18 шагов до тебя

Первое неловкое знакомство, первое приветствие, первое соприкосновение - все это так чётко отпечаталось в памяти пятнадцатилетнего подростка. Чонин пропал, проваливаясь в бездну чувств. Невинная симпатия и буря эмоций, обособленная подростковым максимализмом. И все тогда в Хване казалось идеальным. У Чонина глаза горели, когда он на Хенджина смотрел, а в этих искрах сгорал один маленький Феликс. Феликс чувствует все это, не глупый. Он всем нутром осязает, пробует на вкус, терпит, горечь и ... зависть? И вот Феликсу скоро шестнадцать. Он все ещё помнит родительскую опеку над шестнадцатилетним Хенджином, но не может почувствовать того же к себе. Потому что не может. Потому что он не Хенджин. Потому что о нем не помнят. Потому что Хвану в этом году восемнадцать. Особенный возраст, особенная дата, все для Хвана у родителей о с о б е н н о е. Да и весь он сам соткан из этих особенностей, которые Феликсу были просто не даны. Каждый день сидя за столом с семьей Ли старался как можно быстрее уйти обратно в комнату, стараясь не встречать Хвана так часто. Они сильно отдалились друг от друга за эти два года. Хенджин теперь студент колледжа, а Феликс просто назойливый школьник в глазах родителей. Старший часто пытается завести разговор, вытащить брата из комнаты и просто вернуть былое доверие, но он полностью понимает и осознаёт причину подобного поведения младшего. Ему жаль, но он ничего не может сделать. Ему нравится Чонин тоже. Пускай он и не признает этого даже для себя, пускай он никогда не признается ради брата, но Феликс всегда мечтал получить хоть немного того внимания, которое он получает от Яна. Если родительскую любовь он ещё хоть как-то мог пытаться восполнить, то здесь он бессилен. Феликс смотрит в зеркало подолгу. Каждый раз выходя из душа он смотрит на своё худое и истощенное тренировками тело, смотрит на синяки от бесконечных танцевальных практик. Его тошнит. Он даже понимает почему Чонину нравится его брат, а не он. Хенджин идеальный во всем. Он умён и красив, умелый и талантливый. Хенджин прекрасен как телом, так и душой. Хенджин взрослый. А Феликс? Он лишь ребенок с мечтой о любви, с звездной картой над кроватью и россыпью таких ненавистных веснушек на лице. У Хенджина кожа красивая, бледная и чистая; любая девушка позавидует. Феликс каждый раз смотря на общие фотографии завидует такой красоте и губы обветренные свои кромсает в кровь. А у Хенджина губы всегда аккуратные, притягательные и пахнут, наверное, любимым медовым бальзамом. Феликс завидует, но знает, что не должен. Он брату благодарен за все, он любит Хвана и ценит, но все равно хочет хотя бы капельку быть таким же идеальным. В тот день Хенджину устроили вечеринку в загородном доме. Было много незнакомых Феликсу лиц, но все из них откуда-то знали его. Друзья брата выпивали, общались, веселились и просто наслаждались временем. Феликс тоже хотел бы так, беззаботно, смело, бездумно. К трём часов Хван был уже достаточно пьян. Он ворует Чонина у пьяных дам, что просто затискали ребёнка, и уводит его на кухню. Единственное тихое место в доме оказывается, к счастью Хвана, пустым. Он прикрывает дверь и оборачивается, смотря на робко переминающегося с ноги на ногу Чонина. Он подходит вплотную и улыбается немного пьяно, целуя в щеку. Ян ойкает от удивления, смотря на Хенджина настолько невинно, что старшему крышу сносит. - Прости, что заставил ждать, малыш. Ты мне нравишься. Ты будешь встречаться со своим глупым хеном? - получив в ответ уверенный кивок, Хван припадает к чужим нецелованным губам, с такой нежностью глядя на младшего. Феликс убегает к себе. Он увидел и услышал достаточно, чтобы разбиться и раскрошиться на мелкие осколки. Порой ему кажется, что он всегда из них состоял: из осколков, слез, ссадин, обиды и веры. Последнее сегодня превратилось во все остальное, распадаясь на элементы. Отсутствие на вечеринке Феликса Хван замечает через два часа. Беспокойно поднимается на второй этаж, где музыка звучит негромко. Он слышит всхлипы и чем дальше он идёт по коридору, тем громче и чётче их распознаёт. Он дергает ручку на себя и дверь легко поддаётся. Феликс смотрит на него зареванными глазами. В глазах, раньше смотревших на Хенджина с большой любовью, сейчас горит лишь пламя ненависти. - Уходи. - Малыш, давай поговорим- старший медленно подходит к кровати, но в него летит подушка. - Я сказал уходи! Немедленно! - Феликс, прости, я правда не хотел чтобы так вышло... Мне жаль... - он садится к Феликсу и приобнимает младшего. - Ты ведь знал, ты все знал! Ненавижу! Он нравится тебе? Почему ты не сказал? Скажи что это не так! Скажи же! Скажи, что это не правда, что ты просто пьян и это все ошибка! - Прости, малыш, прости меня - прижимая дрожащего брата крепче, шепчет Хван. - я сделаю что угодно, только прости. Я не могу солгать тебе, я не могу сказать этого. - Я впервые прошу у тебя на свой день рождения что-то, знаешь? - Феликс поднимает свои горящие глаза на брата. - Умри. Пожалуйста, умри! Ты всегда был тем, кого любили родители, тем кому все было дозволено. Ты был тем, кто забрал у меня маму, забрал у меня детство, забрал у меня ВСЕ! Ты забрал все! Даже мою первую любовь забрал! Что ты ещё хочешь забрать?! У меня больше ничего нет. У меня нет даже единственного любимого человека теперь, у меня нет брата. - пускай слова были очень резкими, пускай завтра Феликс пожалеет, сейчас он чувствует, словно должен был это сказать. Он ненавидит. Честно ненавидит, так как никогда и никого. Пускай лишь на день, пускай лишь на ночь. Даже если завтра он простит, прямо сейчас он ненавидит. Чем взрослее он становится, тем больнее ему делают. Он это все ненавидит. А ещё ненавидит любить. Потому что любить брата нельзя. И в тот момент, когда он вошёл на кухню сердце почему-то сжалось так сильно, а слезы скопились закрывая обзор пеленой. И он понял, что все это время был влюблён, в Хвана влюблен. Ревновал он не Чонина, трепет чувствовал не от Чонина и улыбался он не из-за Чонина. Это он больше всего ненавидит