Lady Misfortune

       — Девочка, купи розочку, она тебе удачу принесёт, — дёргает меня за рукав какой-то подслеповатый старый мужчина, а я, пытаясь не выронить из рук сумку с ноутбуком, невольно оборачиваюсь и разглядываю потрепанные жизнью, выцветшие розы, красные лепестки которых превратились в какой-то болезненный тёмновато-бурый комок. На улице уже вечереет — рядoм с ним нет никаких других торгашей, дворы пустые и отвратительно одинокие. Даже вывески, обычно ярко сверкающие в темноте, ещё не горят, а фонари плюются каким-то скупым и суховатым светом. Старик смотрит слепо перед собой, рядом на его прилавке стоит наполовину пустая кружка с монетами. — Купи-купи, смотри, какие красивые!        — Какая же я тебе девочка, дед, — кусаю губу, когда понимаю, что кошелёк у меня зелёными не блещет. Парочка двухсоток и несколько десятков копеек на самом дне — велик, конечно, бюджет! Я начинаю отчаянно рыться в сумке в поисках хотя бы полтинника, мельком поглядывая на проницательно посматривающего на меня дедка. — Сколько хоть стоят эти твои розы?        — Копеечку дай, и можешь самую красивую выбрать!       Удача, удача… Этой удачи мне всю жизнь не хватало, но сколько бы я её ни искала — чёрта с два я её нашла. Квартира у меня и так вся завалена этими амулетами, притягивающими удачу, как дорогими, из заграницы, так и дешёвыми купленными на нашем русском рынке - якобы оригинальными подвесками, сделанными друидами, шаманами и майя. Но вот пока ни один из них не сработал, я всё ещё, кажется, самый неудачливый человек на свете.       Как ещё не померла и дожила до двадцати пяти — чёрт его знает, но факт фактом остаётся.       Я выгребаю всю железную мелочь из кошелька, радуясь тому, что возможность избавиться от неё, наконец, появилась, и протягиваю полную ладонь копеек дедку, на что он устало качает головой и аккуратно подцепляет пальцем сморщённой старческой ладони одну маленькую монетку.        — Я же сказал, что мне одна копеечка нужна, — с улыбкой выдаёт он и кидает эту жалкую копеечку в рядом стоящую банку. — Выбирай ту, какая самая красивая.       Самую красивую?.. Да они ж тут все и так не первой свежести, вон только несколько по-настоящему красивых за большой охапкой спрятались, но как-то мне жалко дедка так обкрадывать, тем более за одну копейку — может, кто-то ещё возьмёт.       Я со вздохом беру за, на удивление, твёрдый стебель самую сморщенную и некрасивую тёмно-бурую розу и осторожно засовываю её в карман. Плюс один амулетик в мою карму, эх.        — Выбрала красивую? — я киваю, благо, дедок подслеповат и не видит, что взяла я самую уродливую, а потом спохватываюсь и громко выдаю «да». — Ну, девочка, теперь удача на твоей стороне. Иди с богом.        — Да, да, я вообще любимица удачи, — ворчу я и вздыхаю. — До свидания, — пожимаю плечами, а потом, пожевав губами, всё-таки ссыпаю всю мелочь ему в банку и быстро ухожу.       Сколько бы раз я не оборачивалась, дедок продолжал благодарно улыбаться мне вслед.

