Сноговорение

Осень давала о себе знать сотрясая балконную дверь мощными порывами ветра. Там, за дрожащим в раме стеклом, конец октября встречал следующий месяц первыми сильными холодами и лениво сбрасывающими рыжую листву деревьями. Пасмурное небо натягивало на города тоску и казалось, что даже монстры прочувствовали всю суть лёгкой осенней грусти, решив не докучать местным жителям последние пару недель. А в маленькой квартире тем временем, несмотря на экономию на отоплении и обогревателях, сохранялись тепло и уют. Очередной порыв ветра заставил стекло дребезжать. С кухни доносился ритмичный стук протекающего крана и в такт ему, стучала по новенькой зелёной тетради шариковая ручка. Отбивать незамысловатый ритм в непосредственной близости от спящего Сайтамы, было не опасно и уже месяца три как совсем не страшно. За прошедший сезон Генос успел выяснить многое о своём учителе и свой лимит децибелов в том числе. Оглядываться на самое начало странного эксперимента, пройдя несколько месяцев непрерывного наблюдения, исписав почти пять тетрадей и с полна набравшись опыта и эмоций, было, по крайней мере, интересно. Генос помнил как трудно проходили первые дни и готов признать, как глупо было с его стороны, со всем своим энтузиазмом, рваться за желаемыми результатами совершенно не спланировав ход действий. Сейчас было даже смешно за свою недальновидность, но тогда, парень действительно предполагал, что может вести ночное наблюдение и беспокоиться о повседневных делах одновременно, выделяя на отдых для своей глупой металлической головы чуть меньше пары часов. Тогда о своей наивности пришлось пожалеть. Дав себе слово, быть с учителем каждую ночь, Киборг тут же его нарушил попав под завалы разрушенного здания уже через несколько дней, проиграв не слишком тяжёлый бой из-за сильного недосыпа. Вообще следовало наказать себя за столь глупый провал, хотя сильного сожаления и неутолимого интереса вызванных одной пропущенной ночью, сполна хватило для того, что бы поубавить огонь энтузиазма и включить здравый смысл. План действий был пересмотрен и полностью изменён. Следующие месяцы Киборг придерживался разработанного алгоритма и время от времени вносил в него маленькие правки, в зависимости от обстоятельств. После вполне обычного дня, наполненного заботами по дому, мелкими делами ассоциации и битвами с монстрами, Одноударник с Киборгом вновь оказывались в уютной квартире, иногда забитой знакомыми героями и друзьями, но чаще наедине. Ужин, водные процедуры, наконец заслуженный отдых. Для Сайтамы восемь часов непрерывного, здорового сна, а для Геноса, лишь его, сна, отрывок и затем подъём глубокой ночью для весьма специфического хобби. Большинство тетрадок, Киборг исписал в первые два месяца. Конспекты содержали в себе всё, включая информацию о том, когда точно Сайтама засыпает и просыпается, сколько времени ему нужно для того, что бы заснуть, на каком боку учитель больше предпочитает лежать и т.д. "Аномальное поведение проявляется только после полуночи, чуть ближе утру в фазе глубокого сна. Так же, только в дни, когда учитель испытывает некоторые переживания, без возможности как-либо выплеснуть накопившиеся эмоции (посещение выгодных распродаж, битва с неплохим противником)" К слову о проявлении сноговорения. Одноударник показывал эмоции очень редко, будто выжидая, пока тишина не начнёт шептать Геносу соблазнительные предложения, бросить всё и отправиться в страну грёз, а потом даруя ученику чудо в виде резкого повышения эмоционального фона вслед за которым шло какое-нибудь новенькое выражение лица. Но этим синдром не ограничивался. Если Сайтама не даровал чудо, он большую часть времени молчал. Но так же нередко бубнил. Что? - очередная загадка человечества наряду с "есть ли жизнь после смерти", и "в чём смысл бытия", и "играют ли собаки в покер". Но факт остаётся фактом, иногда учитель вырывает кусочек своего монолога из сна, являя его Геносу и мотылькам. Иногда Сайтама протягивает слова. С тенью определённого настроения, тихо так, проглатывая окончания. Редко тихонько посмеивается, чаще хмурится и недовольно, коротко стонет. Бывает, этот пункт Генос записывает слегка кривыми иероглифами, возбуждается. Предположительно от слишком большого