От земли до небес: Дорога в Рай.

Атмосфера в палате была спокойной. Детективы обсуждали последние дела и возможных подозреваемых, которых, между прочим, было не так уж много. Коллеги делились с Лексой своими зацепками и найденными уликами. Омега внимательно слушала, изредка вставляя свои комментарии. В общем, непринужденная беседа шла своим чредом, пока Дик Инкис, лучший друг Лексы, не привлёк их внимание, сказав: — А чего это она с нами не осталась? Несколько минут в палате стояла оглушительная тишина. Можно было услышать как за окном проезжают машины. Все недоуменно уставились на помощника детектива. Первой тишину нарушила Лекса: — Дик, у неё тоже есть свои дела. К тому же, после взрыва она нуждается в ещё большей медицинской помощи, чем я, - девушка обратила свой взгляд на коллег, и те понимающе закивали. — Ну, всё же, я бы хотел пообщаться с твоей, так сказать, истинной. И вообще, ты точно уверена, что не ошиблась? Такое происходит сплошь и рядом, - не унимался альфа. — Отстань от девушек, они нашли друг друга только несколько дней назад. И, хочу заметить, не при лучших обстоятельствах, - вмешался подполковник их подразделения, Билл Аргос. — Ладно, - немного поостыл Инкис.— Но мне кое-что непонятно. Почему она за всё время нашего знакомства не сказала ни слова? - оглядел он всех в поисках поддержки. Чтобы они не нагадали непонятно чего, Лекса, тяжело вздохнув, произнесла: — Она немая, - шок, отразившийся на их лицах не был для Лексы чем-то сверхъестественным, но когда она перевела взгляд на Дика и увидела гримасу отвращения, то сразу почувствовала зарождающееся рычание где-то глубоко в груди. Для омеги это было очень неестественно. Она никогда не думала, что будет настолько зла на напарника, что захочет сломать ему шею. Но к счастью (или нет), она смогла сдержаться. — У тебя какие-то проблемы с этим, напарник? - прорычала девушка, обнажив зубы в злобном оскале. Мужчина огляделся и увидел, что товарищи отошли на пару шагов назад от разъяренной шатенки и подняли руки вверх в знак капитуляции. — Эмм, нет, никаких. Просто, что это за альфа, которая не может заступиться за свою омегу не силой, не словами. Нет, вы не подумайте, я рад за Лексу, - он сглотнул и осторожно посмотрел на напарника.— Как вы будите общаться? Я вообще не понимаю, на черта она тебе нужна? - последние слова он произнес с большим отвращением, чем хотел. — Ты всё сказал? - Лекса стукнула по прикроватному столику так сильно, что с него попадали все лекарства. Она еле сдерживала себя, чтобы не врезать этому придурку.— Иди проветрись, Инкис! Я выбрала её, и ты не имеешь в этом вопросе никакого права на голос. Я не желаю тебя здесь видеть. Мужчина стоял с открытым ртом и не знал, что сказать. Он никогда не видел девушку такой злой. Её нервы явно сдавали, и решив для себя, что сейчас самым безопасным будет переждать, Дик удалился ни с кем не попрощавшись. — Не знаю, что с ним происходит в последнее время, - обратился подполковник Аргос к Лексе.— Он очень изменился после случая со взрывом. — Разберемся, - уставшим голосом ответила девушка.— Спасибо, что зашли, ребята. Но думаю вам пора, мне бы хотелось отдохнуть. Парни переглянулись и понимающе закивали. Они видели, как у омеги сонно закрываются глаза, и, пожелав ей скорейшего выздоровления, тихо покинули палату, а после и больницу. В то же время, в другом конце больницы. Октавия скучающе записывала показания врача, что проверял показатели блондинки. Так как Эбби была на совещании, осмотр Кларк перешёл в обязанности Маркуса. Доктор Гриффин пристально наблюдала за состоянием дочери в течении недели и с трудом согласилась оставить её на несколько часов. Примерно столько же времени Кларк и Маркус уговаривали её сходить на совещание, аргументируя это большим количеством незаконченной бумажной работы, которая очень важна для сохранения спонсоров больницы. — Ну, заживление идёт полным ходом. Даже лучше, чем у многих. Ещё пара дней и будем выписывать... Октавия перебила врача: — Боюсь, Эбби будет не согласна. Она грозилась закрыть Кларк здесь на несколько месяцев. — С вашего позволения я продолжу, - недовольно произнес Маркус, глядя на Октавию. А после обратился к Кларк.