Знакомство

Час ночи. Недалеко от набережной Йокогамы, где всегда было шумно и людно, располагался полностью противоположный ей небольшой район. Здесь находились теперь уже пустые многоэтажные дома и несколько небольших гостиниц. Не то чтобы тут никто не хотел жить, просто не так давно этот район выкупила одна организация с целью перестройки и облагораживания территории. Ее целью было снести старые, побитые жизнью и ветрами Йокогамы здания и превратить их в новый гостиничный комплекс, для привлечения в город ещё большего числа туристов. Территорию выкупили, людей переселили, однако дальше дело почему-то не пошло. То ли фирма обанкротилась, то ли это была какая-то махинация для скупки и перепродажи земли, точно не знал никто, но в скором времени пустующие здания стали привлекать внимание бандитов и различных шаек. Здесь стали скрываться преступники, проходили разборки между бандами и заключались нелегальные сделки, а территория стала считаться нейтральной, ничейной. Полиция сюда не заглядывала и обычные люди из страха за свою жизнь стали обходить её стороной. Сейчас по проулкам между этими зданиями плавно скользила тень, ловко сливаясь с окружающей тьмой. Крадучесь и перебегая от угла к углу, она скользила по фасадам многоэтажек в свете нескольких тусклых фонарей, которые до сих пор каким-то чудом работали. Ненатренированный глаз не смог бы разглядеть это еле заметное движение, настолько оно было выверенным и профессиональным. Человек, стараясь скрывать свое присутствие, целеустремлённо продвигался в сторону некогда жилых многоэтажек. Вытащив пистолет на случай непредвиденных ситуаций, он бесшумно скользнул на лестничную площадку и, внимательно вслушиваясь, стал подниматься по ступеням. Однако в здании царила абсолютная тишина, которой отнюдь не должно было быть. По крайней мере сегодня. Если только он не ошибся датой и местом, чего быть точно не могло, как и того, что Солнце вдруг начнёт вращаться вокруг Земли . Человека, пробирающегося по лестнице, звали Ода. Ода Сакуноске. Совсем недавно это имя в определённых кругах было у всех на слуху. А все потому, что он был профессиональным киллером. Киллером, не знающим провалов. Всегда стопроцентный результат, идеально выполненная работа, и что главное — без следов и улик. Люди шли к нему толпами. Список желающих получить его услуги тянулся на несколько месяцев вперёд. В таком кишащем преступниками городе, как Йокогама к нему шли как обычные люди, с целью убить обидчика, ненавистного человека или предателя, так и высокопоставленные лица, желающие убрать неугодных, конкурентов в бизнесе или же киллеров охотящихся на них. Все они отдавали боснословные суммы и в обмен всегда получали безупречно выполненную работу. Сакуноске был хорошо известен в высших кругах. Его имя, поросшее мифами и домыслами, с восхищением передовали из уст в уста, но в тоже время люди, знавшие его и хоть раз пользовачшиеся услугами, боялись. Боялись, что однажды Ода может прийти и по их души. Боялись, что последним, что они смогут однажды увидеть, станут холодные и беспощадные глаза лазурного цвета. Однако этот факт мало кого останавливал, и Сакуноске продолжал купаться в крови, не боясь марать ею свои руки, а душу грехом. Это стало обыденностью, чем-то естественным, вроде дыхания, когда делаешь что-то даже не задумываясь о том, как и зачем. Его называли монстром, чудовищем, бездушной машиной и Сакуноске был с этим согласен. Отнимая жизнь, он не чувствовал ничего по отношению к своей жертве. Его не трогали их мольбы о пощаде, предложения заплатить в разы больше, чем наниматель, угрозы, проклятья или рыдания. Непоколебимое спокойствие, непоколебимая уверенность, непоколебимое выполнение работы — вот три заповеди, которым следовал именно он. Каждый раз без колебаний нажимая на курок, Ода чувствовал, как внутри него будто появляется холодная снежная пустыня, лишенная красок и эмоций, растопить льды которой не смогли бы ни умоляющие слова жертвы, ни слезы. Но так было до недавних пор. Сакуноске ушёл из этого дела. Он больше не убивал, не нёс в своих руках смерть. Теперь он старался увидеть жизнь, её краски и ценность. Он словно шаг за шагом рушил стену, отделяющую до этого его душу от чувств других людей, от понимания где добро, а где зло. И все это началось с простой книги. "Обычный роман, " — так сказали бы другие, прочитав хоть одну страницу, — "С мелочными, недалекими людишками и их глупыми, иногда бессмысленными и эгоистичными поступками и желаниями." Но именно он почему-то оказался таким необычным для Сакуноске. Роман открыл для него что-то, чего он до этого не