количества фансервиса в манге, хотя причиной может быть и ведущая прогноза погоды с потрясающем вырезом на блузке, который Геносу хочется запретить на телевидении или хотя бы заблюрить. Обнаружив и записав возможность Сайтамы выражать счастье, Генос, спустя ещё несколько недель, стал свидетелем нового его проявления человечности в виде самого что ни на есть гордого самодовольства. За какое-то время перед этим, Сайтама смог впервые побить рекорд Непобедимого и всесильного геймера Кинга в какой-то не первого сорта игрушке, чему был несказанно рад и за что был несомненно очень горд. Жаль, что сообщить самому Кингу тогда так и не удалось, как и похвастаться кому-то помимо Геноса. Но Генос, вон вот, здесь, всегда рядом, и хвастаться ему особого смысла нет, он уже знает о всех успехах Сайтамы, становясь первым и иногда единственным их свидетелем, и он всегда, разумеется, очень горд за своего учителя. Но глубоко в душе Одноударнику хочется чуть больше признания, несмотря на то, что поддержка Геноса всегда радует и даже в нередких случаях несколько смущает. Про себя Генос отметил, на сколько сильно отличается слегка наглая и дразнящая, самодовольная улыбка Сайтамы в будни, от совершенно нового для киборга, оттенка яркой и победной, фатофствой ухмылки Сайтамы спящего. Тогда в голову ещё пришла удивительная мысль о том, что если до приобретения нечеловеческой силы учитель мог выражать эмоции как самый обычный человек, есть вероятность, что в начале тренировок при каждой победе на лице Сайтамы появлялась эта удивительная, победная улыбка. Генос почти видел это. На разрушенной площади, окружённая бетонными глыбами, кусками асфальта и лужами алой крови, застыла громадная туша монстра уровня Чёрт. Солнце нещадно палит, медленно плывя на запад. Спиной к нему, стоит на поверженном чудище человек. Изрядно потрёпанный, истекающий кровью. Руки слегка дрожат, всё ещё напряжённые, будто верят, что враг снова встанет и продолжит изнуряющий бой. Ветер легко перебрасывает короткие чёрные пряди, и окровавленные разбитые губы тянутся в гордой победной улыбке. Ярче чем солнце. Геносу становится жаль, что он не встретил своего учителя раньше. *** После этого Одноударник снова онемел на долгое время. Ночные часы тянулись, утаскивая Геноса в липкую рутину и вот уже странное увлечение, невежественно обозванное экспериментом, начало докучать. Почти два месяца Киборг наблюдал за Сайтамой и не фиксировал ничего больше бормотания или ворчания, что в конечном итоге, заставило парня найти себе какое-нибудь ночное занятие. Разумеется, наблюдать за учителем несколько часов подряд, стараясь не замечать, как скребётся под коркой страх, что тебя поймают, и стыд за эту маленькую ложь, невероятно увлекательно. Но разумно будет отвлечь себя на что-то ещё, пока тишина, ужасная, давящая, удушающая, липкая и, что в особенности пугало, в редкие моменты кричащая и звенящая, не свела юношу с ума. Собирать пазлы будучи одним большим, чувствительным анализирующем устройством, было просто неинтересно, играть в карты с самим с собой довольно провально, а если начать собирать модели, Сайтама вряд ли поверит, что внезапный порыв собрать Тауэр из зубочисток в три ночи, вызван недосыпом или юношеским максимализмом. Решено было завести ещё одну тетрадь, и начать рисовать. В случае, если Учитель проснётся, Генос мог спрятать тетрадь за себя или под футон, как конспект иногда, и соврать, что встал только что, из-за плохого сна или реакции системы на фантомного монстра. Рисуя, можно сконцентрироваться на линиях, отбросить плохие мысли и ужас тишины на время. Да и если научиться ровно набрасывать разные части тела учителя и графики, конспекты станут в разы опрятнее, что является большим плюсом. Сенсоры пришлось выкрутить чуть ли не на максимум и серьёзно покопаться в настройках, для увеличения чувствительности считывания эмоционального фона. Генос всерьёз задумался о том, что может увлечься и не заметить как Сайтама чудит во сне. А пропустить возможно очень важную аномалию ну совсем не хочется. Так прошли ещё несколько недель. Генос Конспектировал, рисовал. Иногда доделывал какие-то мелкие дела по дому, наловчившись двигаться и работать максимально бесшумно. И хотя Сайтама