Анклав

— Жатва начинается.

Барьер распадается, и игроки быстро спрыгивают на поле, тут же разбегаясь в разные стороны в поисках ресурсов. Данте провожает взглядом их спины и с усмешкой [«молодняк»] неспешно направляется ближе к центру карты. Как же всем хочется победить. — Что ж, пришло время повеселиться. [у него только одна цель] В наушнике один за другим чётко раздаются отчёты о местоположении тех или иных коробок с ресурсами, будто от них зависят их жизни, но Данте не слушает: он привык играть в одиночестве. Все они слишком серьёзно относятся к цели игры, иногда забывая, что на деле вся эта жатва и есть всего лишь игра, созданная, чтобы [как там говорила та тётка из динамика?] «поставить на место недостойных».

— Охотник выходит на поле.

О, а вот и каратель пожаловал. Данте перекидывает себе в инвентарь контейнеры с кровью — небольшие цилиндры, наполненные соответствующего цвета жидкостью, чуть больше его ладони размером — с точки сбора, когда в наушнике раздаётся вопль Нико: — Чуваки, мне бы тут охренеть как не помешала помощь! Вот прямо… сейчас! Мгновением позже на западе карты раздаётся взрыв, и Нико спешно благодарит Неро, бросив напоследок облегчённое: «Ух! Это было близко!» Данте лишь качает головой и продолжает сбор. Пусть пока детки сами разбираются. Ему даже кажется, охотником в этот раз попался какой-то новичок: он уже доставляет второй десяток контейнеров к точке сдачи, никого до сих пор не свалили с ног, да и в целом охотника видели только один раз [и тот не смогли разглядеть]. Первые минуты игры проходят спокойно, Данте бы даже сказал — подозрительно спокойно, и только потом он понимает, что попавшийся им каратель, по всей видимости, просто давал им фору. [из жалости или с намерением указать на тщетность их бытия] [а может он сегодня просто не в настроении] Первым сваливается Неро. Первым — конечно же — сваливается Неро: этот остолоп слишком прямолинеен, чтобы не нестись прямиком на врага. Мальчишка тешит себя надеждой свалить противника и привлечь внимание организаторов, чтобы попасть в Анклав [все они здесь хотят попасть в Анклав], но Данте знает: с его-то опытом охотника хрен завалишь, а все неудачные попытки в глазах организаторов выглядят скорее нелепо. Это так не работает.

— Осталось четыре сборщика.

Ну разумеется. Данте сегодня везёт [или скорее не везёт]: число контейнеров уже подбирается к заветной сотне, а он ни разу ещё не наткнулся на их карателя. Хочется скорее столкнуться и дать бой, но, в принципе, сначала можно добить кровь. Время подраться у него ещё будет. [схему охотника он уже просёк] Лишь когда до победы остаётся какая-то десятка, на поле начинается ад. Ещё двое игроков умирают один за другим: Данте слышит их ругательства за мгновение до того, как перед глазами появляется надпись «сборщик тяжело ранен» и следом сразу же совершается казнь. Остаются только он и Ви. Ви в плане выживания хорош. Он действует скрытно большую часть игры, выполняя основную её цель, и — если везёт — даже выживает к концу жатвы. Не в этот раз, по всей видимости. Число доставленных контейнеров не увеличивается, где-то на севере раздаётся череда взрывов, а Данте как раз приходит к точке сдачи с последней десяткой, когда Ви привлекает его внимание через гарнитуру. — Эй, Данте. Данте нехотя отвлекается от сдачи крови и нажимает на кнопку включения микрофона. — Чего тебе? В той же стороне сияет купол из молний. Ви опять балуется с электричеством. — Это он. Засранец не мог сказать этого раньше.

— Остался один сборщик. Убей его.

Далеко идти не надо: при приёме каждого контейнера точка сдачи выпускает в небо яркий красный луч, сообщающий охотнику, что на ней кто-то есть [весь чёртов мир настроен против них]. Данте просто продолжает выполнять свою основную задачу. Девяносто семь. Девяносто восемь. Девяносто девять. Сотый контейнер со звоном разбивается прямо в его руке, кровь пачкает ладонь, стекает по предплечью, и Данте, морщась, трясёт ей в попытках отряхнуться. — Сукин ты сын, весь плащ мне испортишь. — Не стоит так нелестно отзываться о нашей дражайшей матери, Данте. Он усмехается и поднимает голову, чтобы встретиться взглядом с Вергилием. Давно они друг на друга не натыкались. Вот теперь-то веселье и начнётся. — Ты сегодня в ударе, а? Позволил зайти так далеко, чтобы обломать победу в самом конце? Какая жалость, что этот контейнер был последним! Данте картинно расставляет руки в стороны. И улыбается, лыбится во все тридцать два и знает, что выводит Вергилия этим из себя. Интрига длиной в несколько секунд. — Или всё-таки нет? Он выхватывает оставшийся контейнер из инвентаря и пихает его в нужный отсек быстрее, чем Вергилий успевает среагировать. Призывной меч пролетает прямо у него перед носом, но Данте вовремя уворачивается и прикрывается машиной сбора крови, слыша, как другие клинки влетают в металл. Совсем рядом уже начинает материализовываться платформа выхода, до победы — рукой подать, ему нужно только протянуть ещё секунд тридцать. — Все нормальные охотники давно перешли на огнестрел! — подначивает он Вергилия, высовываясь из укрытия, чтобы проверить его позицию. [и всё никак не может перестать улыбаться] — Всегда отдавал предпочтение холодному оружию. Данте усмехается. — Разумеется.

