Игнорщица

Артур никогда раньше не задумывался о том, каково быть во френдзоне. Он не был особенно красивым или популярным, но девушкам нравился: то ли за харизму и чарующее обаяние, то ли они просто не могли не влюбиться в его странного светло-серого цвета глаза. К сожалению или к счастью, в конце школьной жизни его вдруг постигло настоящее разочарование на любовном фронте. И ладно бы, если очередной претенденткой на роль девушки была бы какая-то незнакомая девчонка, не вызывающая особого интереса у него самого. Но стать «той самой» удалось очень неожиданному человеку для парня. Он никогда не думал о том, что в его постели сначала побывает близкая подруга, а потом резко перестанет отвечать на звонки и ходить в школу. Белов в который раз поправил свои темные волосы и тяжело вздохнул. Он не мог прийти в себя с прошлых выходных, постоянно нервничал и ждал непонятного чего. Ромка, его лучший друг, лишь посмеивался, намекая на то, что «Артурчик наконец-то влюбился». Сам одиннадцатиклассник такой поворот событий не исключал из возможных, но старался не думать о подобном, все еще надеясь, что одна ночь не может настолько поменять его жизнь. — Математичка идет, — лениво сообщил Роман, сидящий на лавочке перед школой. — Сигарету убрать не хочет? Ах да, я забыл, богам людские проблемы чужды. Темноволосый парень лишь фыркнул, но сигарету не выбросил, лишь затянулся вновь. Он не обратил внимания на раздраженный взгляд Екатерины Степановны, которая была явно недовольна подобным поведением ученика, да и тем более на территории школы, не заметил и то, что пачка любимой отравы выпала из кармана джинс. Летая в своих мыслях, Артур все больше прокручивал в голове ситуацию с вечеринки по случаю его же дня рождения. И ладно, если бы он вспоминал события недельной давности и то, как всем было весело. В мыслях была лишь ночь и взгляд глаз болотного цвета. — Как думаешь, она придет сегодня? В голове мгновенно возник образ Вики Привольной и то, что вспоминать вообще не стоило. Артур все пытался отогнать от себя непрошеные мысли, но подсознание уже вырисовывало наиболее яркие моменты той ночи. И вроде девственностью до этой вечеринки он не страдал, но отчего-то не мог забыть происходящее. Образ девчонки плотно засел внутри него и уходить не хотел, показывал неприличные жесты и громко орал о том, что собирается поселиться в его голове надолго. Смирившись, Белов на секунду прикрыл глаза, возвращаясь в ночь субботы. — Уже пришла. — Сообщил друг, показывая на обладательницу темных волос. — Ставлю на то, что она посмотрит на тебя и тут же покраснеет. Но Вика не покраснела и даже не удосужилась посмотреть. Она старательно делала вид, что Белова не существует и это, кстати говоря, получалось у нее прекрасно. И даже чувствуя на себе обжигающий взгляд знакомых глаз, она не обернулась. Артур и Вика дружили еще с начальной школы, часто развлекались вместе и даже гуляли, но никогда не думали друг о друге больше, чем о близких друзьях. Бывали исключения, но редкие: иногда взгляд парня проскальзывал по фигуре подруги, задерживался на стройных ногах и округлых бедрах; бывало и такое, что он всматривался в глаза Привольной. Однако после таких моментов он лишь рассуждал у себя в голове о том, кто же нравится Вике и с кем она убегает гулять по вечерам. — Какой там первый? А, плевать. Прикрой меня и эту дуру, окей? Не дождавшись ответа, парень вскочил с лавочки и направился к той, что игнорила любые попытки связаться с ней. Она вела себя как ни в чем не бывало и даже тогда, когда Артур подошел слишком близко, сделала вид, что ничего не произошло: обняла, улыбнулась и даже постаралась выдавить из себя жизнерадостное «привет». На секунду Белову показалось, что между ними действительно ничего не произошло, а все происходящее лишь плод его разыгравшейся фантазии. Но вспоминая ощущения после влажных поцелуев в шею, он сразу же пришел в себя. А в следующие секунду уже держал Вику за локоть и вел в раздевалку футбольной команды. Там, как ему казалось, им точно никто не помешает поговорить.

