сказала Моника.        — У неё забрали что-то очень ценное для неё, да?  — предположила я, посмотрев на неё.        — Кэти!       Она чмокнула меня в щёку.        — Ты просто умничка! — воскликнула Моника.        — А? — я подняла одну бровь.        — Дело в том, что когда с ней разорвали контракт, меня взяли вместо неё, — пояснила Моника.        — О… — я понимающе кивнула.       Теперь всё ясно. Монике дали ту работу, за которую боролась та девушка. Но в модельном бизнесе всё так и есть. Если ты не известна и не многофункциональна, то тебе нет места. Очень сложно быть только красивой, необходимо быть нужной. Моника рассказывала, как девушки не проходили даже часть всего того, что должны делать модели. «Да, ты милая, но ты нам не подходишь» — вот что они слышали от модельных агентств. Я представляю, каково ей. Нет, не представляю. У меня не забирали краски или фотоаппарат. Я не могу понять её боль.        — Ну и что? — недовольно буркнул Мицуки.        — А?       Даже несмотря на появление новых подробностей в истории, Мицуки оставался равнодушен к её судьбе. Я видела, что ему совершенно не интересно. Вот если бы у тебя забрали то, что тебе дороже всего, как бы ты отреагировал? Я хотела сказать это ему, но…        — Если ты хочешь быть известной, то тебе нужно быть сильной. Если берёшься за что-то, то делай это до конца. Если не получается с первого раза, пробуй снова и снова, пока не получится. А если ты опускаешь руки и начинаешь винить кого-то в своих неудачах, то это ничто иное, как лень. Меня от этого тошнит, — произнёс с нескрываемым отвращением Мицуки.       В его словах есть правда.        — Да. Это правда. — я согласно кивнула.       Да, она потеряла контракт, но она не должна была опускать руки. А должна была пойти в другое агентство и попытаться снова.        — Люди склонны к ошибочным решениям, если некому им помочь, — произнесла я и пожала плечами.        — Ты бы никогда так не поступила, — со вздохом прошептал Мицуки.        — А? Ты что-то сказал? — я вся обратилась в слух, но почти ничего не услышала.        — Н-нет. Ничего, — буркнул он в ответ.        — Мне очень жаль прерывать вашу горячую дискуссию, но я должна вам напомнить, о чём мы, собственно, тут говорим? — прервала нас Моника.        — О её поступке, — сказал Мицуки.        — Ёжки ж матрёшки. Мы говорим о наркотическом веществе. НАРКОТИКЕ, — возмущённо ответила она.       Я вспомнила, что Моника говорила о том, что та девушка находилась под воздействием наркотика.        — Она была зависима от этого вещества, — сказала я.        — Она пыталась убежать от реальности, так? — уточнил Мицуки.        — Почему ты всегда так негативно всё воспринимаешь? Тебе нужно поработать над своим характером. — покачала головой Моника.       Мицуки не нашёл подходящего ответа на выпад Моники и замолчал. Моника продолжала:        — Она вообще не хотела принимать никакие наркотики. В её вещах ничего не нашли. Она даже не знала, что начинает сходить с ума. Её разум помутился и она стала находиться между двумя мирами: реальным и иллюзией. Не в силах контролировать свои эмоции, она выпустила весь негатив. Результат мы знаем.       Машина снова остановилась. Опять пробка. Моника что-то крутила в руках.        — Что это? — спросил Мицуки.        — Похоже на аскорбинку, правда? — криво усмехнулась Моника.        — Но это же и есть аскорбинка, да? — неуверенно спросил Мицуки.       Моника раскрыла ладонь и я увидела аскорбинку, которая была завёрнута в знакомую яркую упаковку. «Они штучные и такие яркие».        — Она сказала, что ей её дал один человек со словами: «Это мелочь, но приятная». Другие девушки, замеченные в употреблении этого наркотика, сказали, что получили их при схожих обстоятельствах, — рассказала Моника.       «Они со вкусом фруктов. И очень нравятся девушкам» И его улыбка. Нет. Этого не может быть. В моей сумке лежала та же упаковка аскорбинок, что и в руке Моники. Но зачем Мише это делать? Ладно, если бы он их продавал. Но он же дарит их. Просто дарит. В аптеках полно этих аскорбинок. Тысячи! И у них просто похожи обёртки. Наверное, они стоят дорого, вот их и покупают люди побогаче. Потому что Миша не мог этого сделать. Я убеждала себя в том, что это не он. Но сомнения всё же терзали мою душу. Хороший ли он человек? Да. Могу ли доверять ему? А вот это уже под сомнением.        — Эй, — окликнул меня Мицуки.        — А? Да?       Голос Мицуки вернул меня в реальность. Он смотрел на меня с подозрением.        — Тебе плохо? Ты выглядишь бледной, — обеспокоенно произнёс он.        — Да, Кэти. Выглядишь нехорошо. Всё в порядке? — забеспокоилась Моника.       Они волнуются. Может, всё-таки рассказать им всё?        — Эм…       Я хотела, но острая головная боль остановила меня. Ко рту подступил ком. Я опустила голову. Мне стало плохо. Силы покидали меня.        — Ты очень бледная. Успокойся, — более мягко произнёс Мицуки.        — У-угу.       Я кивнула, и он погладил меня по голове. Сердце забилось быстрее от его нежного и тёплого прикосновения. В этот момент, боль в области груди возобновилась с новой силой, и я потеряла сознание.       Очнулась я уже дома на диване в гостиной.        — Что случилось? — спросила я.       Я приподнялась и увидела Мицуки и Монику. С моей головы упало полотенце.        — Ой…        — Кэти. Как хорошо. Ты жива. — облегчённо вздохнула Моника.        — А?       Я села. Силы немного вернулись.        — Твое сердце не билось несколько секунд. Мы думали, что ты умерла. — Моника чуть не плакала.        — Но…        — Когда Мицуки приложил ухо к твоей груди, он не услышал биение сердца. Кэти, я чуть с ума не сошла, — продолжала лепетать она.        — Твоя жизнь изменится. Это только начало.        — Ай!       Я схватилась за голову. Что же это за голос?        — Что такое? — обеспокоенно спросил Мицуки и приблизился ко мне.        — Н-нет. Ничего. Я просто устала. Я перетрудилась сегодня, вот и все, — оправдалась я.        — Тогда Мицуки может сделать тебе массаж. У него это хорошо получается, — предложила Моника.       Моника. Она неисправима. Я и так его люблю. Массаж? А что, было бы неплохо. Мне что-то вспомнилось и сразу забылось.        — Если тебе не трудно, Мицуки. Можно тебя об этом попросить? — спросила я у него.       Я была смущена, но я не хотела оставаться одна. В тот раз я заснула прямо в объятиях Мицуки, но зато я спала без кошмаров.        — Похоже, что у меня нет выбора, — вздохнул он в ответ.       Хоть Мицуки и ответил мне с небольшой неохотой в голосе, он всё же пошёл со мной в мою комнату.       — Я в душ! — крикнула Моника и убежала.       Получилось так, что мы остались вдвоём. Мицуки и правда очень заботливый, а каким злюкой был. Я засмеялась, вспомнив его лицо при нашей первой встрече.        — Хи-хи!        — Ты чего? — немного хмуро спросил Мицуки.        — Да нет. Ничего. Хи-хи, — продолжила хихикать я.        — Да что тебя так рассмешило? — совершенно не понимая, что происходит, снова спросил он.       Я успокоилась.        — Ничего. Пойдём.       Мы вошли в комнату.        — Ложись на кровать.       Я послушно легла.        — Эй. — уголки его губ дрогнули в улыбке.       Стоя надо мной, Мицуки положил свои руки мне на плечи и посмотрел мне в глаза. Его невероятно красивое лицо находилось в паре сантиметров от моего. Я почувствовала его дыхание на своих щеках. Если он не уберёт своё лицо, то я начну краснеть.        — Какую часть тела я должен массировать? — с улыбкой спросил Мицуки.       Ох, точно же. Обычно же массируют плечи, спину и поясницу. А как он достанет до этих частей тела, если я лежу лицом кверху?        — Ох. Прости.       Я перевернулась на живот и больше не могла видеть его лицо. Но даже думая о нём, я заставила своё сердце биться чаще. Вот каково оно. Быть влюблённой. Это было совершенно новое чувство в моей жизни. Мицуки задрал кверху мою кофту и начал прощупывать болевые точки. Ой, а это больновато!        — Понятно, — пробормотал Мицуки.        — А?       Ах да. Мицуки же делает массаж Монике, а у неё фигура-то то, что надо. Ей всегда завидовали. Моя фигура была проще. Но я не была толстой. 