Baskin Robbins

      — Кто из вас двоих, ублюдков, ночью съел мое мороженое?!       Полупустую аудиторию оглушил резкий крик Скарамуччи, что разъяренно искал двух провинившихся смертников, а когда наконец наткнулся на знакомые лица в виде Синьоры, Альбедо и Чайльда, гневно пошёл в их сторону. Трое в миг умолкли, повернув головы к нему, в то время как Сяо, который сидел на несколько рядов дальше от них, даже не удосужился поднять голову с парты. Взгляд Скарамуччи со скоростью света метался от Чайльда к Сяо и обратно.       Аякс сначала хотел возмутиться: где его уважение к старшим, и почему он сразу же подумал про него и Сяо, а потом вспомнил, что вчера в общежитии только они и оставались, ибо остальная их компашка свалила в клуб. Сяо из принципа по клубам не ходит: «Там слишком громко, потно и вечно пахнет, я с тем же успехом лучше выпью пива перед телевизором», ну, а сам он был слишком уставший, чтобы идти отрываться в клуб. Так что, да, заявление, что кто-то из них съел его мороженое, было вполне логичным. Скарамучча все еще буравил их своим самым яростным взглядом, и Чайльд решил не особо зацикливаться на неуважительном тоне.       Синьора с Альбедо были заняты тем, что наблюдали за развивающимся шоу, Скарамучча был занят, ожидая ответа, а Аякс, очевидно, был занят тем, что вспоминал, как около восьми вечера пришёл после учебы и сразу же отрубился, и лунатизмом он, вообще-то, не страдает, так что вполне честно ответил:       — Это был не я, — и раз уж Чайльд, который спал всю ночь и не лунатил, не мог бы съесть мороженое Скарамуччи, ответ напрашивается сам собой:       — Очевидно, это был Сяо.       Тот оторвал голову от парты, услышав своё имя, и, как человек, который был знаменит тем, что являлся патологическим лжецом и полнейшим кретином, с абсолютной невозмутимостью бросил, пожав плечами:       — Я мороженое даже не ем.       Что, о как удивительно, ложь. Тарталья едва не задохнулся от такой наглой клеветы, ведь точно помнил, как тот недели две назад во время перерыва покупал его с тремя шариками.       — Он врет! — вспылил Чайльд, поднявшись со стула, и, набрав воздуха в легкие, уже начал готовиться к гневной тираде, почему он прав. Аякс же сам по себе врать не способен, и все это должны знать, они же живут вместе туеву кучу лет. Но, обернувшись на внимательно следящих за происходящим Синьору и Альбедо, он увидел лишь подозрение в глазах, и разочаровался в их дружбе.       — Нет, не вру, — все так же спокойно говорил Сяо, будто это его вообще не интересовало, а вообще-то очень даже должно. — Можешь посмотреть, Скарамучча, я уверен, что у Чайльда вся кровать измазана твоим мороженным, к тому же мы все знаем, что он любит поесть ночью.       Это был очень подлый ход, и Сяо это знает. Тарталья подавился воздухом: мало того, что его так безбожно обвиняют в том, что не делал, так еще и намекают, что он обжора?! Ну уж нет, он не может позволить себе, чтобы его наглая лживая задница вышла сухой из воды.       — Ничего подобного! За все время, что я живу в общежитии, я съел лишь однажды ночью печеньку, и то она принадлежала мне!       — Все слышали? Он только что сам признался, что ест по ночам.       — Один раз! И вообще, знаешь что? Ты чертов обжора, половина нашего бюджета уходит на то, чтобы получить еду на пропитание только одного тебя, и знаешь что, я уверен, если ты съедешь, то наш холодильник всегда будет полным под завязку!       Так уж вышло, что ещё на первом курсе они решили скидываться на продукты и еду готовить на всех, хотя тратился больше всех почему-то именно он.       Ладно, возможно Чайльд тут и приврал немного, но он все еще является самым честным из них. Сяо, наверное, мог бы жить вообще не питаясь, так бы и происходило на самом деле, если бы его не тормошили изо дня в день, чтобы тот не пропустил прием пищи. Но так же Аякс не мог оставить слово за ним, иначе это бы значило, что он прав, а он определенно не прав.       — Ты говоришь так, будто бы вы все питаетесь одним воздухом! — Сяо закатил глаза, заметно раздражаясь. Напряжение между ними нарастало до уровня катастрофическое, и даже злой до этого Скарамучча присоединился к двоим наблюдающим.       — О, ну по крайней мере мы не выбрасываем упаковку целого сэндвича в мусорку просто так! — это было просто нелепо, какой придурок вообще выбрасывает нетронутую еду в мусорку, это было настоящим кощунством, нельзя относиться к еде так неуважительно. Тарталья победно ухмыльнулся, когда увидел легкую растерянность во взгляде Сяо, который, видимо, не совсем понимал о чем идет речь. Ну, приехали, он еще об этом и не помнит, у него, оказывается, вообще никакого чувства достоинства нет.       — Он был просрочен на пять дней! — возмущенно ответил Ли, не понимая, как можно быть таким немыслимым идиотом.       Чайльд фыркнул, закатив глаза и покачав головой.       — О, так ты еще оказывается и слушаешь, что говорят тебе черные циферки на упаковке, ты что, такой зависимый? — Аякс просто недоумевал, как можно позволять себе быть управляемым какой-то упаковкой, это же такая нелепость. — Это всего лишь предположение, ты не обязан подчиняться им во всем.       Сяо почему-то не выглядит особо благодарным, когда Тарталья с гордостью поучает его жизни, смотря на него, как на умалишенного, но он оказался управляем обычной упаковкой, так что кто из них умалишенный еще поспорить надо.       — От него несло, — будто отчаявшись, произнес Сяо.       — От тебя тоже несет, но мы же не выбрасываем тебя на помойку!       Ли выглядел очень оскорбленным, а Чайльд чувствовал, как истинное наслаждение разлилось по всему телу, отчего ухмыльнулся, злобно так и предвкушающе. Сяо выдохнул, очевидно, стараясь взять себя в руки, и это вполне ожидаемо, ведь перед ним стоит сам Тарталья, устоять трудно, он все понимает. Синьора, до этого просто наблюдавшая, с тяжелым вздохом поднялась с места, и теперь внимание всех переключилось на неё.       — Прежде чем это зайдёт ещё дальше, — бросила она, выходя из-за стола. — Жаль прерывать вас, но скоро начнутся лекции, нам уже пора.       Синьора взглянула на Альбедо и Скарамуччу и, стряхнув с плеч разливающиеся платиновым золотом волосы, пошла к выходу. Альбедо попрощался, сказал, что они ещё заглянут, и поспешил вслед за девушкой.       — Слушайте сюда, если вы вечером придёте в общежитие без банки моего мороженого, я вас заживо загрызу, — угрожающе зарычал Скарамучча, резким рывком развернулся и ушёл к выходу. В это же время в аудиторию начали заходить остальные студенты.       Они все учатся на разных факультетах, но перед началом лекций любят захаживать друг к другу. Обычно это всегда аудитория Сяо, потому что тот никогда не заходит к кому-то. Однако на этой неделе у Чайльда с Сяо совместные пары по высшей математике: профессор последнего заболел.       — Это все из-за тебя! Если бы ты сразу признал свою вину, нам бы не пришлось идти за этим мороженым!       — Но я не врал, — пожал плечами Сяо. Аякс просто поверить не мог, что тот все еще продолжает врать, ведь определенно, если он ничего не ел, это дурацкое мороженое съел Сяо.       — Я знаю, что ты ничего не ел. Мы живем в одной комнате, идиот, я видел, как ты спал без задних ног, — вздохнул Сяо, вновь кладя голову на парту.       — Тогда какого черта ты сказал, что это был я.       — Ну, если бы я поддержал тебя, то, очевидно, вину бы взвалили на меня, а я не хочу платить за его дорогущее мороженое.       — Но ты ведь и так виноват! — горячо выпалил Чайльд.       — Нет, потому что я не ел мороженое, — Аякс застонал, не понимая, почему тот не хотел признавать свою вину, как человек, имеющий достоинство. Ах, да, как он мог забыть — у него нет достоинства.       — Просто пойдём после пар в магазин и там скинемся, — пробурчал Чайльд, изрядно уставший от этих разборок. А потом вдруг вскрикнул, — в смысле не буквально скинуться, а деньги на мороженое.       Лица Сяо видно не было, но Аякс почти уверен, что тот приподнял бровь.       — Я не тупой.       Да кто тебя знает.