— Выход открыт.

Отлично. Ему нужно только добраться до платформы живым, и победа будет за ними [миссия выполнена, одной победой ближе к Анклаву, бла-бла-бла]. Он выбегает на открытое пространство и выпускает в Вергилия несколько пуль [тот с лёгкостью отбивает их катаной], прежде чем скрыться за полуразрушенной стеной. Эта часть матча — его любимая. Около самого выхода прятаться негде. Вергилий стоит прямо у него на пути, и Данте спокойно выходит ему навстречу, хватаясь за рукоять двуручного меча, висящего за спиной. Резкий выпад вперёд и удар. Один за другим по полю разносится звон металла о металл, атмосфера накаляется, и Данте чувствует чистейший восторг от сражения. Кровь — настоящая кровь — проступает из ран, пропитывает одежду, но им словно и нет до этого дела. Они привыкли. Наконец ему удаётся сменить их позиции, и Данте стоит спиной прямо к выходу. Не больше пяти шагов. Уставшие, у обоих вздымается грудь от сбившегося дыхания, но он не двигается с места [хотя победа у него в кармане] [убить его отсюда уже не получится]. Впервые за весь матч у Вергилия на губах играет ухмылка. [ох, он ненавидит оставаться последним выжившим] [это наделяет его некоторой... ответственностью, от которой он бы с радостью отказался] — Предлагаю решить всё последним ударом. [а, впрочем, чёрт с ними] Вместо заветных пяти шагов, Данте покрепче сжимает рукоять меча и идёт в атаку. Вергилий готовит клинок в ответ. Меч входит в живот как нож в масло, боль разрывает тело, нервные окончания подают кучу сигналов в мозг, и Данте валится на колени, сплёвывая кровь. Чёрт, не в этот раз. — Какое безрассудство, Данте, — Вергилий склоняется над ним, произносит это совсем рядом с его ухом и улыбается. [о, эта улыбка стоит всех потраченных усилий] [она определённо стоит всего] [у него нет сожалений] — Твоя взяла, — удовлетворённо хрипит он, измазывая лицо Вергилия в крови. — Но я с тобой ещё поквитаюсь. Тот издаёт смешок и тянется к браслету, чтобы совершить казнь. Тело Данте быстро распадается [это даже не больно]. [«жатва окончена», — слышит он голос женщины из динамика где-то на фоне, прежде чем вырубиться] — Да ты совсем охренел, что ли?! Возмущение режет слух, и Данте открывает глаза уже в лобби, только чтобы увидеть прущего прямо на него Неро. — Эй, полегче, пацан, — он морщится и ударяет по заложившим от перемещения ушам, не особо пытаясь как-то защититься. Мальчишку вовремя останавливает Ви. — Это бесполезно, — говорит тот с привычной ему снисходительностью. — Ты можешь только смириться и продолжить игру. — Он просрал нашу победу! — Неро всё ещё говорит на повышенных тонах. Это немного раздражает. Он всё-таки вырывается, но сбавляет пыл, ограничившись тычком в грудь. — Ты просрал нашу победу! Все тут жопы рвут, чтобы набить количество выигрышных матчей и попасть в Анклав, а ты был в шаге от выхода и послал нас всех нахер! [хотя его энергичности можно позавидовать] — Ну-ка, пацан, — Данте скрещивает руки на груди и ухмыляется, — скажи мне, сколько нужно набить побед, чтобы туда попасть? Тот резко набирает в рот воды. Только хмурится и поджимает губы. Разумеется. Никто не знает. — Всем тем типам из Анклава, в который ты так старательно пытаешься попасть, абсолютно насрать, сколько матчей ты выиграешь. Хочешь пересечь волшебную границу и обеспечить себя безбедной жизнью до конца дней своих? Перестань сотрясать воздух почём зря и покажи, на что способен. Они отбирают «достойных» и находят им применение. Вот и вся схема. — Тебе-то откуда знать? Эта часть подобных разговоров самая интересная. Он любит наблюдать за тем, какими ошарашенными становятся их лица, когда люди впервые слышат это от него. — Меня туда уже приглашали. Данте выдерживает паузу, одаривает их ослепительной улыбкой и разводит руками. — Просто я отказался. [игра ведь совсем не об этом, разве нет?]