Obsessionist

      Я устало смотрел на своего напарника, который рассказывал мне план действий, и чесал затылок. Белая рубашка облегала его тело, показывая мускулистые руки. Классические брюки так тесно сидели на нем, что его упругая задница казалась еще больше. Эх, завалить бы его сейчас и трахать, пока он не потеряет сознание от оргазма. Не знаю, с каких пор я начал интересоваться мужчинами, но Соло настолько сексуален, что моей нижней части становится больно от одного его вида. Сорвать бы его рубашку, прижать к стене и слышать его сладкие стоны. Я бы дразнил его, пока он не начал бы умолять меня войти в него своим большим членом. Тогда я бы засадил ему по самое не хочу и наблюдал бы за его красными от возбуждения щеками, по которым покатились бы одинокие слезинки. Черт, как же я его хочу. — …так вот мы заходим с черного входа. Илья, ты меня слушаешь? — встретившись со мной взглядом, спросил Соло. — Да, да. Ты слишком много болтаешь, — раздраженно бросил я. — Я понимаю, что мой голос последнее из того, что ты хочешь слышать, но это важное задание. И о чем ты только думаешь? — возмутился он. Я поднялся с места и потер глаза, показывая свое нежелание дальше продолжать заседание. — О чем я думаю, спрашиваешь? — я подошел к нему вплотную и наклонился к его уху. — Думаю о том, как бы отыметь тебя, — прошептал я и прошел мимо него к двери.       Во время задания я схватил пулю плечом, которая предназначалась Соло. И я просто не мог упустить столь идеальный шанс, чтобы воспользоваться его чувством вины. — Будешь жить со мной. Готовить, стирать, и присматривать, — быстро проговорил я, проходя через длинный коридор своей квартиры. — Что? А ты не обнаглел? — возмутился Наполеон, закрывая за собой дверь. Я остановился и опустил голову, испустив протяжный вздох. — Хорош отпираться. По чьей вине, я, по-твоему, получил это ранение? Не припомнишь? — обернувшись к нему через плечо, спросил я. Он закатил глаза и хотел что-то сказать, но заглушил свою гордость и промолчал.       Мы жили вместе две недели. Он отлично готовил, вовремя стирал грязные вещи, убирался каждый день, и, черт возьми, я бы взял его в жены. В отличие от меня, убежденного холостяка, я мог только пожарить себе картошку, или сварить макароны. Вещи стирал только тогда, когда не оставалось ничего из чистой одежды. Убирался раз в месяц. Я думал, это нормально для мужчины. Но Соло перевернул все мои представления о том, что нормально для мужчины. И почему он весь из себя такой идеальный? А, да, разве я не поэтому хотел его трахнуть? — Эй, если ты не собираешься в душ, я пойду первым, — оповестил меня Соло, сбивая мои мысли. Я сидел на своей односпальной кровати и ужасно хотел снять с себя это напряжение, из-за присутствия Соло. Но мой мозг решил иначе. Он решил, что было бы весело втянуть в это самого виновника. — Соло, поможешь мне кое с чем? — осторожно поинтересовался я. — Что опять? — раздраженно выдохнул он и присел рядом со мной. — Подрочи мне, — без стеснений попросил я. — Что? Что? Ты же шутишь, да? — удивился Наполеон, резко отодвинувшись от меня. — Моя рабочая рука пострадала, поэтому мне сложно сделать это самому, — сообщил я. — У тебя есть другая рука! — рассерженно воскликнул он. — Другая рука совсем неумелая, ощущения будут не те, — вяло ответил я. — А, от моей, значит, будут как раз те? — возмущенным голосом спросил он. — Ты должен очень постараться, — хмыкнул я. — Заткнись. Я не собираюсь это делать, — отпирался Соло. Я склонил к нему голову и встретился с ним взглядом. Пришло время использовать тяжелую артиллерию. — Да ладно? А, может, мне напомнить, почему мы оказались в такой ситуации? Если бы в твою тупую башку не пришла гениальная мысль — уйти через главный вход, пытаясь слиться с толпой, возможно, сейчас ты бы сидел у себя квартире и ел бы свою гребаную пасту, а меня не подстрелили бы, — сквозь зубы процедил я. Соло тяжело вздохнул, массируя переносицу, и прикрыл глаза. Вероятно, он раздумывал, сдаться ему или дальше упрямиться. — Ладно. Я сделаю это. Мне просто нужно представить, что я делаю это себе. Хотя я делаю себе это очень редко, потому что для таких случаев у меня есть подруги, — насмехался он. Наполеон придвинулся ко мне ближе и неуверенно засунул руку мне в штаны. Он выглядел таким сосредоточенным и нахмуренным, что вызвал во мне смешок. Бросив на меня строгий взгляд, Соло дотронулся до моего члена и медленно провел рукой верх и вниз. Ему было крайне неудобно и неловко, поэтому его щеки залились краской. Это совсем не помогало. — Может, попробуешь ртом? — предложил я. — Если это твой новый способ унизить меня, то, поздравляю, у тебя отлично получается, — съязвил Соло. Мне пришлось взять все в свои руки. — Закрой глаза, — прошептал я ему на ухо, и запустил свою целую руку под его джинсы, отчего он охнул от неожиданности. Он закусил губу, и его движения стали быстрыми и более резкими. Мы дрочили друг другу, пока не кончили. Будь моя вторая рука здоровой, я бы избавил его от одежды, сжал бы его тело к кровати и трахал бы, трахал бы, трахал бы. — Больше никогда так не делай, — севшим голосом предупредил Наполеон и пулей вылетел из комнаты.       