***

      — Мучачча, — наконец выпалил Альбедо, когда они вышли из аудитории друзей. — Ты же помнишь, как вчера съел все мороженое после того, как мы пришли из клуба, да?       — Пошёл нахуй, я Скарамучча! — мгновенно зарычал он, тут же остывая. — Чего?       Альбедо вздохнул, покачивая головой.       — Я говорил тебе, что ты собирался оставить его на сегодня, но ты устойчиво твердил «я хочу сейчас, я хочу сейчас». Ну, видимо и забыл об этом. Хотя даже не удивительно, ты столько выпил.       Скарамучча остановился и, нахмурившись, кажется, начал вспоминать.       — А… Знаешь, теперь, когда ты сказал об этом, вроде припоминаю.       Синьора недоуменно уставилась на Альбедо, который продолжил идти.       — Тогда почему ты ничего не сказал?       — И пропустить такое шоу? Да ни за что в жизни.

***

жизнь общажная [1 мая, 18:25]

раздражитель номер 1 Сяо Что за подстава Какого черта ты убежал

я не убегал Просто поспешно вышел потому что не хочу терять время находясь в компании с тобой

раздражитель номер 1 мы буквально живем в одной комнате

и этого вполне достаточно

Синьора расскажите, что случилось или так и оставите своих самых любимых друзей в неведении? раздражитель номер 1 любимых?

друзей?

Синьора начали говорить быстро раздражитель номер 1 что ж случилось так, что В ИТОГЕ Я ОДИН ЗАПЛАТИЛ ЗА ЭТО МОРОЖЕНОЕ ПОТОМУ ЧТО КОЕ-КТО ПРОСТО ВЗЯЛ И УБЕЖАЛ

я не убегал

раздражитель номер 1 ну конечно выбежал из магазина со скоростью Усейна Болта И ОСТАВИЛ МЕНЯ ПЛАТИТЬ ЗА МОРОЖЕНОЕ ОДНОГО И ВООБЩЕ СКАРАМУЧЧА ПОЧЕМУ ТЫ ЛЮБИШЬ ИМЕННО БАСКИН РОББИНС ОНО ЖЕ ДОРОГОЕ раздражитель номер 2 так вы мне его в итоге купили? раздражитель номер 1 ДА ПОДАВИСЬ ТЫ ИМ Альбедо и все же поведение Сяо странное

ничего странного не хочу видеть лицо чайлда больше чем мне приходится

Синьора не то чтобы я его не понимала вопрос с поведением Сяо закрыт раздражитель номер 1 нет нет я почти уверен что видел как он смутился

главное слово почти тебе показалось

раздражитель номер 1 нет

т е б е п о к а з а л о с ь