— К работе сможешь приступить лишь через неделю после выписки. Альфа было хотела запротестовать, но после брошенного на неё угрожающего взгляда со стороны Маркуса, быстро передумала. Кларк пришлось согласиться с его условиями. Она понимала, что мать будет настаивать на том же. Идти против этих двоих у неё не было ни сил, ни желания. Сейчас она нуждалась лишь в Лексе, которая сможет утолить непонятный голод, появившийся при их первой встрече. Теперь девушка не могла не думать об омеге. Она заняла все мысли блондинки. Кларк даже не представляла, что может чувствовать что-то подобное. Но ей это нравилось. Даже больше, она любила это и не могла представить себя без Лексы. Вынырнуть из мыслей об омеге Кларк заставил голос Октавии: — Ну так... Ты расскажешь мне как всё прошло? «Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Ничего такого, о чём ты, пошлячка, могла подумать», - поймав странный взгляд подруги, Кларк тяжело вздохнула и продолжила.— «Она потрясающая. Я никогда не встречала девушек красивее Лексы. Её запах хвойного леса сводит меня с ума. Этот аромат будет преследовать меня до конца жизни». — Ну это не удивительно. Она ведь твоя пара, - понимающе улыбнулась брюнетка.— Теперь вы связаны и неразлучны. Я так рада за тебя, Кларк, - Октавия полезла обниматься и немного грубо сжала спину подруги, от чего та болезненно застонала и расцепила объятия.— Ооо, блин, прости, Кларк. Я совсем забыла. Зато через пару дней уже будешь на свободе и перестанешь отсвечивать здесь своей задницей, - омега указала на больничную кофту с разрезом по бокам, что сейчас была одета на девушке. «Мы обе знаем, что я в нижнем белье», - с сарказмом в глазах начала жестикулировать альфа.— «Не хочу травмировать наших омег. И смущать альф». Октавия разразилась хохотом, да так, что наверно на совещании было слышно. Их разговор пришлось прервать, когда у омеги запищал пейджер. — Так, блондиночка, я приду через десять минут, и чтобы отсюда ни ногой! Поняла меня? - Октавия махнула рукой на настенные часы, которые показывали 9:30 вечера, значит скоро отбой. Альфа кивнула и показала подруге, что не сдвинется с места. Как только девушка вышла из палаты, блондинка взяла свой блокнот и начала писать записку Лексе. Если гора не идёт к Магомеду, значит Магомед сам наведается к горе. На самом деле, она может выходить из палаты без каких-либо препятствий, просто Кларк не хочет нарваться на гнев матери, которая в любой момент может вернуться с поздней планерки. Надо будет её расспросить, из-за чего так поздно всех собирали. Наконец альфа закончила писать послание своей омеге. Своей омеге... Это набатом отбивалось в её голове. Теперь ей есть о ком заботиться, волноваться и нести ответственность, но её мысли до сих пор не отпускал страх, что Лекса не справится с проблемой Кларк, с её диагнозом, с вечной тишиной. Альфу окутали воспоминания: Кларк могла смеяться, но это было целым испытанием. Чтобы всё получалось, приходилось несколько лет подряд посещать фониатора. Но некоторые сложности всё равно возникали: отдельные звуки у неё получалось воспроизводить, а вот слова ей совершенно не давались. Что она не может говорить, девушка в полной мере осознала к шести годам. Нарушение речевых возможностей ударило поддых юную альфу. Тогда мать пыталась помочь девочке, но Кларк слишком быстро