Sien dunkler Spiegel

Das Wasser soll dein Spiegel sein Erst wenn es glatt ist, wirst du sehen Wieviel Märchen dir noch bleibt und um Erlösung wirst du flehen (c) Alter Mann - Rammstein

Если кому-то сказать, что его пугают зеркала - засмеют. Многие, наверное, и думают, что у него всегда в кармане пудреница с зеркалом, а в спальне дома - зеркальный потолок и шкаф. Как пошло и банально. Чёрт бы с пудреницей, но больших зеркал во всю стену Рихард боится до паники. Тем более зеркальных комнат, где не счесть отражений, углов и коридоров, хотя этот кошмар может быть всего на десяток метров, при всём своём ужасном бесконечном продолжении куда-то вне. Зеркала чем-то похожи на озёра - в их чистой глади - ты. Только озера действительно чисты, а их рябь, когда вглядываешься, выдаёт тебя настоящим - зеркала же всегда врут. Ни одно из них не отражает тебя правильно, уменьшает или полнит, может превратить в карлика или уродца, может сделать красивым. Зеркала - вруны. Зеркала пожирают, если слишком долго в них смотреть. У Рихарда с зеркалами сложности. Когда-то в детстве он разбил мамино зеркало, а потом играл его осколками, любуясь на радужные блики на стенах. Потом мать нашла его с порезами на руках, а отец дал ремня. Это было его первое знакомство со стеклянным монстром. Лет в 15 он впервые понял, что такое - смотреть на монстра и любить. Не просто машинально причесываться или разбираться с юношескими прыщами, а любоваться собой. Тогда монстр ненадолго пропал, превратился в доброго друга, - подростки всегда обожают зеркало, которое им врет больше, чем кто-то ещё. Кто вообще может в здравом уме гладить пальцами прохладную гладь и целовать губы, так похожие на собственные? Вы же знаете, что поцеловать себя в зеркале можно только в губы? Иногда эта мысль сводила его с ума, потому что хотелось целовать скулы, нос, шею, грудь. Его бесило, что если лизнуть рот, этот приоткрытый в экстазе рот, он все равно будет холоден. Рихард ненавидит зеркала и бьет их в отелях, в гримерках, в автобусе - если кто додумается сделать там больше, чем просто квадрат 30/30 в уборной. Он зависим от них куда сильнее, чем от кокаина, женщин и алкоголя. Потому что если зеркало его увидит, он может упасть в него. В этот раз ему не повезло с номером - в шкафу притаился монстр выше него ростом. Огромный манящий кусок амальгамы почти с “Еиналеж” - только без вычурной рамки, но скрывающий в себе гораздо больше именно для Рихарда. Он уже давно не испытывал того, что в 15, когда любил второго себя - этих вторых, двадцать пятых и прочих он боялся. Когда страх пришёл на место вожделения? Может быть, когда реальная жизнь забила настолько ярко, что ни на что иное не хватало времени и сил; может быть, когда он в первый раз влюбился не в себя, но в равного себе? И все равно он так и нёс постоянно это скрытое под страхом желание, не плоти, но души. И поэтому он подходит, осторожно, словно боясь спугнуть. Подходит, но не встаёт, а садится рядом, скрещивая ноги. Его отражение повторяет позу. Рихард нервно теребит ворот майки, второй Рихард тоже. И тут он приподнимает бровь, вопросительно и почти нагло, он, второй, это делает, хотя Рих уверен, что ничего подобного со своим лицом не творит. - Ты чего кривляешься? - вырывается против воли. Там, по ту сторону к стеклу тянется рука. И рука по эту сторону тоже тянется, вторя, боясь, что поза снова будет неодинакова, от такого можно же и с катушек слететь, да? Если это не проклятие, то точно какая-то болезнь. Две ладони соприкасаются пальцами, и вдруг Рихард осознаёт, что руке, его руке, не холодно, как это бывало раньше. Додумать эту мысль ему не даёт сильный рывок вперёд и совершенно точно горячее прикосновение губ.