***

Вика почувствовала, что попала, когда дверь раздевалки плотно закрылась, а к ней самой повернулся раздраженный Артур. Нет, конечно, она и не думала, что удастся совсем не возвращаться к произошедшему на вечеринке, но по крайней мере надеялась, что друг и сам захочет все забыть. Но надежды на такой вариант развития событий быстро улетучились, ведь не заметить то, как Белов буквально сжигал ее взглядом, было сложно. Она внимательно смотрела на высокого парня и по привычке кусала губы. Это выдавало ее всю, Артур даже улыбнулся. Он помнил, что девчонка кусает губу, когда волнуется. Избавиться от этой вредной привычки у девушки так и не получилось, но она особо и не замечала этого, не считая моментов, когда губы были чуть ли не ободраны в кровь. — Долго бегать собиралась? — Я не бегаю. — Голос дрожал, но она пыталась вложить в эту фразу всю оставшуюся силу, которая постепенно начинала ее покидать. — Что тебе нужно? Не мог поговорить со мной в коридоре? У нас сейчас астрономия, Неллина будет орать за опоздание. — Сначала мы поговорим, потому что если не сейчас, то ты вновь сбежишь и будешь меня избегать. Я не люблю, когда меня игнорируют и делают вид, что ничего не произошло. — А что произошло, Артур? — Невинным голосом спросила Виктория, хмуря брови. — Дай мне знать, когда перестанешь строить из себя идиотку, — Белов сел на одну из скамеек и довольно улыбнулся. — Ах да, Викусик, пока не перестанешь, хрен ты выйдешь отсюда, поняла? Вика надулась, понимая, что парень настроен вполне серьезно. Она села на соседнюю скамью и внимательно осмотрелась, понимая, что раньше ей не удавалось оказаться в этом помещении. Понятное дело, что за одиннадцать лет обучения в школе, Привольная прекрасно знала о существовании отдельного зала для футболистов, раздевалок и даже небольшой комнатки, где игроки и тренера часто собирались для обсуждения предстоящих игр. Но в мужских раздевалках Виктория до этого не была и сейчас решила наверстать упущенное, рассматривая каждую мельчайшую деталь здесь, лишь бы не разговаривать с наглым парнем. Он, к слову, даже сейчас не сводил с нее взгляда и ждал, пока ей надоест играть в кошки-мышки. Жаль, что оба были упертыми до невозможности. Сдаваться первым никто не хотел. Артур даже был рад подобной возможности, ведь у него было время рассмотреть Вику в совершенно неожиданных для него ракурсах. Темные густые волосы, больше отдающую в рыжину, смотрелись странно, но эффектно, приковывая к себе внимание. Глаза были зелеными, но присутствовал в этом цвете какой-то болотный оттенок, делающий ее глаза какими-то неживыми. Вздернутый нос придавал Привольной какой-то нежности и не позволял выглядеть старше своих лет, а россыпь веснушек, которые она так старательно замазывала корректором каждое утро, не могла не очаровывать. Она не была какой-то красавицей, за которой бегали все мальчишки в школе, но и особо некрасивой себя назвать не могла. Приятная внешность с некоторыми недостатками, ничего особенного. Взгляд Белова опустился ниже: сначала на пухлые губы, где уже виднелись капельки крови, потом на ключицу. Он даже сглотнул, не понимая, как раньше не замечал притягательности своей подруги. Ей безумно шло это черное платье, пусть и такое простое, совсем обычное и непримечательное. Вика вся была какая-то простая, но в этом, наверное, и было ее преимущество. — Так и будешь молчать? — Нетерпеливо спросила Привольная, которая не могла долго находиться в тишине. — Я бы хотела побыстрее закончить со всем неприятным и попасть хотя бы на второй урок. — Неприятным? — А разве перепихон по пьяни может быть приятным? Слова отозвались болью где-то в глубине души, а сердце Артура пропустило удар. Он впал в ступор, не зная, что говорить. Яркие моменты ночи тут же начали всплывать в мыслях Белова, позволяя вспомнить стоны и просьбы ускориться. Почему-то совсем не хотелось думать о том, что ей могло бы быть неприятно, ведь Артуру казалось, что эта ночь лучшая за последний год как минимум. Парень внимательно посмотрел на Вику и даже улыбнулся, видя, как та кусает губы и хмурится, ведь совсем не умеет врать. Не понимая своих действий, с полностью затуманенными мыслями, он быстро оказался рядом с девчонкой, заставляя ту подняться. Говорят, что самое прекрасное — это контакт, происходящий в момент, когда два человека смотрят друг на друга. И вроде бы ничего такого, но внутри начался настоящий пожар, грозящийся вот-вот выйти наружу. Артур понимал сейчас лишь то, что чем ближе стоит к этой игнорщице, тем сильнее его трясет от желания владеть каждой частичкой ее тела и сердца. Он осторожно, боясь напугать, притянул к себе застывшую Вику и посадил на