***

       — Нет, Ань, я ещё не дома, — устало бурчу я в трубку, осматриваясь по сторонам — дорога пустая, звука автомобильного двигателя не слышно, даже самого глухого и рокочущего, и смело семеню по середине моста, свысока освещённого фонарями. Голос по ту сторону телефона громко ругается и возмущается по поводу того, что я шарахаюсь по темноте и совсем себя не берегу. Где-то впереди слышится надоедливый и громкий мявк. — Брысь, Неудача!       Я чертыхаюсь, путаясь в собственных ногах, громко шикаю на бодрую черную кошку, летящей походкой поперек перебегающую узкую дорожку, по которой я только что хотела пройти, и получше подхватываю сумку с ноутбуком, которую до этого бережно прижимала к себе. На улице темень невыносимая, только мерцающие неоновые вывески откуда-то из-за моста болезненно царапаются разноцветным светом и фонари старательно выдавливают из себя скупые лучи, но я упрямо прусь напролом и зажимаю между плечом и щекой телефон, готовый в любой момент выскочить, упасть и разбиться к чертям… кошачьим.       Вот же невезение.        — Нет, Ань, просто кошка чёрная дорогу перебежала, всё нормально, — роза, недавно купленная у подслеповатого дедка, так и норовит выпасть из кармана, но я только засовываю её обратно и лучше утрамбовываю, пытаясь не сломать стебель и не смять и без того потрёпанные жизнью лепестки.       Я едва снова не падаю, запинаясь о что-то твёрдое и шевелящееся, как замечаю под своими ногами ту самую чёрную кошку, до этого смело перебежавшую мне дорогу. В темноте её почти не было видно — шерсть чёрная, ночь тоже чёрная, прям сливается, ей богу, только глаза ярко-зелёные и видны.        — Ну чего тебе от меня надо? — спрашиваю я у неё, хотя со стороны это должно выглядеть довольно комично — взрослая баба и с кошкой вдруг решила поболтать. — Нет, Ань, это я не тебе. Кошке. Какой-какой, чёрной, рядом сидит, трубку дать?       Животное в этот момент решило напомнить о себе — кошак громко мяукнул и начал тереться о мои ноги, а когда я присела рядом с ним, старательно попытался сунуть свой нос в мой карман. Неслыханная наглость, до чего оборзевшая скотина пошла!       Я хлопаю себя по карманам, стараясь не слушать Аню, бодро разглагольствующую о том, что с кошками, да и вообще со всеми животными у меня невзаимная любовь, и что они все как мужики — покормить покормятся, погреются, в ласке понежатся, да свалят, и достаю оттуда небольшой кусочек колбасы, измазанной в майонезе, оставшийся от утреннего бутерброда. Вот чёрт, теперь карман весь вонять будет! Да что за непруха-то, а?       Кот сразу чует наживу и ластится к моей руке, не в силах подпрыгнуть и забрать колбасу самостоятельно.        — На, оголодавшее животное, — хмыкаю я и протягиваю кошке ладонь, на которой удобно уместился кусочек. Кот быстро стянул с моей руки еду и, старательно прожевав и проглотив, выжидающе уставился на меня. — Нету у меня больше!.. Ой, Ань, да не тебе я!       Животное, поняв, что с меня все взятки гладки и проку больше никакого не будет, потёрлось о протянутую ладонь чёрной спиной, позволяя почувствовать под пальцами редкую жёсткую шерстку.        — Не цапнешь? — недоверчиво уточнила я и всё-таки прошлась рукой от макушки до самого хвоста кота, а тот, поддавшись неловкой ласке, громко замурчал. — Ань, Ань, прикинь, не цапнул! — на мои радостные вопли подруга только пробормотала что-то вроде «подожди пять минут» и наверняка закатила глаза, как любит это делать.       Не прошло и действительно пяти минут, как кот, резко зашипев, всё-таки несильно куснул меня за палец, царапнул казавшейся до этого пушистой и безобидной лапкой, а потом, быстро сунув морду в тот же карман, схватил цветок за стебелёк, оказавшийся обмазанным в майонезе, и отполз назад.        — Ань, он меня цапнул! — обидчиво пожаловалась я засмеявшейся Ане и потянулась к животному, старательно пытавшемуся перегрызть розу поперёк. — Эй, а ну отдай! Это мой амулет на удачу, брысь, говорю!       Кот сдаваться просто так не хотел, отполз ещё дальше и запрыгнул на железную мостовую ограду, но и мы не из робкого десятка. Приготовившись схватить наглую кошку за шкирку, я сделала резкий рывок вперёд, и вдруг тяжесть сумки, наполненной документами, в которую был старательно впихнут ноутбук, меня перевесила, заставив поддаться ещё дальше, запинаясь за перила и перелетая через них. Подо мной оказалась раскинувшаяся бурная река, чёрная бурлящая вода которой с радостью меня приняла в свои владения.       Мимо лица быстро пролетел телефон, в котором вовсю голосила перепуганная Анька, а, невольно подняв глаза вверх, я увидела того самого кота — он похлопал пару секунд глазами и выплюнул перекушенную пополам розу изо рта, и та, распадаясь на лепестки, полетела за мной вниз. Ну хоть умру красиво — с лепестками роз, картинно разлетающимися по всей реке.       Перед смертью мелькнула одна глупая мысль: невезение моё всё-таки меня сгубило.