44 размер это немного. Но всё же, Моника всегда была очень красивой. Даже в таком возрасте она конкурировала на равне с девушками лет 25-ти.        — Что-то не так? — внезапно спросил у меня Мицуки.        — А?       Голос Мицуки прервал мои размышления.        — Нет. Ничего. — я покачала головой, ну, насколько это было возможно.        — А если честно?       Честно? Мицуки тоже понял, что я не умею врать. Я не могу лгать ему.        — Прости, — пробормотала я.        — За что это вдруг?       Мой ответ удивил его.        — Я не такая красивая, как Моника, — пояснила я.        — Не понимаю, о чём ты говоришь. Ты очень симпатичная, — заверил меня Мицуки        — Ты так думаешь? — удивилась я.       Было немного странно, слышать от него подобное.        — Твоя внешность напоминает мне хрупкий и нежный цветок, — продолжал он.        — Да нет же! — воскликнула я, но Мицуки, не обратив на это внимания, продолжил рассказ:        — Многие считают, что Моника выглядит, как воплощение мечты. Но, как по мне, так она слишком уж неземная по всем качествам. Если честно, то ты мне нравишься гораздо больше. Ты лучше помещаешься у меня в руках. — под конец он усмехнулся.       А? Я поймала его на слове «нравишься». Такое приятное слово. И плевать, если это только просто слово, но оно согрело мою душу.        — В любом случае, не стоит зацикливаться на таких мелочах. Я не слишком сильно нажимаю? — даже слегка заботливо спросил у меня Мицуки.        — Н-нет. Что ты? Всё отлично, — заверила его я.        — Не больно? — продолжила расспрашивать меня он.        — Нет. Наоборот. Очень приятно.       Мицуки щипнул меня за бок, и…        — Ой!        — Больно? — забеспокоился он.        — Нет. Хи-хи! Щекотно! — я засмеялась.        — Так? — с неким подобием азарта спросил он и снова ущипнул мой бок.       В моей памяти всплыло воспоминание и сразу забылось.        — Да! Хи-хи! — я заливисто засмеялась.        — О. Ясно.       Голос Мицуки немного погрустнел. Что это с ним?        — Что-то не так? — спросила я, перестав смеяться.        — Н-нет. Ничего, — заверил меня Мицуки.        — Слушай, а где ты научился массажу? — решила сменить тему я.        — Нигде. Я сам разобрался, — спокойно ответил он.        — Здорово. Знаешь, а у тебя прекрасно получается. — улыбнулась я.        — Ты так считаешь? — пусть я не видела лица Мицуки, я знала, что он улыбается.        — Ага. Это так приятно, что можно уснуть, — сказала я и зевнула.       Я немного задремала.        — Ты можешь поспать, — мягко произнёс Мицуки.        — Мне неудобно… Уа-а-а! Спать. Прости, — произнесла я и снова зевнула.        — Да, ладно.       Мицуки положил руку на мои волосы и снял резинку. Мои волосы спали мне на лицо.        — Твои волосы тоже устали. Нельзя утруждать такие красивые и мягкие волосы, — мягко и даже немного нежно произнёс он.       Мицуки. Он погладил меня по голове. Так приятно. Совсем, как в детстве меня гладили мама с… Как же его звали? Я снова зевнула.        — Не заставляй себя. Поспи. Тебе нужно отдохнуть, — заверил меня Мицуки.       Эти слова подействовали так сильно, что я немедленно погрузилась в сон. Я оказалась в нашем родовом доме. Воспоминание нахлынуло на меня. Я слышала разговор за дверью.        — Это мама и … — пролепетала я и спряталась за стеной.        — Ты хоть скажи, как её зовут, — говорил…        — Не могу. Если я скажу, то она будет в опасности, — сказала мама. Я подошла к ним. Они сидели в креслах у камина. Его лицо было размыто, но я видела голубые глаза. Мама была в своём ажурном бежевом платье.        — Мама, … о чём вы говорите? — спросила я.       Мне всего 6 и я не особо понимаю суть их разговора.        — О, дорогая, ни о чём. Иди. Тебе пора спать, — произнесла мама.        — Но… — я хотела возразить.        -… сейчас сделает тебе массаж. — улыбнулась мама.        — Правда? Здорово! Пошли, …!       Я беру его за руку и веду в комнату.        — Малышка, подожди! — смеётся он.       Мы дошли до моей комнаты и я прыгнула на кровать.        — Я готова.        — Ну хорошо.       Он кладёт руки на мою спину и слегка щипает мой бок.        -… щекотно! Хи-хи! — смеюсь я.        — Да? Ну тогда… — усмехается …       Он снова щипает мой бок.        — Хи-хи! Перестань! — сквозь смех прошу я.        — Ну хорошо.       Он массирует мне спину.        -… мама говорит, что ты скоро уедешь. Это правда? — спрашиваю я.        — Да, малышка, правда. — грустно соглашается …        — Но я не хочу, чтобы ты уезжал, — возмущённо лепечу я.       Я встаю с кровати и крепко обнимаю его.        — Малышка, — со вздохом произносит он.       Он тоже обнимает меня. Так тепло. Он такой же тёплый, как… как и Мицуки. Я засыпаю, обнимая его.        — Всё вернётся.        — А?       Этот голос.        — Где вы? — кидаю я в пустоту.        — Твоя память вернётся. Ты вспомнишь его. — продолжает голос.        — Кого?        — Свою судьбу. — это было последнее, что я услышала.       Я проснулась. Солнце уже светило за окном. Я взялась за голову. Этот голос. Он так знаком мне. Даже не знаю, почему.        — Ах!       Я встала с кровати и потянулась.        — Ох, да я же в одежде! — заметила я.       Сняв с себя помятую одежду, я оделась в новую. О, это то платье, что мы купили. Нежно-зелёное платье с ромашками. Я спустилась на кухню. Там уже был Мицуки. Я осторожно переступила порог кухни.        — Доброе утро, — сказала я.        — Доброе. Завтрак ещё не готов. Подожди немного. Хорошо? — ответил мне Мицуки.        — Ага.       Мицуки был в простом чёрном фартуке и готовил еду. Я села за стол и наблюдала, как он это делает. Ух ты! Обычно это делаю я, но сегодня роли поменялись. Он похож на героя из фильма. Одного из тех, что показывают по телевизору. Девушка и её парень сидят на кухне. Он готовит еду, а она наблюдает за ним. Они радуются и улыбаются. Идеальная пара. Думаю, Мицуки догадался о чём я думаю, потому что он повернулся и наши взгляды встретились.        — Пристальное наблюдение за мной не обеспечит тебе добавку, — язвительно заметил он.       Мицуки улыбнулся.        — А что нельзя? Или ты стесняешься? — усмехнулась я в ответ.       Я решила уклониться от объяснения и пошутила.        — Ты это серьёзно? — поднял брови Мицуки.        — Ага. — я кивнула.       Я улыбнулась. Он нежно улыбнулся в ответ. Я вспомнила, как было тяжело говорить с ним в первое время. Как было трудно найти общий язык. Но после нескольких дней, проведённых вместе, я поняла, что он очень добрый и заботливый. Когда он улыбается, моё сердце начинает радоваться вместе с ним. В тот день, когда мы говорили о тех «аскорбинках» мне стало плохо, и Мицуки решил, что во всём виноват, так что последующие дни долго-долго извинялся. Я никогда не видела его таким. Моника потом сказала, что это и был настоящий Мицуки. Я тогда не поняла её слов, но сейчас… Сейчас я догадывалась. Но Мицуки не двуличный. Он настоящий, живой. Его лицо выдаёт его настоящие эмоции. Он не умеет врать, впрочем, я тоже. Мы не можем обмануть друг друга, и это делает нас ещё ближе друг к другу. Пусть он и был не слишком общительным, зато он стал моим лучшим другом. То чувство, что я давно знаю его так и не покидало меня. И эти сны такие странные.       Я думала о Мицуки и не могла понять, как такой человек может быть демоном. Когда он читает мне нотации, он похож на заботливого отца, который беспокоится о своём ребёнке. Хоть Моника и моя тётя, она никогда не уделяла мне столько внимания. Ещё я подумала об ангелах. С детства нам внушают, что они посланники добра, что они защищают нас от демонов, но сейчас всё с точностью, да наоборот. Что такого хранит в себе эта книга, что ангелы готовы убить того, кто её взял? Как я заключила контакт с Мицуки, просто выбрав его? Как он относится ко мне? Ни Мицуки, ни остальные никогда не говорили о тех, с кем заключали контракт ранее. Как будто это был их собственный, никому не доступный кроме них мир. Будто они знали и понимали, что это должно оставаться тайной.       Иногда Мицуки смотрит на меня так, будто перед ним совершенно другой человек. Когда он так смотрит, я вижу печаль на его лице. Но стоит спросить его и он сразу меняется. Тот человек, о котором он думает в этот момент, дорог ему? Что с ним? Где он? Я посмотрела на Мицуки. Он не заметил или не захотел это заметить, а спокойно раскладывал еду по тарелкам. Я внимательно смотрела на него.        — Ты думаешь, мне хотелось бы, чтобы он тоже на меня так смотрел? — спросила вошедшая Моника.        — А?       Услышав слова Моники, я покраснела.        — О-о чём ты? — непонимающе спросила я.        — О том, что ты очень милая. — улыбнулась она в ответ.        — Не в этом дело. — покачала головой я.        — Я думаю, ты хотела сказать: «Любимая тётя Моника, доброе утро. Как я рада тебя видеть», да? — усмехнулась Моника.       Я молчала, не зная, что ей сказать. И как я ее не заметила? Я не услышала ни шагов, ни двери. Тогда как?        — Ты забыла, как я умею двигаться? Даже сейчас ты удивляешься, — будто прочитав мои мысли, произнесла она.        — Да, — я даже не стала отрицать сказанного ею.        — А если бы заметила, то осталась бы без глаз, — с милой улыбочкой заявила она.        — Что?! — воскликнула я от удивления.        — Знаешь, она мне их до сих пор не вырвала и тебе не вырвет. Не беспокойся, — заверил меня Мицуки, бросив взгляд на Монику.        — Да я никогда её не замечу. Я же не такая, как вы. Я человек. — пожала плечами я и развела руками.        — Нет.       Снова этот голос. Почему? Почему я слышу его?        — Завтрак готов, — сообщил Мицуки, снял фартук и начал накрывать на стол.        — Я… Я помогу. Приготовлю чай. — опомнилась я и встала из-за стола.        — Хорошо. Если тебе не трудно. — Мицуки улыбнулся, посмотрев на меня.       Я улыбнулась в ответ.        — Конечно, нет. — я покачала головой, говоря, что это пустяк.        — Эй, а я? — возмущённо спросила Моника.        — Нет!       Мы с Мицуки сказали это хором и переглянулись. Мицуки будто опомнился.        — А ты, устроитель чёрных дел, сиди и не шевелись! — воскликнул он.        — Почему ты сказал «чёрных дел»? — не поняла я.        — Это существо вообще не умеет готовить. К чему она не прикоснётся, всё станет чёрным и совершенно несъедобным, — пожаловался мне Мицуки.        — Да уж. Это точно. — я понимающе закивала.        — Эй, о чём это вы? Любой мужчина на этой планете заплатил бы кучу денег, только бы попробовать мою еду! — возмутилась Моника.        — Да, но, боюсь, это был бы их последний приём пищи, — с поднятыми бровями заключил Мицуки.       Я мысленно согласилась с ним. Я до сих пор помню то мороженое.        — Ой, да никто бы не умер! Я бы всё сделала правильно, взяла бы хорошие продукты, — заверила нас Моника.        — Ты хочешь убедить меня в этом после того, как я был между жизнью и смертью на протяжении трёх дней, отведав твою стряпню? — с издёвкой спросил Мицуки, его брови взлетели ещё выше.       Он тоже ел её блюда? Да уж. Вкусными их не назовешь. Мицуки заметил моё выражение лица и посмотрел на меня.        — Да, я тогда всё съел. Но не по своей воле. Она заставила меня, сказав, что не выпустит из дома, пока я всё не съем. Это было ужасно, — вновь пожаловался Мицуки, покачав головой, говоря, что это действительно было ужасно.       Это она умеет. Посадит и ждёт, пока ты не съешь то, что она приготовила. Чтобы не помереть, я кидала еду в цветочный горшок. Через пару дней цветок умер.        — Никогда не ешь то, что она готовит. Я не шучу, — предупредил меня Мицуки.        — Да я и так знаю. Моника, я до сих пор помню то мороженое, которым ты меня накормила, — усмехнулась я.        — А?       Мицуки был удивлён.        — Да. Первым подопытным кроликом была я. То мороженое она посыпала не шоколадной крошкой, а перцем. Это было ужасно. Честно. С того дня я боялась её стряпни, как огня. Да… — я выдавила из себя нервный смешок.       Мы сели за стол и позавтракали.        — Поехали. Сначала рисование, — весело произнесла я.       Я выбежала из дома. Мы сели в машину.        — Что-то тихо… — пробормотала я.       Я вошла в кабинет.        — С Днём рождения!        — А?       Когда я открыла дверь, в комнате зажёгся свет, и я увидела ребят. Во главе всей этой компании был Серхио.        — Ребята! — я широко улыбнулась.        — Кейт, — произнесла Эвелин и обняла меня.        — Эвелин!        — Я так давно не говорила с тобой. Как ты? — спросила она у меня.        — Нормально, — ответила я.        — А кто этот подозрительный тип? — спросила шёпотом она у меня.        — А?       Она указала на Мицуки.        — Ах, это. Это Мицуки, — ответила я, с улыбкой посмотрев на Мицуки.        — Странный, но красивый. Это твой парень? — сделав для себя вывод про внешность Мицуки, спросила Эвелин.        — А?       Я покраснела.        — Н-нет. — я покачала головой.        — Да ты покраснела, — с улыбкой заметила Эвелин.        — А вот и нет!       Поздравив меня, все приступили к занятиям. Потом мы поехали на практику.        — У тебя сегодня день рождения? — спросил Мицуки.        — Да. Знаешь, а я совсем забыла. — я неловко улыбнулась.       Мы ехали к месту, где уже была Моника.        — Ты не говорила, — заметил он.        — А ты и не спрашивал. — пожала плечами я.        — Значит сделаем так…       Мицуки повернулся ко мне и положил мне что-то на голову.        — А?        — Не знал, как подарить, а тут такой случай, — объяснил он.       Я взяла маленькую бархатистую коробочку синего цвета и открыла её. Внутри лежало маленькое серебряное колечко с тремя цветками. Двумя маленькими и большим в центре.        — Какая прелесть! Это мне? — не веря своим глазам, спросила я.        — Конечно тебе, глупенькая, — усмехнулся Мицуки.        — Спасибо. — я счастливо улыбнулась.        — С днём рождения. — весело произнёс Мицуки.       Мне было так приятно слышать это от него. Это колечко было в сотню раз лучше тех подарков, что мне подарили, ведь это был подарок от Мицуки.        — Может, ты уже его наденешь? — предложил он.        — А? Да. — я неловко кивнула.       Я надела кольцо на безымянный палец правой руки.        — Как ты угадал мой размер? — спросила я, любуясь кольцом.        — Никак, — усмехнулся Мицуки и пожал плечами.       Мы приехали на место.Сегодня последняя практика с Моникой. Я выложусь по максимуму. Рядом были Моника и Мицуки, который помогал ребятам с оборудованием. Видя, как он носит все эти тяжелейшие вещи, кажется, что они невесомы. Конечно. Теперь понятно почему именно он телохранитель Моники, а не кто-то другой. Мицуки со спокойным видом нёс коробку с аппаратурой, весящей несколько десятков килограммов.       Помню, я как-то спросила у ребят, кто из них самый сильный. Маркус ещё тогда хвастался, что он самый сильный, но Грей сказал, что именно Мицуки — воплощение мощи и силы, причём агрессивной силы. Да, он и вправду силён. Я помню, как он поймал меня из-под трубы. Вспомнив о Мицуки и о том, как он спасал меня, я почувствовала что-то странное в груди. Помню то время, когда все боялись даже подойти к Мицуки, а не то чтобы поговорить. Вокруг него словно была стена, которая никого не подпускала к нему. Меня это огорчало, но, похоже, Мицуки не замечал этого. Но, зато, теперь они наконец-то поняли, что он очень хороший человек. Мне было весело смотреть, как девочки просят его помочь принести что-то. Маркус и Грей тоже были окружены людьми, но физическим трудом почти и не занимались. Просто Мицуки не такой разговорчивый, как все остальные, вот ему и достаются здания на силу. Было смешно наблюдать за его умоляющими глазами, когда к нему обращались за советом.       Помню, как один парень попросил Мицуки поделиться своим мнением, тот пришёл в замешательство. Хорошо, что он не видел моего лица, а то бы точно рассердился. Конечно, он потом понял, что слишком резко реагирует на подобные вопросы. В конце концов, они потом очень разговорились. За уши было не оттащить. Хм… Я улыбнулась.        — Опять думаешь о Мицуки, да? — хитро спросила непонятно откуда взявшаяся Моника.       Я обернулась и увидела Монику. От её вопроса я покраснела.        — Да, я думала о нём, но… Я не поняла, что ты имеешь ввиду под словом «опять»? — не поняла я.        — А ты так и не поняла. — вздохнула она.        — А?        — В последнее время ты стала часто смотреть на него с задумчивым видом, — произнесла она.        — Неправда! — возразила я.        — А вот и да, — усмехнулась Моника.        — А вот и нет, — воскликнула я.       Моника дразнила меня. Она говорила, что ей, как опытной женщине, виднее. А ведь и правда. Я стала часто смотреть на него. Но, ведь, я же люблю его. Я покраснела.        — Так, сегодня девичник и день рождения в одном флаконе! — весело произнесла Моника и хлопнула в ладоши.        — Что? — удивилась я.        — Мицуки, ты сегодня ночуешь не дома! — тем временем крикнула она Мицуки.        — Опять?! — послышался его возмущённый вопль, ибо для крика это прозвучало слишком громко.        — А что такого?! Ты что её не поздравил?! Вот я тебе! — хотела она уже кинуться на бедного Мицуки, но я взяла её за руку.        — Он поздравил, Моника. Поздравил, — пытаясь её успокоить, произнесла я.        — Да? А что подарил? — заинтересованно спросила она.        — В-вот.       Я показала кольцо.        — Всё! Вечеринка должна быть! — завопила Моника и захлопала в ладоши.       Когда практика закончилась, мы поехали домой.        — Это тебе, — довольно произнесла Моника и протянула мне какую-то коробку.        — О…       Я взяла коробку. В неё было полно всего: духи, лаки для ногтей, заколки, гребни и много чего ещё.        — Ого! Спасибо! — восторженно воскликнула я.        — Да не за что. С днём рождения. — улыбнулась Моника.        — Спасибо.       Мы сели за стол.        — И ещё одну! — воскликнула Моника.        — Моника, сколько ты уже выпила? — возмущённо спросила я.        — Это не важно. Давай веселиться! — произнесла Моника, подняв бокал вверх.       Наблюдая за тем, как Моника поглощает вино, я спокойно пила морковный сок. К сожалению Моники, я терпеть не могу алкоголь. От одного его запаха мне становится дурно. Но я не хотела обижать Монику и сидела рядом.        — К тебе неожиданно пришла весна, Кэти. Только вот почему-то в виде этого угрюмого парня, а не меня, — возмущённо пролепетала она.       Да. Моника уже была изрядно пьяна, поэтому я пропустила её фразу мимо ушей. Не хочу, чтобы она начала меня дразнить.        — Этот угрюмый бука! И как у него поучилось украсть у меня мою же племянницу? — продолжала она свою «пламенную речь».       Я улыбнулась.        — Но я не ревнива. Я лишь хочу, чтобы он был счастлив, пусть он и демон. Я только хочу, чтобы ему хоть раз довелось испытать нормальное человеческое счастье, — вдруг переменилась она в настроении.        — Моника…       Что же делать? Может прекратить этот разговор, пока хуже не стало?        — Кэти.        — А?       Моника произнесла моё имя совершенно трезвым тоном. Её голос был серьёзен. Я поняла, что она хочет сказать мне что-то очень важное.        — Ты ведь не покинешь его, даже если узнаешь о его прошлом? — серьёзно спросила она.        — Покину? О чём ты? — непонимающе спросила я.        — Ответь мне, — стояла на своём Моника.       Что же сказать?        — Я не могу его покинуть. Он очень дорог мне. И у меня такое чувство, будто я давно его знаю, — честно сказала я.       Я никогда его не покину, если он не покинет меня.        — Да. Ты такая милая, — произнесла она и расплылась в улыбке.        — Чего? — я подняла одну бровь.        — В тебя очень легко влюбиться, — добавила она.        — О…       Моника глубоко вздохнула.        — Ты похожа на неё.       Она говорит о… маме.        — Моника?       Она опустошила бокал, а потом замолчала, будто готовясь к чему-то и посмотрела на меня.        — Мицуки очень сильный, не так ли? — видимо, начала издалека Моника.        — Да. Очень. — я согласно кивнула.       Я вспомнила, как он легко нёс меня. Хотя я не такая уж и лёгкая. Не каждый пронесёт 59 кг, как куклу или любую другую игрушку.        — Можно сказать, что каждый демон имеет своего рода специальность. В случае Мицуки, это сила. Агрессивная сила. Иногда он просто не может остановиться. Поэтому, если кому-то нужна сила, то они обращаются к Мицуки, — продолжила она.        — Если нужна сила? — переспросила я.       Сила, чтобы кого-то или что-то уничтожить?        — Злость, ревность, зависть и ненависть. Все эти чувства требуют силы. Разрушительной и ничем не контролируемой силы. Мицуки в своей жизни испытал все эти чувства, — рассказала Моника.        — Ах…       Разрушительная сила. Я вспомнила, как он смотрел на мою руку, и его взгляд во время заключения сделки.        — Моника, прошу, расскажи, что случилось с ним в прошлом? — попросила я.       Чтобы ни произошло, Мицуки, я всегда буду рядом с тобой. Я тебя люблю.        — В своей жизни он испытал и ещё одно чувство. — Моника подняла указательный палец.        — Какое? — поинтересовалась я.        — Страх за человеческую жизнь.       Она говорит о человеке, который дорог Мицуки? Моника печально улыбнулась и начала свой рассказ.        — Все, кто вызывал Мицуки, хотели одного. Они хотели кого-то убить, — начала она.       Я помню его недовольный взгляд при нашей встрече.        — Это были злые и жестокие люди, которым было всё равно, как добиться власти и мести, лишь бы побыстрее. Они вызывали Мицуки, потому что не хотели марать свои руки в крови, — продолжила Моника.       Мицуки, так ты убивал… Вот почему он тогда сказал те слова: «Никогда никого не убивай».        — Да. Это было ужасно. Мицуки не мог не выполнить контракт и, поэтому, ему приходилось убивать, но однажды… Он получил новое задание: «Если ты услышишь зов, ты должен прийти на помощь. Прошу, защити моё дитя», — произнесла Моника.        — Зов? — переспросила я.       Я вспомнила слова мамы: «Если тебе будет нужна помощь, то позови его…».        — Да. Тогда он не придал этим словам большого значения. Он был слишком подбит, — пояснила она.        — Почему?        — Он должен был уехать и расстаться с дорогим ему человеком. Но, однажды, всё изменилось. Как говорил Мицуки, он услышал детский зов. Не раздумывая ни минуты, он бросился на этот зов и спас маленького мальчика, который тонул. В тот день он впервые понял, что такое спасти, а не отнять жизнь. Тот мальчонка дал ему понять, что человеческая жизнь очень хрупкая, и что её очень легко сломать. Все эти годы он нёс в себе память о том дне и о временах, когда он был очень хорошим и добрым демоном. Но после того, как исчезла его девочка, он стал сам не свой, впрочем, как и все, — вздохнув, закончила Моника.        — Его девочка? — не поняла я.        — Да. Так, это лишнее. Ещё не время, — пробормотала она.        — Не время? — эти слова вогнали меня в ещё большее непонимание.        — Да. Ещё рано. — она кивнула.        — Ясно. — я вздохнула, понимая, что больше я у неё ничего не узнаю.        — Всё скоро вернётся.        — А?       Снова этот голос.        — Мы демоны, но не мы решаем, как нам жить. Мы просто выполняем человеческие желания, — сказала Моника.        — Но почему? Разве нельзя отказаться?        — Исключено. Мы не имеем права отказываться. Наша задача выполнять все прихоти того, кто нас призвал. — кивнула она.        — Но это несправедливо, — заметила я.       Я провела с Мицуки всего 3 недели, но я сразу могу сказать, что у него очень добрая душа.        — Ай! — тихо всхлипнула я.       В груди снова заболело. Откуда эта боль? Я решила скрыть её от Моники.        — Ты очень хороший человек, Кэти. Ему повезло, — произнесла Моника.        — Д-да. — я кивнула.       Боль не проходила. Когда же она кончится? Моника погладила меня по голове.        — Знаешь, он ведь в самом начале попросил, чтобы я никого не убивала, — рассказала я.        — Странно, что Мицуки поступил так по-детски, — заметила Моника       Так он хотел сделать мир лучше. Он хотел надеяться, что я буду лучше, чем все, с кем ему доводилось иметь дело до этого. Мицуки, я обещаю, что никого не убью и что никогда не заставлю убивать тебя. Спасибо, что поверил в меня.       Боль в груди прошла. Я облегчённо вздохнула.        — Моника, спасибо. Спасибо, что рассказала мне это. — я благодарно улыбнулась.        — Ты могла бы просто забыть обо всём этом, как о бреде пьяной женщины, — усмехнулась она.        — Спасибо. Но я не хочу забывать. Спокойной ночи, — произнесла я.       Я ушла к себе. Расплетя волосы, я посмотрела на кулон. В нём была наша фотография. Я поцеловала фото.        — Спокойной ночи, Мицуки.       Я легла кровать и мгновенно уснула.