подоконник, не разрывая контакта глазами. Туман постепенно таял, а Привольная приходила в себя, начиная осознавать, что сейчас происходит. Пытаясь вырваться из железной хватки некогда лучшего друга, Вика осознала всю плачевность сложившейся ситуации. Нет, конечно, она понимала где-то в глубине души, что игнорировать произошедшее совсем не получиться, но точно не представляла, во что это может вылиться. Поднимая взгляд на причину своих страданий, скрытых желаний и так давно забытой неразделенной любви, девушка сглотнула. И как ее только угораздило врезаться в Артура на той злополучной вечеринке, как она вообще могла согласиться пойти с ним в его спальню, прекрасно зная о расслабленном состоянии под действием алкоголя; как она смела раздевать его, целовать красивую мужскую шею, а потом спускаться все ниже и ниже, просить быстрее и быстрее? Неужели Вика сама загнала себя в эту сладкую ловушку, потеряв контроль над своим телом и рассудком? — Я ненавижу игнорщиц, Вика. — А я ненавижу случайный секс и парней, которые любят трахаться без обязательств. Смекаешь, милый? Белов начал закипать изнутри, и она бы не была самым близким человеком в его жизни, если бы не почувствовала, насколько слова, сказанные ей же пару секунд назад, приводят экс-друга в ярость. На долю секунды она ощутила сильное влияние, контроль над тем, кто никогда не обращал на нее особого внимания. Вспоминая годы дружбы, Вика хмурилась: она никогда не интересовала его как предмет воздыхания. Скорее была кем-то вроде «своего парня». А он сводил ее с ума пару лет назад, заставлял плакать в подушку и летать в облаках, сидя на скучных уроках, при этом не замечая и части того, до чего доводит свою верную подружку Вику. — Кто тебе сказал, блять, что я собираюсь трахаться без обязательств с тобой? Я помню, что умом ты не блещешь, но никогда не думал, что ты можешь нести подобную хуйню, Привольная. Когда я хоть раз использовал тебя ради своей выгоды? Я напомню тебе один прекрасный момент, после которого у меня сносит от тебя крышу. Я всего лишь поцеловал тебя, потому что был пьян, а ты была непозволительно сексуальной, но в трусы мне полезла именно ты. Могу напомнить, как ты ахуенно сосала, но думаю, ты и без моих напоминалок все знаешь. Мир рушился и переворачивался. Секунду. Две. Три. Минута. Дышать становилось невыносимо тяжело, а воздух был каким-то излишне горячим. Легкие почему-то жгло, словно это не Артур курил несколько лет подряд, а сама Привольная затягивалась ядом каждую секунду своего существования. Вика почувствовала себя глупой, слишком глупой для всего этого. Еще хуже ей стало, когда из собственного рта, накрашенного алой помадой, вырвался вопрос. — Сносит крышу? И Белов вздохнул, понимая, что бегала все эти дни она не от него, а от собственных чувств, которые боялась ему показать из-за страха быть отвергнутой, непонятой. Ему хотелось наорать на нее и объяснить, что сначала нужно думать головой, а потом уже делать, никак иначе. Но все, что он мог сейчас — оказаться ближе и взять то, что давно уже должно суетиться рядом, вредничать, целовать и обнимать. Рваный поцелуй сносит крышу настолько, что Артур клянется шепотом никогда не отпускать. Он, сам не зная причины, уверен, что так и будет, пока эта девчонка позволяет себя любить. Кусая и без того искусанные губы, пробуя на вкус кровь Привольной, парень наконец-то осознает, чего ему так не хватало все это время. Искренности, черт возьми. Ему не хватало искренности от самого себя, этого всплеска эмоций, когда он мог делать то, что хочет, а не то, что говорят другие. Стаскивая дурацкое черное платье, которое ему вроде бы даже понравилось, он в который раз убеждается в том, что Вика — идеальная. Такая чистая и при этом развратная, только его девочка, которая сводит с ума одним только взглядом. В который раз благодаря алкоголь за такой подарок судьбы, Артур покрывает тонкую девичью шею поцелуями, прикусывает кожу до красных следов, надеясь вновь услышать такие дурманящие стоны. И Вика, словно зная, чего от нее ждут, откидывает голову назад и подает голос, будто верный пес, который скулит от любви к своему хозяину. Она не думает о том, что после всего этого вновь придется думать, пытаться скрыть засосы; не думает Привольная и о том, что это может быть всего лишь минутной слабостью, порывом, который несет их непонятно куда, в чертоги ада. Артур сжимает нежную кожу на руках, пытаясь потрогать каждый сантиментр ее тела, а потом вдыхает ахринительный запах брюнетки, обдумывая мысль, что все происходящее — бесовщина, а она теперь его личный круг ада. Кажется, Данте не учел таких обстоятельств. С лифчиком справиться сначала не удается, но