***

      Меня будит не взволнованный Анькин голос, не яркий свет, пробирающийся сквозь окна, не болезненная белизна больничной палаты, а какое-то странное чувство чужого присутствия. Просто, знаете, вот так раз — и открыла глаза, как ночью, когда кажется, что из тёмного угла за тобой кто-то настойчиво наблюдает. Открываешь глаза — нет, комната пустая, всё хорошо.       Вот только у меня не так.       Передо мной на стуле удобно расположилась девочка лет пяти-шести, она выглядела довольно весёлой и радостной, покачивала ногами и иногда сдувала с лица пряди, выбившиеся из причёски. На плечах лежали две тугие чёрные косы, обвязанные тёмно-зелёными лентами. Когда я посмотрела на неё, она неожиданно подняла на меня взгляд чёрных-чёрных глаз и широко улыбнулась.        — Привет!        — Ой, — только и удалось выдавить мне. Девочка хихикнула и вновь болтнула ногами в воздухе. — А ты кто?        — Ну ты догадайся, — весело щебечет она и многозначительно поглаживает свои косы. Выглядит она совсем по-детски: на ней чёрное легкое платьице, которое едва прикрывает колени, ноги босые, без сандалй, но знаменитого оружия рядом с ней я не вижу.       Что, кстати, совсем не символично: всю жизнь мне утверждали, что Смерть - сутулая старуха, прячущая уродливое лицо под черным капюшоном, с холодными костлявыми руками, которая неуклюже ходит с огромной тяжёлой косой и каркающе-раскатисто смеётся, когда забирает чужую душу.       Девочка передо мной была какой-то... Невинной и будто бы не понимающей, какую роль она исполняет.        — А чего косы две? — вырывается у меня. Девочка, Смерть, хохочет и болтает босыми ступнями в воздухе, наблюдая за тем, как подолы черного платьица взлетают в воздух.        — А я захотела так!       Сидим, молчим.       Неловко как-то…       Сколько бы всего хотелось спросить: про свою жизнь, про Аню и своего жениха, про сестру, которая сиротой останется, но Смерть покачала головой:        — Я не верну тебя, - произнесла она, может, даже с долей сожаления, и погладила черного паука, забравшегося ей на плечо.       Ох.        — А Бог, он это… есть? — девочка смотрит на меня сначала недоуменно, но потом хихикает в кулак и озорно смотрит на меня своими чёрными-чёрными глазками. — Ну, я имею в виду…        — Есть, — перебивает меня она и указывает кивком головы на что-то позади меня. У меня сердце падает куда-то в пятки — он что, стоит за моей спиной?! Девочка хохочет ещё громче и сквозь смех выдавливает: — Да нет же! Это его тебе подарок, глупая!       А… Ну окей.       Я оборачиваюсь, едва не падаю, путаясь в собственных ногах, и утыкаюсь носом в холодную табличку, которая от моего прикосновения слегка прогнулась.       Ой, мягко…

Внимание! Получено новое Системное сообщение! Открыть? Да/Да

       — А?.. — я невольно оборачиваюсь к девочке, желая уже спросить, что это за чертовщина, как замечаю, что её нет. Просто раз — и исчезла, даже косички не оставила. — Ну ладно?       Значит, открыть, почему бы и нет?

Загрузка… Внимание, это — не спам! Система приветствует Вас, Игрок! Вам поступило предложение, от которого просто невозможно отказаться! Смерть — это не конец. Для Вас точно нет! Система поздравляет Вас с первой смертью! Вы умерли, но Вы понравились Богу, и теперь у Вас есть шанс на обретение новой жизни! Для начала Игры введите в свободное поле несколько параметров, которые будут предоставлены ниже. Поля, обязательные для заполнения. Никнейм (требуется для авторизации; никнейм должен состоять не менее, чем из шести символов, и не должен содержать кириллицу): Начальная раса персонажа: Пол персонажа: Следующие поля не требуют обязательного заполнения. Выберите мир для перерождения (мир Магии или мир Повседневности; если не заполнить это поле, Система выберет сама): Дополнительно:

      О, это что-то вроде игры? Неплохо устроились тут, мне коммуналку нечем платить было, а здесь после смерти игры есть какие-то.       Ну, я, вообще-то, не фанатка различных аркад и так далее, но жить-то хочется, а, судя по тому, о чем тут разглагольствует эта штука, мне такую предоставить могут.       А почему бы и нет, действительно?       Пол, естественно, выбрала женский, ходить с сарделькой между ног меня не прикалывает, расу… ну, я просто написала «человек» (тем более, судя по всему, расу там можно было сменить в процессе игры). Мир для так называемого перерождения решила выбрать магический, уж больно не прикольно будет переродиться какой-нибудь "повседневной" Собчак или Бузовой, серьёзно. Лучше стану феей какой-нибудь или вампиршей — найду себе волшебников, которые меня обратят… Мир-то магический! Ну, прикольно же!       Никнейм оставила на потом. Серьёзно, что там можно написать? Типа… ну, кириллицей, то бишь, русским нельзя, и как минимум шесть букв содержать. А потом просто плюнула и написала своё детское прозвище, надеясь, что это нигде не выскочит.       Серьёзно, об этом никто не узнает. Не скажу даже никому!

Добро пожаловать в Игру, Lady Misfortune! Авторизация произведена!

      Ну, спасибо.

Загрузка мира… Загрузка локаций… Загрузка персонажей… Загрузка осуществлена! Система благодарит Вас за ожидание! Игра начата!

      Всё произошло очень резко: сначала я, вроде как, отключилась, перед глазами появилась непроглядная чёрная пелена. А потом резко открыла глаза и закричала, едва осознавая то, что это действительно происходит.       Боже… Я реально жива. Как же это, блин, круто!       Ну что ж, удачи мне, что ли?