К моему большому сожалению, Соло больше не приходил ко мне домой. На работе он отказывался оставаться со мной наедине больше двух минут. Не смотрел мне в глаза, избегал со мной встреч и делал усиленные попытки не замечать моего существования. Но Илья Курякин и не старался лезть к нему, ведь у Ильи Курякина есть мозги, в отличие от Соло. Я решил пойти хитрым путем. Я, как и раньше, грубил ему, иногда оскорблял и ставил под сомнение его профессионализм. Когда моя рана зажила, и с меня сняли повязки, я придал своему лицу немного виноватый вид и подошел к Соло. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты помогал мне все это время. И извиниться за то, что тогда случилось. Я не должен был это делать. Мне жаль. Надеюсь, мы забудем об этом, — проговорил я. Соло выслушал меня и внимательно осмотрел меня с ног до головы. Скорее всего, он раздумывал над тем, стоит ли верить моим словам или нет. — Да, ты прав. Мы же все-таки напарники и должны ладить друг с другом. Все в порядке, — ответил он. — Может, отметим сегодня мое выздоровление? Побухаем по-мужски? — предложил я. Наполеон прекрасно знал, что если не согласится, то не избавится от моих насмешек в его сторону насчет его «не мужественности».       Его организм, изнеженный вином и мартини не выдержал суровой русской водки, и хватило пару рюмок, чтобы привести его до полного опьянения. Он, шатаясь, и, еле удерживаясь на ногах, добрался до моей кровати и упал на нее, заявив мне, что будет спать. Но никто не собирался позволять ему спать. Расстегнув пуговицы его рубашки, я прильнул к его шее и оставлял после себя красные отметины. Соло пытался оттолкнуть меня и пробудить во мне здравый смысл. — Перестань. Отвали. Мы же мужчины. Это неправильно! — сердился он. Я достаточно долго ждал, чтобы не обращать внимания на его возражения, и продолжал спускаться все ниже. Стянув с него брюки и нижнее белье, не без длительной борьбы с Соло, я добрался до его члена. — Илья! Я сказал хвати-а-ах, — простонал он, когда я начал ему отсасывать. Он вцепился ногтями в одеяло и блаженно прикрыл веки, испуская тихие стоны. Прежде чем кончить, он оттянул меня за волосы, и его сперма вылилась мне прямо в лицо. Увидев такую картину, Соло потрясенно выпучил глаза и начал вытирать мое лицо рукавом своей рубашки. — Прости, — сказал он. Я усмехнулся и навис над ним. — Сегодня тебе можно все, — произнес я и накрыл его рот своим. Он ответил мне, обвив руки вокруг моей шеи. Наша одежда была благополучно отправлена на пол. Я намазал на пальцы смазку, предварительно купленную в аптеке, и пытался ввести их в его анус, но Соло махал ногами и не позволял мне это сделать. И даже зарядил мне по носу. — Я тебя сейчас свяжу, — пригрозил я. — Илья, мы же нормальные парни, давай остановимся, — просил он. — Ты серьезно? Я только что отсосал тебе, Соло, — возмутился я. Через несколько минут он соизволил успокоиться и положил ноги на мои плечи. — Только потому, что я очень пьян, — выдохнул Наполеон. Я хмыкнул и ввел в него два пальца, растягивая его изнутри. Он выгнул спину и начал активно ерзать. Мне были слышны его приглушенные мычания. — Странное ощущение, — поделился он впечатлением. Когда я достиг простаты, глаза Соло расширились до небывалых размеров, и из губ вырвался громкий стон. Чем больше я двигал пальцами, тем больше он сходил с ума. До обеления сжав мои плечи, он посмотрел на меня затуманенным взглядом и выдал: — Давай! Вынув пальцы, я надел презерватив на член и медленно вошел, в то время как выражение лица Наполеона сменялось гаммой чувств. Мне было неприятно и тесно, а ему больно. Я не спеша двигался в нем, а Соло всеми силами сопротивлялся мне. — Твою ж…больно, говорю тебе больно, мать твою! — сердился он и размахивал руками, пытаясь оттолкнуть меня. Его лицо раскраснелось, и с него пот лился ручьем. Казалось, он мгновенно отрезвел из-за этой боли. Я не мог продолжать, пока он строил из себя жертву насилия. Вытащив свой член из его анального отверстия, я завалился рядом с ним. В это время Наполеон облегченно вздохнул и счастливо натянул на себя одеяло, намереваясь спать. Когда я уже почти засыпал, Соло вдруг спросил: — Я тебе нравлюсь? — Упаси Боже, нет, конечно, — не раздумывая, ответил я. — Тогда почему? — не понимал он. — Не задавай бабские вопросы, Соло, — заткнул я его. — Должна же быть причина того, что ты совал член в мою задницу, — привел аргументы Соло. Я тяжело вздохнул и отобрал у него одеяло, попытавшись столкнуть его с кровати. — Просто мне так захотелось, вот и все, — оправдался я. — Что, если мне тоже этого захочется? — заглянув мне в лицо, спросил он с энтузиазмом. — Я в твоем распоряжении, — пробурчал я. — Я тебе точно нравлюсь, — радостно улыбнувшись, сказал он. — Заткнись. В следующий раз я тебя не пожалею и точно трахну, Соло.