спустя какие-то пару секунд Вика сама помогает молодому человеку, сходя с ума от каждого его прикосновения. Она недовольно осматривает Артура, одним своим взглядом давая понять, что тот все еще одет. Но парню явно не нужны подсказки, он прекрасно знает, что делать. Вся одежда летит на пол без задних мыслей о том, что пол может быть грязным. Привольная все еще недовольно смотрит на боксеры парня и уже хочет сама от них избавиться, но Белов не дает ей этого сделать, проникая двумя пальцами прямо в нее. Ступор, сглатывание слюны, громкие стоны. Похер, если кто-то услышит. На последствия тоже абсолютно насрать, ведь значение имеет только настоящие. О том, что будет дальше можно подумать позже. Двигая пальцами в Вике, Артур неотрывно смотрит ей в глаза и наслаждается каждым звуком, исходящим из ее рта. Она стонет красиво, не вульгарно и не так неестественно, как большинство девчонок, которые, скорее всего, насмотрелись порнухи в подростковом возрасте и теперь считают, что громко и наигранно стонать — круто. Ее стоны можно было бы даже назвать в какой-то степени благородными, если бы они занимались, например, не сексом. Парень медленно переходит на клитор, заставляя Привольную выгнуться и задрожать всем телом. Кончает она, к слову, тоже красиво. Белов мельком оглядывает грудь подруги, отмечая, что она у нее аккуратная, небольшая. Ее хочется сжимать, трогать, что Артур и делает, как только ее касается. Язык темноволосого парня скользит по соскам, которые с готовностью ему отвечают: съеживаются, встают и так сильно соблазняют. Он поднимает взгляд на девушку, когда прикусывает один из сосков, и ухмыляется. Вике хорошо, и это явно самое прекрасное, что он когда-либо видел. — Моя очередь, Белов, — шепчет девушка, опускаясь на колени. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Возьми его в рот для начала, милая. И она слушается, аккуратно беря член в рот и начиная делать движения языком вокруг головки. Заглатывая в очередной раз, Вика пытается сделать как можно приятнее своему бывшему другу. Она поняла, что у нее все получилось верно, когда Артур хватает ее за волосы и тянет наверх, смотря таким безумным взглядом, словно она только что сделала что-то невообразимое. — Мне кажется, у тебя талант, Привольная. Его обязательно нужно развивать, я готов тебе в этом помочь. А дальше все как во сне: движения быстрые, четкие, сводящие с ума. Артур трахает свою подружку быстро, разводя ее ноги так широко, как только это возможно. Не зря она занималась своей чертовой гимнастикой. Вика стонет, хватаясь руками за плечи парня. Наверняка у него останутся следы, но это никого не заботит. — Быстрее… — Что ты хочешь, малышка? — Она молчит, но Белова это явно не устраивает. — Скажи это так, чтобы я это слышал. Девушка вздрагивает, когда ее переворачивают и заставляют встать на колени. Шлепки по заднице заводят еще больше, а от мыслей о красных следах на пятой точке возбуждение растет сильнее. Артур трахался слишком классно, это было трудно не заметить. И Вика, несмотря на то, что не собиралась спать просто так, ради удовольствия, и вообще всегда думала, что к сексу нужно подходить более серьезно, получала такое удовольствие сейчас, что останавливаться совсем не хотела. Более того, ей определенно хотелось продолжения. Желательно каждый день и по несколько раз. Парень продолжает ее шлепать, пока вся соблазнительная задница не становится красной. Быстрые движения не останавливаются и тогда, когда Привольная в последний раз громко кричит, полностью облокачивается на лавку и чуть ли не растекается по деревянной поверхности от наслаждения. Артур, делая последние толчки, резко вытаскивает и кончает куда-то на пол. Насрать, что после третьего урока у футболистов тренировка. Они одеваются молча, практически не глядя друг на друга. Но в душе прекрасно понимая, что после такого секса в ряду игнорщиц на одну станет меньше. — Спрячь засосы, — усмехаясь, говорит Артур. — И не смей никуда сваливать, на алгебру пойдем вместе. Кстати, сидишь ты теперь тоже со мной. Я хочу показать тебе все прелести пятой парты, милая. — А если я не хочу? — Осторожно спрашивает Привольная, придирчиво осматривая себя в зеркале. — Еще сплетни полетят. — Боюсь, что теперь это меня особо не волнует, Вика. Пусть обсуждают, что угодно. К тому же, в этом есть свои плюсы — они будут знать, что ты моя. Может, пялиться на тебя перестанут. Хотя пусть завидуют, я не против. Артур целует ее, не обращая внимания на нахмуренные брови. Помада опять смазывается, заставляя девушку вновь красить губы и убирать лишнее. Но ему все равно, пусть хоть тысячу раз красит свои губы. Слишком уж ему нравится ее целовать.