осознала, что легче закрыться от людей, чем слушать их сочувствующие речи. В школе девочку не жаловали. Если на уроках её спрашивали, то приходилось очень долго писать ответ, иногда и по три, и по четыре листа. Но в средней школе Кларк перестали замечать. Это было ей только на руку. Хотя, у неё была лучшая подруга. Рейвен Рейес — альфа-ботан. В физике, химии и биологии ей не было равных, ну кроме Кларк, естественно. Именно она и подбила её на такой безрассудный поступок. В один несчастный день чёрт её дернул отправиться на школьный отбор в команду по баскетболу. Когда она прошла, то сразу же пожалела об этом. На самой первой тренировке альфу зажали в углу. Никто не хотел видеть её в составе команды. Тогда она отделалась парой синяков на ребрах. Чтобы впредь избегать таких случаев, Кларк записалась на уроки борьбы по Крав-мага. После пары недель стычек с командой, её приняли, но близко не подпускали, старались игнорировать. На первой же игре в сезоне юная альфа не попала в основной состав, но это даже к лучшему. Тогда в третьей четверти игрок из соседней школы сыграл в фол, что привело к травме центрального нападающего. Тренер понимал, что игра только начинается, а у Кларк отличный трёхочковый бросок, поэтому она была поставлена на замену. Девушка вышла на поле, но ей никто не отдавал пас. Ребята играли на износ и уже изрядно подустали. Шла четвертая четверть, до конца игры оставалось три минуты. До победы, команде Кларк не доставало шести очков. Тогда ей и представился шанс. Когда Майк, капитан команды, задиравший Кларк, был зажат в коробку, единственным открытым игроком оказалась белокурая альфа. Мяч попал ей прямо в руки. Блондинка сделала плавный обход противника и оказалась в трехочковой зоне. Времени было в обрез, и бросок получился не совсем четким, но он всё же попал в корзину. В тот момент, когда мяч покинул руки альфы, её сбили с ног. Судья засчитал фол. Вот Кларк на двухочковой линии, и в запасе у нее два штрафных броска. Нервы на пределе, нужно попасть, ребята на подборе. Бросок... И мяч попадает прямо в цель. Остался ещё один. Судья даёт разрешение на бросок, в ушах шумит, вдох... И второй мяч оказывается в кольце. Свисток арбитра, происходит подбор и сброс мяча в игру. Противник прорывается вперёд, но по залу проходит сигнал. Игра закончена. И именно в этот момент Кларк поняла, что для неё начался ад. Вспоминать о школе девушка не любила. Но это часть её прошлого, и от него никуда не сбежать. Кларк только надеется, что Лекса примет её такой, какая она есть. Когда вернулась Октавия, альфа отдала ей записку, попросив передать её Лексе. Омега только посмеялась над их конспирацией, но спорить не стала и согласилась побыть их курьером. Ответ не заставил себя долго ждать. От Неизвестного: — Это Лекса. Мне очень жаль, что мы не увидимся сегодня, но я буду ждать тебя с утра. Кларк тут же принялась строчить ответ. От Истинной: — Я обязательно приду. Как с ребятами всё прошло? Они не утомили тебя? От Лексы: — Мы просто общались, ничего криминального. Правда Инкис, мой напарник, немного вспылил. А так всё хорошо. От Истинной: — Понятно. Послушай, я хотела узнать какой кофе ты любишь. Могу принести завтра стаканчик, если хочешь. От Лексы: — Я люблю латте, буду не против. Так они общались ещё долгое время. Девушки писали обо всём и ни о чём, дополняя свои знания друг о друге. Четыре часа утра. Октавия вошла в палату, тихо прикрыв за собой дверь. Подойдя к кровати подруги, она наблюдала милейшую картину: Кларк сжимала практически севший телефон в правой руке, а левой накрыла его сверху. Она свернулась клубком, тихонько посапывая. В её сердце зародилось тепло. Омега надеялась, что у этих двоих всё будет хорошо, даже не представляя, с чем им придётся столкнуться...