понимал, зацепил, наверное, как раз этой описанной обыденностью в поведении людей. Книга смогла проделать в возведённой в душе стене трещину, через которую Ода наконец смог различить просачивающийся свет, переливающийся многими красками. Цветами, которых до этого в его жизни не было. И это было удивительно! Удивительно, спустя четырнадцать лет наконец-то  чувствовать эмоции своей казалось бы до этого окоченевшей душой и, мало того, различать их по палитре. Герои в книге наслаждались любовью, согревались дружбой, после чего автор бросал им многочисленные испытания в ходе которых они мучились от ревности, впадали в уныние и депрессию из-за проблем, а затем их души спасались надеждой и верой, они спорили, радовались, ругались, и во время чтения Оду пронзали те же чувства, что и героев. И это было сравнимо с магией. Сакуноске так не хотел потерять все эти новообретенные ощущения, что перечитывал книгу изо дня в день, и каждый раз открывал для себя что-то новое, какой-то до этого неизвестный в себе отголосок эмоций. Что необычно, сколько бы раз он ни читал, книга не надоедала, и все же, когда он нашёл в одном из магазинов вторую часть, его радости не было предела. Вторая книга проделала в стене новую брешь и свет из неё полился ещё ярче. Именно тогда, да, наверное, уже именно тогда, он начал задумываться обо всем, что успел натворить за свою жизнь. Он все еще продолжал выполнять заказы, продолжал убивать, но теперь каждый раз смотреть прямо жертве в глаза было нелегко. Его будоражили их слезы, выводили из колеи мольбы о пощаде, и с каждым убийством Сакуноске все чётче казалось, что к нему тянутся руки всех тех, чью жизнь он посмел оборвать, а по пятам идут их тени, желающие отмщения. Сакуноске все чаще мучала вина и, как ни странно — страх. Страх того, сколько на самом деле невиновных, просто кому-то неугодных, погибло от его собственной руки. И этот страх словно болото, тянул его ко дну из боли. Будто бы в наказание, теперь он чувствовал все, что когда-то испытывали его жертвы, только помноженное на десятки раз. И неизвестно, что произошло бы с ним дальше, если бы не одна встреча в кафе. Сакуноске любил то заведение и довольно часто заходил. Он всегда сидел у окна, с видом на море, пил вкусный кофе и неустанно раз за разом перечитывал две части романа. По тому, как заканчивалась вторая книга, и опираясь на собственную логику, Ода предполагал, что должна существовать и третья. Со временем он обыскал все букенистические магазины, но её не было нигде. Когда он уже отчаялся с поисками и как всегда сидел в кафе, к нему подошёл пожилой мужчина. Ода часто видел его здесь, он тоже был постоянным поситителем. У них завязался разговор: — Вы постоянно читаете эту книгу, юноша. Она настолько интересная? — Интересная. — откликнулся Ода, поднимая взгляд от страницы. Глаза мужчины широко распахнулись от удивления. — Странный ты, юноша. — с улыбкой проговорил он. — В мире полно романов намного интереснее этого. А где третья часть? — У меня её нет. Старик сложил обе руки на своей трости и прикрыл глаза. — В таком случае, тебе повезло. Третья часть этого романа — просто кошмарна. Прочитав её, захочется вынуть из черепа мозги и прополоскать их под водой. Читай первые две, а о последней забудь. Ради своего же блага. — Так не получится. — Почему же? — с нескрываемым любопытством спросил старик. Ода на мгновение задумался, подбирая слова для ответа и оценивая, насколько стоящий перед ним человек, сможет его понять. Сможет ли вообще кто-то из обычных людей понять чувства, переполняющие сейчас душу бывшего беспощадного киллера? Ода решил, что ничего не потеряет, если попробует объяснить все, что его тревожит человеку перед собой. — Я уверен, что именно третья книга сможет помочь мне разобраться в том, что сейчас со мной происходит. Понимаете ли, с каждым днем я словно все сильнее задыхаюсь. Я стараюсь дышать ровно, вроде веду себя так же, как и всегда, но воздуха с каждым вдохом не хватает все сильнее. И возможно именно роман, с его героями, даст наконец мне ответ, что это такое, поможет определить это чувство и найти способ справиться с ним. Пока Ода говорил взгляд старика не открывался от него ни на секунду, словно сканируя душу. Глаза незнакомца лучились мудростью и опытом, и невольно создавалось впечатление, что он уже догадался и о том, кем был юноша напротив него, и о том, что он пытался донести своими словами. А ещё они определённо знали ответ на мучавший Оду вопрос. — Я рад, что книга смогла произвести на тебя такое сильное влияние. Наверное, тебе сейчас сложно приспосабливаться к этим новым ощущениям, от которых