спал совсем не чутко, страх быть пойманным добавлял очков к скрытности. Дни шли своим ходом, ночи тянулись отпечатываясь ровными иероглифами на страницах одних тетрадей и быстрыми скетчами в других. Настройки постоянно приходилось менять, что бы боевой режим не работал как "беспокойная собака", реагируя на каждую пробегающую мимо «кошку». Но когда ночь опускалась на город Z, киборг снова становился супер чувствительным поисковым устройством, способным распознать даже малейшее движение, даже учащение биения сердца, даже резко возрастающий эмоциональный фон и более поверхностное дыхание. Увлечение Геноса, его эксперимент, если угодно, не переставал быть жутким в своей основе, и немного неправильным с точки зрения... со многих точек зрения. *** В начале осени Генос всё же подумывает собрать корабль в бутылке, Так как прятать целую коробку тетрадей с записями и скетчбуков уже негде. Наверное придётся отнести их в бункер доктора, в будущем. Лето как-то незаметно отступило. Сайтама кажется заразился осенней тоской, и пока Генос на бумаге пытается передать, в казалось бы пресной повседневной мине, всё таящиеся в рыбьих учительских глазках разочарование и грусть, вышеупомянутый прямо в реальности, среди ночи, наяву, показывает Геносу эту самую грусть. Так искренне, так чётко, что заметив это Генос сначала не осознаёт, реально ли происходящее, или картинка в его голове, то что он хотел оставить на бумаге, случайно отпечаталось на расслабленном лице. Может учитель всё ещё похож на гипсовую маску, может просто в темноте, сонному киборгу так показалось. Генос наклоняется немного, застывает, думает пару минут. Генос сводит брови к переносице, анализирует, перебирает варианты, не находит поводов для такого рода аномалии, теряется. В последние дни было тихо, спокойно, обыкновенно. Не было лишних переживаний, не было плохих новостей. Но тогда почему? Генос наблюдает за учителем, всматривается в его хмурое, обеспокоенное чем-то лицо, пока тот не поёжится, не накроется одеялом с головой, отвернувшись, словно обидевшись, словно разочаровавшись в недогадливом ученике. Генос поджимает губы пока конспектирует. Генос прячет тетради за шкаф и отправляется на свой футон. Нужно будет снова перечитать последние записи завтра, нужно будет обязательно понять причину. Сайтама находится в состоянии которое Генос определил как "неопределённая осенняя хандра". Вроде такой же как и был, убивающий монстров, всматривающийся в ценники в магазинах, проигрывающий Кингу и немного отстранённый. Сайтама кажется совсем не меняется, но Генос наблюдает, обдумывает, подмечает детали и понимает: его учитель становится более молчаливым, более вдумчивым, менее заинтересованным. Сайтама на этот раз создаёт вокруг себя еле заметную ауру смерти, напрочь отпугивающую не только собственные, а вообще любые положительные эмоции. Дни тянутся как густая карамель, повседневность затягивает, всё становится однообразнее и спокойнее, что в общем-то совсем не плохо. Плохо то, что всё становится тише. Ночью Генос приканчивает тетрадь уже не конспектами а какой-то бездумной писаниной, просто от скуки. Днём занимается хозяйственными мелочами и довольствуется звуками работающего телевизора и протекающего крана, максимум, перебрасывается с Сайтамой парой фраз. Одноударник тоже живёт свою обычную жизнь, с тем отличием, что делает он это полусонный. Не снимая непробиваемую безжизненную мину, в которой, если знать Сайтаму достаточно долго и хорошо, прослеживаются те нотки хмурости и тоски, которых быть не должно. Генос прячется в работе, ныряет в дела по дому с головой. Генос проводит большое расследование, но так и не может понять природу воцарившего в квартире, удушающего напряжения. Сайтама - поломавшаяся дым-машина, и Генос просто потерялся в густом искусственном тумане. Он бы и рад добраться до учителя и всё исправить, всё починить, но что-то подсказывает ему: проблема не так проста. Исправить её сейчас невозможно. Жди Генос, жди. Настроение Сайтамы резво мчится к самому дну, чтобы достигнув его взорваться, породив что-то, наверное, исторически важное. На самой последней странице дешёвой, зелёной тетради, Генос делает интересную для этой истории пометку: "Солнцу тоже бывает грустно"