роза с шиповником в душе

Придя домой, парень выдохнул — ох, СССР не пришел, а значит, у него есть несколько часов пожить, но, видно, не судьба ему, как в старые, добрые времена, закрыться в комнате, да и в себе тоже, так как вдруг на его телефон пришло СМС. КАНАДА Эм, привет… Не занят? Нужно поговорить… ВЫ Допустим, нет. О чем? Я уж думал, мне не с кем и ни о чем говорить. КАНАДА Да дело одно есть. Через час в парке под башней. ВЫ Ок Отложив телефон, парень набросил без разбору какую-то толстовку фиолетового цвета и поплёлся на место встречи. Выходя из дому, он получил несколько едких фраз от своих «любимых» братьев и сестер, что, в прочем, было обычностью. Придя на место, парень глянул на часы, которые ему когда-то подарил немец на 14-ти летие. К сожалению, или же к счастью, ему уж давно не 14, и он давно не ребёнок. Услышав тихие шаги, парень посмотрел на фонарь. Убедившись по походке, что это канадец, он, не оборачиваясь, продолжая смотреть на источник света, тихо прошептал: — Таки пришел, не соврал. Так о чем хотел поговорить? — уже развернувшись лицом к кленовому, в полный голос спросил украиннец. — Нет, дорогой, не туут, — протянул было Канада, как его перебил вспыльчивый оппонент — Какой я тебе «дорогой»? Не много чести? — Нет. Пошли в машину, нужно кое-где кое-что обсудить. — А если я не соглашусь? — Поверь, тебе лучше согласиться. Не зная причины, двухцветный поплелся за Канадой. Почему он вдруг так доверился неизвестной ему стране? Жизнь же учила тебя, придурок, никому не верить! Хотя, если так прикинуть, никому он не верил, да никто и не пытался хоть заговорить с несчастным парнем, так что, может, это шанс? Подойдя и сев в машину, украинец спросил: — Куда мы едем? — Увидишь… Украина лишь молчал, наблюдая за дорогой. Этот маршрут, такой знакомый и болезненный, подсвеченый фонарями в темноте нагнетал страх в душе парня. Крики психов и слова доктора луной проходились в барабанных перепонках двухцветного, запах хлора болезненно ставал в ноздрях парня, а такой знакомый привкус таблеток горечью отдавался во рту. — Ты узнаешь это место? — Да, — с болью в голосе ответил европеец. — Где мы?