тебя раньше отгораживала стена, да? — как бы между прочим проговорил старик. Сакуноске опешил. Он не ожидал, что его так легко смогут понять. Ода внимательно всмотрелся в старческое лицо мужчины. Но оно оставалось все таким же доброжелательным и непроницаемым. — Тяжело, когда ощущаешь за собой шаги всех, кому ты причинил боль, а ещё тяжелее, когда сам ощущаешь эту боль, неожиданно научившись чувствовать что-то кроме пустоты в своей душе, неправда ли? Ода распахнул глаза. Неужели мужчина перед ним мог читать мысли? Старик между тем продолжал: — Есть поговорка, юноша, и она гласит: Если начнёшь задумываться о том, как дышать, то начнёшь задыхаться. Как раз это и происходит сейчас с тобой. Тебя мучает то, что ты причинил кому-то боль, на которую раньше не обращал внимания, и мысли об этом не дают тебе покоя. Поэтому тебе плохо, поэтому ты все чаще задыхаешься. А чувство это зовётся виной. Вот ответ на твой вопрос. Для того, чтобы это понять, книга не нужна. Ода потрясенно опустил голову, размышляя над сказанным. — Но что нужно делать дальше? — отчаянно прошептал он. — Как заставить себя не думать об этом ужасе? Если он преследует, если он только и ждёт возможности задушить тебя. — Принять. — неожиданно ласковым голосом проговорил мужчина. — И отпустить. Секрет прост на самом деле. — Просто забыть? — удивился тогда Ода. Всё что он натворил, все что он причинил другим, надо было вот так безнаказанно и эгоистично стереть из своей памяти? Это казалось неправильным. Такое решение проблемы Оде не нравилось. Он искал что-то другое. — Отнюдь не забыть. — по-учительски проговорил мужчина. — Наоборот, ты должен, нет, обязан вспоминать свои ошибки, но они не должны топить тебя, напротив они должны стать той силой, которая не даст тебе вернуться к прошлому, что бы там у тебя не случилось. Как-то так, парень. — Это очень сложно. — прошептал Ода, перелистывая страницы книги. — Жить со способностью чувствовать и понимать чувства людей всегда сложно. Но поверь, это того стоит. Кстати, попробуй написать конец истории сам, — предложил вдруг бородатый мужчина. — Это единственный способ сохранить историю безупречной. Ода растерялся. Ему никогда не приходила в голову идея самому что-нибудь написать. — Написать роман — это то же самое, что написать жизнь. Потому что только ты решаешь, как люди будут жить и умирать, что будут чувствовать. Насколько я могу судить, у тебя есть к этому талант. Наверное, именно тогда стена рухнула практически окончательно. Слова этого мужчины поселились в голове Оды и были высечены в сердце, став заповедью. А на следующий день на столике, за которым он обычно сидел, оказалась третья часть романа. Однако мужчину он больше так и не встретил, поэтому не смог поблагодарить. С тех пор Сакуноске перестал убивать. И возжелал стать писателем, создающим жизнь. Он хотел написать о всех, кто умер от его руки, снова вернуть их к жизни, пусть и таким самонадеянным образом. Это стало его целью и заветным желанием. И он не сходил со своего обретенного пути по сей день. Однако, чтобы его имя больше не ассоциировалось с работой киллера, пришлось очень постараться. Сначала он хотел залечь на дно на некоторое время, долго скрывался, но все, кто того хотел, каким-то невообразимым способом находили его и просили об услуге киллера. Но Сакуноске не соглашался. Со временем такие случаи стали происходить чаще и, если честно, раздрожать. Тогда Ода решился потратить значительную часть заработанных некогда денег на то, чтобы о нем раз и навсегда забыли. Через нужных посредников, которые передавали суммы нужным людям, ему это вполне удалось. В ставшей официальной версии "безупречный киллер" отправился за границу, и где-то там разведка его потеряла. Сакуноске казалось, будто он наконец смог оборвать все нити, которые связывали его теперешнего с тем тёмным прошлым. Однако возникла ещё одна проблема. Найти другую работу оказалось не так-то просто. Идти в какую-то организацию с таким резюме, как у него, было заранее провальным делом. Присоединяться к первой попавшейся шайке не хотелось, а идти в мафию... Ну, Сакуноске пока только думал над этим вариантом. В общем сейчас он занимался тем, что грабил счета тех мелких банд, которых нанимали более сильные для грязной работы. Чем он, собственно, и занимался в данный момент, обыскивая многоэтажку. Первый этаж оказался пустым. На втором Ода тоже проверил все двери, но нигде не было ни компьютера, ни людей. А вот на третьем его ждал сюрприз. Привалившись к стене, на бетоне бездвижно сидел молодой человек, даже не так - подросток. Обычный парень, ничем не примечательный. Со стороны казалось, что он будто внезапно заснул. Не ощущая какой-либо угрозы, Ода подошёл ближе, чтобы получше рассмотреть. Одна рука парня была прижата к боку с левой стороны. Его запястье, почему-то обмотанное бинтами, было заляпано кровью. Голова, с растрепанными во все стороны волосами, откинута набок, а глаза плотно закрыты и зажмурены от  боли. Подросток не подавал абсолютно никаких признаков жизни. "Что за черт?" — мелькнуло в голове Оды. — " Не пожалеть даже подростка!? Неужели всю банду кто-то перебил?" Рука Оды сама собой потянулась ко второму пистолету в кобуре. Предохранитель снялся со звонким щелчком, разнесшимся эхом по коридору. Стараясь ступать бесшумно, Сакуноске направился дальше. В следующей же комнате он нашёл ещё четыре тела. Повсюду была кровь, но следов от выстрелов на стенах не было. Это говорило в пользу того, что всех убили по тихому. Аккуратно. Ода подошёл к окну и вдохнул полной грудью свежий воздух, пытаясь сложить в свой голове картину того, что здесь могло произойти. "Так, это сделала явно не другая группировка. Вряд ли бы после налёта кучи людей с автоматами стены здесь остались бы такими целыми. " — рассуждал Сакуноске, разглядывая мужчину, поражённый взгляд которого был бессмысленно направлен в потолок. —" По всему выходит, что убийца был один. Нападение было явно неожиданным для всех. Вот только кто мог справиться с четырьмя мужчинами и одним мальцом, судя по всему, орудуя одним ножом? И что ему было нужно? Деньги или... " Тут взгляд Оды наткнулся на валяющиеся у стула наручники. Они небрежно лежали, словно их скинули в спешке, с раскрытыми створками. По своим связям Ода знал, что сегодня теперь уже убитая шайка должна была захватить кого-то из Мафии и пытать. Их наняла одна из наиболее мощных группировок города — Парк. Но как видно у них ничего не вышло. — Значит, Мафии удалось освободить заложника. — задумчиво проговорил Ода сам себе. — Что ж, разведовательные силы этой организации впечатляют. Так что-то я отвлёкся. — одернул себя Сакуноске и вышел обратно в коридор. Он пришёл сюда только чтобы забрать деньги, а не разбираться и гадать, что тут могло произойти. Ода довольно быстро нашёл компьютер и нужный ему файл, вот только тот оказался пуст. В поле значилось, что сумма уже была переведена на другую карту, вот только узнать на какую не представлялось возможным, ее защищала куча паролей и систем. — Что за черт? — выругался Сакуноске, непонимающе смотря на строчку с одиноким нулём в графе суммы. Это выглядело очень странно. Кому могло было понадобиться освобождать пленника, а затем идти и целенаправленно переводить жалкие гроши на защищенную карту? Уж точно не Мафии с её могуществом. “Что ж, сегодня видно просто не мой день. "— подумал парень, пока переводил компьютер в спящий режим и прикрывал за собой дверь. Идя прямо по коридору, Ода все думал о том, что здесь могло произойти, но целая картина никак не хотела складываться. С одной стороны все было просто и понятно — группировку перебили освобождая заложника. Вот только теперь Ода не был уверен, что это сделала Мафия. Однако в любом случае задерживаться здесь дольше не было необходимости. В любой момент могли нагрянуть люди из Парка, обеспокоенные тем, что не могут связаться со своими наемниками, и увидев Оду посреди горы трупов принять его за убийцу. А эти проблемы сейчас ему были совсем ни к чему. Мужчина как раз проходил мимо подростка, ещё раз бросив сожалеющий взгляд на его искаженное болью лицо, когда услышал судорожный вдох, который по сравнению с тишиной этого места показался очень громким. Ода ошеломленно остановился напротив подростка, думая что ему показалось, и просто из интереса проверил у того пульс. Тот был слабый, но достаточно ровный. "— Неужели жив? Они оставили кого-то безнаказанным? Или этому пацану просто так чудовищно повезло? — с такими мыслями Ода осматривал рану, которую прикрывал до этого парень. Та оказалась достаточно глубокой для того, чтобы обезвредить человека, но недостаточно для того, чтобы убить сразу. — А ты у нас везунчик, да? — прикрывая глаза, проговорил Сакуноске. — И что мне с тобой теперь делать? Но ответ был и так очевиден. Он не мог бросить этого пацана умирать здесь. Неизвестно, когда придут люди Парка и тем более организуют первую помощь. Судя же по слабому пульсу, у подростка вряд ли оставалось много времени. Нужно было обработать рану или хотя бы перевязать, но ничего подходящего для этого здесь не было. Поэтому, взвалив подростка себе на спину и подивившись тому, насколько он лёгкий для своего немалого роста, Ода пошёл в сторону выхода на лестницу.